Глава 13

Наверно письмо сработало. Мать Алисы не стала залезать в дом. Отправив его, я буквально накатал чистосердечное признание, ведь конверт подписал я, а еще на почте наверняка узнают меня по фотографии, не думаю, что у них очень часто кто-то покупает конверты. Теперь она знает, что мы с Алисой вместе. В лучшем случае думает, что она смылась, когда я вышел из больницы и мы уехали, как и планировали, в худшем, понимает что я ее похитил и меня уже разыскивают. Мне даже немного легче, не могу носить в себе этот груз, хотя и дико тревожно. О спокойной жизни в селе можно забыть и попрощаться со своим первоначальным планом, но я не мог поступить по-другому. Пусть будет, как будет, я все равно не смогу отпустить ее сам, а пока мы просто живем в прежнем ритме.

За прошедшую неделю Алиса поднималась наверх четыре раза, однажды даже уснула на моей кровати, а я молча сидел и смотрел на нее. Пока она не пытается бежать и кричать, ведет себя довольно тихо, но упорно бастует и ни в какую не хочет спускаться в погреб. Мне жалко ее, я не хочу отправлять ее туда, но я же прекрасно понимаю, что своей показательной смиренностью Алиса усыпляет мою бдительность, но у нас чуть лучше получается разговаривать без ехидства и желчи, а еще она второй день не плачет.

— Егор, можно я все таки буду спать наверху? — Алиса смотрит на меня с надеждой, когда я ставлю ужин на ее матрас, — Ты не представляешь насколько тут жутко.

— Нет, — говорю сухо, — Это даже не обсуждается.

— Я согласна на что угодно, даже быть привязанной к кровати!

— Нееет, — пропеваю спокойно.

— Ты же видишь, что я хорошо себя веду! — она глядит на меня настойчиво, — Я сто раз могла навести шуму и кричать, как бешеная, но я ведь этого пока не делаю.

— Ты правильно заметила. Пока, — впервые за долгое время я улыбаюсь Алисе.

— Пожалуйста, давай договоримся! — она приподнимается и тянет меня за рукав, — Днем, когда на улице ходят люди, я буду сидеть внизу, а ночью подниматься наверх, ходить по дому и спать в кровати. В случае чего, ты успеешь затащить меня обратно. Да и не задушу же я тебя, в конце концов.

— Да кто тебя знает…

— Не задушу, — цокает Алиса, а уголки ее губ слегка поднимаются вверх.

Я очень скучаю по ее улыбке, я очень давно не видел ее в живую, только в воспоминаниях и снах.

— Я могу и днем сидеть молча! — Алиса продолжает гнуть свою линию, — Я сплю на подстилке и ем из миски, неужели ты при этом хорошо себя чувствуешь? Доверься мне! Я же прекрасно понимаю, что моя попытка к бегству может не сработать и тогда ты перестанешь поднимать меня наверх!

— Все, Алиса, нет! — я хмурюсь, — Будешь выбираться на пару часов и возвращаться обратно, спать в кровати ты не будешь! Будь умницей, и возможно сможешь ужинать за столом.

— Ну Егор! — выпаливает нервно, — Почему ты такой упрямый?

Но я уже разворачиваюсь и цепляюсь за лестницу.

— Принеси соль, постоянно не досаливаешь! — бурчит надуто мне в спину.

Почему-то эта фраза кажется мне забавной, подавляю в себе смешок и выбираюсь наружу. Кажется, я совсем обленился, не закрываю крышку погреба, оставляю ее открытой, вытаскиваю из коробка спички и осторожно насыпаю в него из солонки соль, но меня немного потряхивает, поэтому рассыпаю небольшое количество белых крупинок на стол. Черт, плохая примета… Сейчас как выпрыгнет резко, ударит меня по голове…

Не успеваю об этом подумать, как голова сразу отзывается, ее пронзает острой болью, которая отдается звоном в ушах, к горлу подкатывает тошнота и меня ведет с такой силой, что не могу удержать коробок в руках, хватаюсь пальцами за край стола, чтобы устоять. Боль кажется просто невыносимой, в глазах темнота и теперь мне кажется, что меня раскачивает в центрифуге, я мгновенно покрываюсь испариной, издаю приглушенный, грудной стон, слышу в ушах нарастающий ультразвук, который вообще не могу стерпеть. И я мякну.

Сознание возвращается ко мне не сразу, я не могу открыть глаза, чувствую, как бросает в жар и колотит, бешенная слабость, головокружение и всё тот же писк в ушах, но теперь намного тише.

— Егор, Егор! — ощущаю толчки в плечо, по-прежнему не могу пошевелиться, только слегка болтаюсь, как ватный.

— Егор! Очнись! — взволнованный голос Алисы перекрывает писк.

Я слегка морщу нос, двигаю ресницами, но так и остаюсь лежать на спине на деревянном полу.

— Егор! Не пугай меня! — Алиса некрепко, но звонко лупит меня по щекам и двигает мою голову за подбородок.

Разлепить веки мне дается очень тяжело, надо мной нависает перепуганное лицо Алисы, вижу его размытым пятном, только глаза очень четкие, большие и ошарашенные. Медленно моргаю и постепенно возвращается резкость.

— Слава Богу! — облегченно выдыхает Алиса и продолжает держать ладонь на моей щеке, — Ты ужасно меня напугал!

Я пытаюсь приподняться, но сил еще не достаточно, я опять морщусь и опускаю затылок на пол.

— Полежи, я принесу тебе воды, — мягко говорит Алиса.

Слышу как она наполняет кружку, приседает и подносит к моим трясущимся губам стеклянный стакан, я осторожно глотаю жидкость и опять закрываю глаза. Добрая душа. Могла бы бахнуть его об ножку стола, а осколком перерезать мне шею, или связать меня, пока я был без сознания, или открыть окно и визжать во все горло, прося о помощи. Мне жутко осознавать это, понятия не имею о чем она сейчас думает, но Алиса все еще продолжает сидеть возле моего ослабленного туловища, поджав под себя ноги. Я медленно вожу глазами по кухне. Замечательно! У меня еще и нож лежит на печке, я же не планировал поднимать ее вверх, просто готовил еду.

— С тобой часто такое бывает? — говорит Алиса.

— Не часто, но бывает, — отвечаю немного хрипло.

— Ты пьешь какие-нибудь лекарства?

— Нет…

— Тебе надо к врачу! — произносит уверенно, — Егор, съезди в город!

Не могу. Что я буду делать, если меня упекут в больницу? Придется рассказывать, что в моем подвале живет гостья.

— Обещай, что съездишь! — Алиса продолжает настаивать.

— Обещаю, — говорю негромко.

— Егор… — ее голос становится тревожным, — А что если с тобой и правда случится что-то серьезное, здесь в доме или на улице… Что тогда будет со мной?

Я каждый день думаю об этом, представляю, что один из таких приступов станет последним и меня охватывает ужас от того, что Алиса будет ждать меня внизу, а я не приду. Она кричит, мучается от жажды, голода и паники, а я уже чилю в аду, варюсь в котле и не могу ей помочь.

— Ничего со мной не случится… — цежу сквозь зубы и приподнимаюсь, упираясь локтями в пол.

Алиса поддерживает меня под руку, помогает встать на ноги, взволнованно заглядываем мне в глаза и хмурит брови.

— Ну как ты?

— Сносно, — я наливаю себе еще воды, выпиваю целый стакан и пошатываясь иду в свою комнату.

Если она сейчас попытается вырваться наружу, я не смогу ее остановить, у меня совершенно нет на это сил, меня все еще бьет мелкой дрожью, а голова безумно тяжелая. Я падаю в свою панцирную кровать и ощущаю как следом она проседает, Алиса опускается рядом с моим корпусом.

— Я волнуюсь за тебя… Тебе нужны таблетки… — произносит тихо.

— Угу… — ворчу, не открывая глаз.

— И выйти на воздух…

— Угу…

— Егор… — зовет шепотом, — Давай погуляем ночью, сходим к океану, постоим как раньше, посмотрим на воду и послушаем плеск волн о скалы.

— Угу… — мне кажется я начинаю проваливаться в сон, это пугает меня, я открываю глаза и пытаюсь взбодриться, прийти в себя хоть на минуту, чтобы отправить Алису вниз, пока ничего не случилось.

Смотрю на ее бледное лицо с синяками под глазами, потрескавшиеся сухие губы, а потом опускаю глаза, кладу на ее ладонь свою руку и аккуратно провожу пальцем по холодной коже.

— Тебе пора, Алиса, я хочу спать, — говорю с сожалением, в ответ она только грустно кивает.

Нехотя поднимаюсь и такой же медленной, раскачивающейся походкой провожаю ее до люка, на этот раз она спускается без приреканий, но снова замирает, перед тем, как скрыться в люке.

— Мы выйдем на улицу, когда тебе станет лучше? — смотрит на меня во все глаза.

— Выйдем, — отвечаю сипло.

Впервые за долгое время я вижу ее улыбку. Настоящую. Как из прошлой жизни, где я еще не маньяк, а она не пленница. А потом она спускается по ступенькам, я закрываю крышку погреба, мотыляю замком об железные петли и кладу его рядом. Пусть думает, что она закрыта, но если в следующий раз я не очнусь или буду валяться в беспамятстве слишком долго, надеюсь она догадается попытаться взломать люк и поймет, что он не заперт. Она должна догадаться. Девчонка, которая бьет по голове поленом, не будет сидеть молча и дожидаться голодной смерти.