Глава 16

Сегодня мне как-то сказочно везет, вернее не мне, а Алисе. Под утро зарядил дождь, а потом встал густой туман, он лег на наше село плотной пеленой. У меня было немного сухих дров, дым из печи сливался с белой дымкой и я протопил дом. Но со светом решил не рисковать, передвигался в свете фонаря. Алиса весь день спит, наверно разморило в тепле или ее таблетки от бессонницы накопили эффект. Оценил остатки запасов: только три целые свечи и куча низких огарков, и последняя банка солений, в принципе можно слепить нормальный ужин. Картошки жарю мало, только на один раз, я люблю с золотой корочкой, а Алиса мягкую, почти тушеную, как готовила моя бабушка. У меня получается что-то среднее между этим, но я оставляю доходить ее под крышкой, чтобы еще немного размякла. Выкладываю в тарелку соленые помидоры и сервирую стол, хотя считаю, что из сковородки есть намного вкуснее, но хочется чтобы ужин выглядел более человеческим, а не походным. Зажигаю все, что осталось от свечей и расставляю по кухне. На романтику не тянет, но в комнате сразу становится более менее светло. Наливаю чай и иду в комнату, кидаю в рюкзак сменное белье, носки, футболку, толстовку и трико, хер знает пригодится ли, но пусть будет. Минут пятнадцать стою в проходе и смотрю, как Алиса спит, так не хочется ее будить, но время поджимает, надо успеть застать Мирона дома, перед тем, как он смоется гулять, я не хочу тащиться к пацанам, мне не нужны лишние уши. И все равно я еще не готов, не могу на нее насмотреться, но все таки глубоко вздыхаю, подхожу ближе, некрепко трясу за плечо и говорю, что пора просыпаться. Алиса садится на кровати, но так и не открывает глаза. Сегодня она такая красивая, растрепанная, от тепла комнаты ее щеки немного порозовели и теперь она не выглядит, как бледная зомби.

— Давай, давай, поднимайся, — я мягко ее погоняю, — Еда остынет.

— Пахнет жареной картошкой, — сонно бормочет Алиса и зевает.

— Это она и есть.

— Ммм, класс, — тянет сипловато.

В кухню входим вместе, на губах Алисы легкая улыбка, вижу, что ей нравится, она забирается на свой стул, подтягивает колено под подбородок и хватается за вилку.

— Приятного аппетита, — говорит так буднично и нормально, как будто я просто пригласил ее на ужин, а не похитил и удерживаю.

— Приятного…

Расстраиваюсь, потому что пересолил, хотя возможно, просто плохо размешал и мне досталась слишком соленая порция, но Алиса ничего не говорит, мы опять жуем молча. Может не так все и плохо, по крайней мере, ее тарелка быстро пустеет, либо она очень голодная. Свой чай Алиса тоже выпивает почти сразу, не смотря на то, что он был довольно горячий, а мне так хотелось растянуть время подольше. Свой я выливаю, остатками теплой воды споласкиваю посуду и составляю ее стопкой на печь. Алиса так и сидит на своем стуле, смотрит то на меня, расхаживающего по кухне, то на свечи. Я оглядываю комнату еще раз, потом плетусь в спальню, поправляю подушку и одеяло, сверху накидываю серый плед и возвращаюсь к Алисе.

— Спускайся вниз, — говорю спокойно.

— Зачем? — она глядит на меня удивленно, — Темнеет.

— Спускайся… — смотрю настойчиво, пытаюсь запечатлеть в памяти этот момент, я не знаю увидимся ли мы еще раз, и когда.

— Егор… — хмурится Алиса.

— Мне нужно выйти ненадолго, посиди внизу, чтобы мне было спокойнее.

— Ладно, — она жмет плечами и поворачивается в сторону люка.

— Стой! — вскрикиваю резко.

Алиса оборачивается, я немного медлю, но потом протягиваю ей свою раскрытую ладонь, она еще раз кривит брови, но свою руку вкладывает. Так и не отогрелась, холодная, очень жаль. Я накрываю ее кисть своей, зажимаю ее некрепко, потом убираю одну руку, но продолжаю удерживать второй. Не смотрю ей в глаза, смотрю на наши руки, но ей видимо надоело так стоять, она медленно выскальзывает из моей ладони, пока я пытаюсь задержать ее немного подольше. Цепляюсь за подушечки ее пальцев, зависаю так на несколько секунд, а потом отпускаю.

— Иди… — говорю тихо и продолжаю глазеть под ноги, не хочу запоминать, как она спускается вниз.

Когда понимаю, что Алиса спустилась, закрываю крышку погреба, продеваю замок через петли и защелкиваю его. Для чего-то проверяю на прочность, оценивая насколько хорошо он держится. Достаю из кармана связку ключей, здесь все: от дома, калитки и погреба, этот самый маленький, надеюсь догадаются какой от чего. Зажимаю его в кулаке, еще раз прохожусь по комнатам, ставлю рюкзак у порога, задуваю свечи и снимаю доски с окна. Пора сходить в гости к старому товарищу.

В этот раз пересекаю дорогу, разделяющую наши дома не боясь попасться, удивляюсь тому, что без меня вообще ничего не изменилось, калитка не заперта, проходи, бери что хочешь. Не сильно то они боятся маньяка по соседству. Подбираюсь к двери Мирона, дергаю ручку и тут тоже удача. Меня потряхивает. Я здесь еще не был, вокруг все чужое и незнакомое, совершенно другие обои в коридоре, мебель и обувь. Я не стягиваю свою, подметут, не обломятся, медленно двигаюсь дальше и верчу башкой по сторонам. Обычно мама Мирона работает допоздна, закрывает магазин и возвращается ближе к ночи, отец наверняка опять в рейсе, я ни разу не видел его через окно, наверняка Мирон дома один, по крайней мере, голосов пацанов я не слышу. Крадусь осторожно и нахожу его в кухне, он стоит спиной ко мне, делает бутерброд с копченой колбасой, мне так хочется в него вцепиться, но я беру себя в руки и просто прочищаю горло. Он смотрит на меня через плечо и мгновенно дергается.

— Бл@дь! — взвизгивает, как девка, налетает спиной на столешницу и на ней звенит посуда, смотрит ошарашено, будто увидел призрак.

— Ну привет! — специально говорю максимально ядовито, чтобы он перепугался еще больше.

— Ты что тут делаешь? — отвечает почти шепотом и пятится к шкафу.

— В гости зашел, к старому приятелю, — произношу коварно и щурю глаза, — Нельзя?

— М-можно. Т-ты когда приехал?

— Фиг знает, — я иронично хмыкаю, я забыл какое сегодня число — Давненько…

— А… г-где ты п-поселился?

— Дома, — отвечаю с улыбкой.

— Т-там же н-нет никого… — с каждой секундой морда Мирона становится все бледней и бледней.

— Ну как видишь, есть… И не я один… Да не ссы ты, я по делу…

— По к-какому?

Я бросаю ему связку ключей, реакция у него все еще хорошая, он ловит ее, но бросает на нее взгляд всего на долю секунды, тут же возвращается ко мне.

— Полицию вызови, у меня телефона нет, — говорю железно.

— Зачем? — опять шепчет.

— Да у меня она, — я устало цокаю, — Все это время… Прямо под вашим носом.

— Кто? — мне кажется он сейчас обосрется от страха.

— Алиса! — вскрикиваю резко, — Или у вас еще кто-то пропадал?

Шкаф опять звенит, Мирон сдает левее, начинает шарить руками за спиной, я наклоняю голову и вижу, как он роется в лотке, в котором лежат чистые ложки и вилки, что-то оттуда хватает, не понимаю что, вижу только стальную ручку.

— Какая Алиса? — он жалобно морщится, медленно пятится к окну.

— Ты еб@нутый, что ли? — начинаю прилично психовать, — Ты знаешь очень много Алис? Она в погребе у меня сидит!

Я смотрю на него нервно и тревожно, стискиваю кулаки и челюсти, а он на меня до того испуганно, что у него трясутся губы. Да он вообще весь трясется, хотя здоровенный конь, выше меня на пол головы.

— Камень… ты чего? — говорит дрожащим, тонким голосом, — Она же умерла…

— Че? — меня передергивает и я гляжу на него как на больного, — Ничего с ней не случилось, сидит живая и здоровая в моем подвале, иди забирай! И позвони в полицию или матери ее, я не знаю, дальше сами решайте!

— Егор… — его лицо перекосило в ужасе, — Ее не может быть в твоем подвале… Ты че несешь? Кто там у тебя?

— Алиса! — я плююсь агрессивно через зубы и уже готов ему двинуть.

— Ты же на похоронах ее был… — Мирон хватается за подоконник, — Могила прямо рядом с могилой бабушки, их же в один день хоронили…

— Нет, — я взволнованно мотаю головой, а в ней в очередной раз запускается центрифуга, на этот раз из картинок.

— Алиса сгорела в доме, двадцатого мая… Ты же видел это… Ты внизу стоял…

— Нет, — теперь я сам пячусь, — Я ничего не видел, ты походу бухой! Алиса дома! Только что поела и скорее всего читает книжку!

— Бл@дь, Камень… тебе в больницу надо… — стонет Мирон.

— Да пошел ты наху@! — ору остервенело, — Просто иди и открой ее, от тебя больше ничего не требуется!

Моя голова снова в тисках, к горлу подкатывает, упираюсь спиной в стену и хлопаюсь задницей на пол, крепко зажимаю пальцами виски, роняю голову на колени, закрываю глаза и картинки летят с бешеной скоростью, так, что мгновенно укачивает, две постоянно накладываются друг на друга и мельтешат. Одна будто съезжает в сторону, горит ярким, оранжевым пятном. Я словно куда-то проваливаюсь, теряя реальность. Вижу, что дом Мирона полыхает, как факел, огромным высоким пламенем, я бьюсь у забора, ору в истерике и пытаюсь вырваться из удерживающих меня рук, я не понимаю кто именно меня держит, но чувствую, что рядом все: Мирон, Клим, Серега и Ванька. Алиса внутри дома, на втором этаже, там же где лежала, перед тем, как я ушел, и я понимаю, что она уже не выйдет, рвусь, выкручиваюсь, ору до сиплоты, корчусь от ужаса, а они держат меня и не дают войти. Мне кажется меня накрывает одновременно паническая атака, инсульт и сердечный приступ и я отключаюсь, опять не понимаю, в жизни или в этой картинке, но голова закручивается в спираль, в ушах стоит мой крик, треск полыхающих досок и ультразвук, с каждой секундой он нарастает, пока полностью не занимает всю мою голову. Свет гаснет, затем появляется, я стою на кладбище, возле двух одинаковых могил, чувствую толпу за своей спиной, слышу громкий рев Алискиной матери, а я смотрю на два невысоких черных холма и не могу сдвинуться, не знаю к какому из них подойти первому. У бабушки был сердечный приступ, под утро, когда дом уже потушили, я сам ее хоронил, не соседи. Это она меня разбудила, сказала, что дом Мирона горит. Я выбежал на улицу, у забора метались четыре пьяных, перепуганных тела, а я только орал и спрашивал, где Алиса. Парни спали внизу, Клим проснулся оттого, что потолок горит и плавится, коротнула старая проводка и зацепила натяжной потолок, он поднял вой и они выбежали, вернулись чтобы вытащить ее, но лестница уже полыхала, деревянный дом схватился буквально за пару минут. Они не дали мне зайти, кричали, что это самоубийство и я обгорю в первую секунду. А я болтался в удерживающих меня тисках, умирал от ужаса и знал, что она сейчас тоже умирает. Как же я их ненавижу…

В этот вечер мы сильно поругались и Алиса не пошла домой, решила посидеть с пацанами, пока я психовал дома, я немного успокоился, пошел мириться, но в ее окнах не было света, я сразу понял, где она, потащился к Мирону. В доме был треш, все бухие, Алиса на втором этаже раздетая, а Мирон в душе. Я устроил концерт, обвинял всех в предательстве и начистил пару пьяных морд, ушел с психом, чувствовал себя растоптанным, хотел надраться и отомстить им всем. Но минут через десять Мирон начал барабанить в мое окно, я подумал, что он хочет продолжить разборки и разъяренный вылетел на улицу, кидался на него, а он орал, что я еб@нутый, что Алиса просто перебрала и обблевала пол дома, себя и его. Что ничего у них естественно не было, просто с нее сняли грязную одежду и уложили спать наверху, чтобы ей не мешаться, а Егор отмывался от рвоты. Сказал, что друзья с друзьями так не поступают, что никто ее не трогал и не собирался, и вообще они будут спать внизу, чтобы завтра с утра я приходил отмывать дом за своей летчицей. Но ничего из этого моя память не сохранила, даже то, как мы пожали руки и решили, что нет смысла сейчас ее одевать и будить, пусть спит. Если бы я только знал… Я ложился спать с невероятным облегчением, совершенно спокойный и не знал, что тогда видел ее в последний раз. В отключке, раздетую, в чужой постели…

Чувствую, как меня довольно сильно лупят по лицу, постанываю, делаю вдох и приоткрываю глаза. Вижу мутное лицо Мирона, перекатываюсь на бок и меня сразу же накрывает вторая волна. Эта паника ничем не меньше предыдущей. Я не могу в это поверить. Всего этого не было! Меня просто заглючило! Я только что видел Алису, я держал ее за руку, я разговаривал с ней! Она не умерла!

В порыве прихода адреналина поднимаюсь на ноги, снова начинаю метаться, вижу, что руки Мирона пусты, верчу башкой, нахожу ключи на столешнице, рывком хватаю их и бросаюсь к выходу. В мои плечи снова вцепляются пальцы.

— Стой! — говорит взволнованно, — Я скорую вызвал! Посиди здесь!

— Пошел ты… — что есть силы я дергаюсь, не смотря на гудящую голову, выбираюсь из его хватки и мчу к калитке.

Он идет следом за мной, что-то орет мне в спину, но больше не догоняет, видимо боится, но я ничего не слышу, только бешеный пульс и сумасшедшее, сбившееся дыхание. У своего заднего окна я оказываюсь за пару секунд, запрыгиваю с громким хлопком, трясущимися руками пытаюсь засунуть ключ в скважину, но без фонаря ничего не видно. Паникую еще больше, особенно когда попадаю, проворачиваю оборот, срываю замок с петель и швыряю его в сторону, но перед тем, как открыть крышку я останавливаюсь, замираю, упираясь руками в пол и вообще перестаю дышать. Что если ее и правда там нет? Что если в погребе не она, и я похитил кого-то похожего? Кто в подвале?