Глава 17

Откидываю крышку люка и крепко зажмуриваюсь. Открывать глаза страшно, боюсь увидеть, что внизу никого нет, чувствую, как на лбу проступают капли пота, а я все так же нависаю над дырой в полу.

— Егор… — слышу испуганный голос Алисы и выдыхаю с облегчением, по крайней мере я все еще ее слышу, — Ты чего там застыл?

Я распахиваю глаза, вижу, как она топчется на бетоне, у самой нижней ступеньки, и подозрительно меня рассматривает, я тут же слетаю вниз, так тороплюсь, что запинаюсь о свои ноги, несколько раз ударяюсь голенью о железо. Бросаюсь к ней, стискиваю, прижимаю к себе так крепко, что чувствую, как вместе с руками стискиваются мои челюсти. Это не правда! Ну вот же она! Живая! Я могу ее трогать, я могу ее чувствовать! Мне кажется я даже ощущаю, как колотится ее сердце! По щекам катятся слезы, я вдыхаю запах ее волос, он есть, они пахнут травяным шампунем! Я дрожу, всхлипываю, продолжаю ее обнимать, глажу спину, потом хватаю за плечи, отодвигаюсь, смотрю на ее испуганное лицо, дотрагиваюсь до щек, вожу по ним пальцами, снова дергаю и прижимаю Алису к своей груди, трусь носом об ее голову, а она просто молчит и терпит эти мотыляния. Ничего этого не было! Я не знаю откуда в моей голове те картинки! Они не настоящие! Я просто болею! Может быть я вообще не ходил к Мирону, а завис во дворе. Я же помню, как ко мне приходила полиция, как тетя Рита ее искала!

— Посмотри на меня! — я опять дергаю ее за плечи, вглядываюсь в ее глаза, они же совершенно живые, — Нет, лучше ущипни меня или ударь!

— Что случилось? — ошарашено шепчет Алиса.

— Ты умерла? Умерла, да? — я трясу ее, — Скажи, что это не правда!

— Егор, ты чего? — ее глаза становятся еще круглей.

— Пойдем! — я резко дергаю ее за руку к лестнице.

— Куда?

— Не знаю! — я поднимаюсь по ступенькам, держась за них только одной рукой и тащу ее за собой.

В кухне меня накрывает новая волна паники, я опять быстро верчу башкой по сторонам, сам не понимаю зачем, каждую секунду возвращаюсь к Алисе, как будто боюсь, что если перестану на нее смотреть, она исчезнет. Не отрывая от нее взгляда хватаю рюкзак, вешаю его за спину, а ей кидаю свою куртку, тяну за руку к окну, спрыгиваю на землю первым, помогаю ей спуститься и уверенной походкой тащу за собой. Я крепко сжимаю ее запястье, перехватывая его пальцами, чтобы в очередной раз убедиться, что она настоящая.

— Куда мы идем? — бормочет нервно и быстро перебирает ногами.

Не отвечаю ей, просто иду вперед и держу ее за руку, не перестаю следить за ней ни на секунду, передвигаюсь буквально наощупь. На улице темно, туман рассеялся не полностью, но в свете фонаря ее зрачки переодически горят ярким блеском. С головой творится что-то странное, будто в ней тоже туман, я не понимаю, что из моих воспоминаний ложь, а что правда. Сейчас у меня только одна правда, Алиса рядом, я могу ее видеть, слышать и ощущать, значит она жива.

Часто, взволнованно дышу, мы двигаемся с такой скоростью, что практически бежим, Алиса запыхалась, фонари закончились, мы снова выходим к пустырям, не понимаю, куда я ее веду, иду по интуиции. Больше она ничего не говорит, только дышит так же часто, а потом мы оба останавливаемся, сначала смотрим на железные ворота кладбища, а потом друг на друга, испуганно и тревожно.

— Стой здесь! — говорю взвинчено.

— Почему⁉ Ну куда ты? Егор! Ты меня пугаешь! Давай вернемся в дом! — Алиса взволнованно хмурит брови и вцепляется пальцами в мои предплечья.

— Просто стой здесь! — гляжу на на нее напряжено.

Пячусь назад, высвобождаюсь из хватки и собираюсь зайти в ворота, но потом резко дергаюсь и оборачиваюсь, Алиса переминается с ноги на ногу и кутается в мою куртку.

— Нет, подожди! Ты можешь что-нибудь говорить? — я очень боюсь, что она исчезнет.

— Что?

— Не важно что, главное громко, чтобы я тебя слышал! Пожалуйста, Алиса!

— Но я не знаю что говорить!

— Мне без разницы! Стихотворение, байки, анекдоты, истории из жизни, главное не молчи!

— Ладно… — произносит нерешительно, кусает губу, а потом начинает тараторить, — У нашей бабушки жил кот Тимошка, он был полностью белый, с разными глазами, один голубой, а второй зеленый. Тимошка был глухим, но почему-то всегда слышал, что в его миску насыпают корм…

Я хватаюсь за черные прутья калитки и тяну ее на себя, быстрым шагом несусь внутрь. У нас совсем маленькое кладбище, оно новое, старое осталось по другую сторону села. Убеждаюсь, что я хорошо слышу Алису, двигаюсь по тропинке, хотя не знаю куда идти, но поворачиваю направо, почти сразу останавливаюсь, замираю и хватаюсь за голову. Да блядь… Я даже не подходя близко вижу две довольно свежих могилы, на той что справа огромный Алискин портрет в траурной раме. Я узнаю эту фотографию даже в темноте. Я точно помню, что я здесь уже стоял. Зажимаю себе рот, нервно всхлипываю в свою ладонь, задерживаю дыхание и слушаю доносящийся до меня негромкий голос из-за забора. Так и не подхожу близко, не могу, глотаю слезы, стою как вкопанный и прислушиваюсь к истории, как кот Тимошка выпал из окна третьего этажа и пропал на двое суток. Голова снова шумит, но я просто не могу сейчас выключиться, мне теперь вообще нельзя! Собираюсь и дергаю назад, так же быстро, как пришел сюда. Алиса все еще бормочет, я подлетаю к ней, опять стискиваю недолго, но крепко, отстраняюсь и трясу, смотрю в ее глаза с полным ужасом.

— Кто ты? — говорю истерично, — Ты галлюцинация? Приведение? Фантом? Кто?

— Я же просто Алиса, — отвечает грустно, — Тебе надо успокоиться! Слышишь?

— Почему я могу тебя трогать? — шепчу отрешенно, — Разве галлюцинации могут быть такими правдоподобными? Как ты вообще можешь со мной разговаривать?

— Как обычно, так же, как и ты со мной, — она непонимающе хлопает ресницами.

— А кто мне отвечает? Я сам? Черт… Я ведь уже слышал эту историю про кота Тимошку! Ты можешь быть хотя бы приведением, а не галлюцинацией?

— Я не понимаю тебя, Егор… — Алиса быстро мотает головой и смотрит на меня очень сочувствующе.

— Ладно, потом! — я снова хватаю ее за руку, тащу за собой вниз по тропинке.

Надо отсюда бежать… Я не хочу больше возвращаться в мой дом, я просто этого не переживу. Голова все гудит, а я бегу по дорожке и волочу Алису за собой. Хочу лечь, но боюсь закрывать глаза. У меня почти не осталось денег, нам некуда идти, и я вообще не чувствую где реальность, а где вымысел. Хочу проснуться и узнать, что это просто страшный кошмар, мне шестнадцать и у нас появилась новая соседка.

Больше башка не гудит, зато стучат зубы, так же быстро, как сердце, я вновь лечу наощупь и не свожу с нее глаз. Я не знаю кто она, кем бы она не была, главное, чтобы не пропала. Возможно, это вообще какое-то чудо, господь пощадил нас и отпустил ее назад и она просто тоже ничего не помнит. Мы выходим к домам, мечусь из стороны в сторону и не знаю, какую выбрать улицу, чтобы выбраться из села, я постоянно оборачиваюсь и ужасно боюсь кого-нибудь встретить, особенно машину Скорой помощи, которую вызвал Мирон. Все таки решаю бежать по Осипенко, мы успеваем пройти примерно десять домов, а потом я резко шарахаюсь и замираю на месте, сжимая Алискино запястье еще сильней. Из узкого переулка быстрой походкой выходит тетя Рита. Останавливается напротив нас, буквально в пяти-шести метрах. Взъерошенная, напуганная, прямо поверх длинной ночной сорочки накинута вязаная кофта. Она медленно идет в нашу сторону и мне кажется мое сердце больше вообще не колотится, я стискиваю руку Алисы так, что мне самому больно, но не поворачиваю на нее голову, наблюдаю, затаив дыхание, как тетя Рита сокращает между нами дистанцию. Она делает несколько очень быстрых шагов, а потом бросается ко мне и крепко обнимает.

— Егор! — шепчет взволнованно, — Ну где же ты был?

Нет… нет… ну нет!!! Ну пожалуйста!

Я утыкаюсь лбом в ее плечо и меня прорывает потоком, я не могу произнести ни звука, дергаюсь и всхлипываю, как ребенок. Тетя Рита тоже плачет, гладит меня по голове, а я никак не могу успокоиться.

— Пойдем… — говорит негромко и слегка меня подталкивает.

Понимаю, что больше не чувствую Алису в своей руке и резко шарахаюсь, но облегченно выдыхаю. Почти сразу из переулка выруливают Мирон, Ванька, Серега и какая-то женщина с чемоданчиком, но мне не до них, я смотрю на Алису. Она стоит рядом с тетей Ритой, буквально в полу метре, смотрит на меня так тоскливо и болюче, что я вообще больше не могу держаться. У меня вылетает новый всхлип, я сглатываю, неотрывно смотрю ей в глаза и тихонько говорю: «Пойдем…» и начинаю пятиться.

— Егор, постой! — тетя Рита тут же двигается в мою сторону, — Пусть тебя осмотрит фельдшер, тебе лучше поставить укол, тебе нужно поспать!

— Не надо, — я устало верчу головой и продолжаю пятиться, — Я не хочу никаких уколов!

Мирон и Ванька тоже рвутся с места и я ускоряю шаг.

— Идите вы все нахрен! — рычу злобно, — Это вы все сумасшедшие, это вам нужно ставить уколы!

— Егор… — тетя Рита скорбно заглядывает в мое лицо.

— Это вы ненастоящие! Ясно вам? — скулю с обидой.

Перевожу взгляд на Алису, теперь она стоит дальше всех, такая маленькая в моей куртке и такая печальная, но совершенно настоящая и живая. Чувствую захват сзади и одновременно Ванька налетает на меня сбоку, я вырываюсь изо всех сил, но меня пытаются повязать слишком много рук, я кричу, ругаюсь пытаюсь вырваться, но меня прижимают к земле и я мотыляюсь уже по грязи.

— Не трогайте меня! Не надо! — ору остервенело, чувствую, как с меня срывают рюкзак, задирают мою толстовку и меня касается холодная рука.

Все еще борюсь, когда в меня входит игла, брыкаюсь и дергаюсь, верещу и осыпаю всех проклятиями, а потом сил становится все меньше и меньше, меня сваливает буквально за секунды, но перед тем, как отключиться, последнее, что я вижу, что Алиса, стоявшая в свете фонаря, смахивает с щек слезы, обхватывает себя руками и успокаивающе несколько раз мне кивает.