Глава 4

Электричество отрубили. Я проверил на маленькой настольной лампе. Но батарейки в фонаре все еще держат заряд, на всякий случай я взял с собой еще. Наш деревянный дом полностью промерз и теперь совсем не похож на дом, хотя все вещи лежат на тех же местах, даже стопка тарелок все еще стоит на кухонном столе, но посуда чистая. Захожу в бабушкину комнату и сердце ноет тупой болью, на подоконнике лежит клубок с воткнутыми в него спицами, подхожу ближе и беру его в руки. Она не довязала носок. Зеленый. Я даже не знаю когда она умерла и кто ее хоронил. Как быстро заметили, что ее не видно и сколько она так пролежала, я надеюсь это случилось в больнице, а не так, как я себе представляю. Около кровати стоят ее короткие серые бурки, вспоминаю, их стук по деревянному полу и понимаю, что больше никогда его не услышу. Если бы между нашими комнатами была дверь, а не штора, я бы закрыл ее и больше никогда не заходил сюда, чтобы ничего из этого не помнить, но ее спальня проходная, значит мне придется окунаться в эти воспоминания еще много раз. В моей комнате тоже все лежит на своих местах, странно, я думал растащат… Даже моему планшету не приделали ноги. Хорошие люди, а я собрался с ними так…

Перед тем, как улечься в родную, холодную, панцирную кровать, еще раз иду в кухню, долго стою у окна и смотрю на дом Мирона, наверно, делаю это зря, с каждой секундой завожусь все сильней, практически до трясучки, в глазах горит огонь и давит в висках, дико хочется пить, но за водой на улицу я не полезу. Опять вижу эту картинку: прошлогодняя майская тусовка, по случаю завершения десятого класса, на которую я не пошел, зато пошла Алиса, и теперь я знаю зачем. Интересно, если бы я тогда не ввалился в открытую дверь без приглашения, они бы сказали мне, что мутят за моей спиной? А остальные бы сказали? Я хорошо помню их рожи, пацаны сидели на диване и испытывали новый рецепт дедовского самогона, у них были такие лица, когда я зашел, что сразу стало понятно, дело пахнет жареным, я явно явился не вовремя. Конечно, не вовремя. Мирон и Алиса были на втором этаже, в его комнате. Сразу пять предателей в одном доме и я один.

Пока не могу решить, в какой последовательности начать, по возрасту, росту или, может, по алфавиту? Или по степени тяжести предательства? Глупо одинаково мстить придурку Ваньку и Алисе. Только внутри сидит такое ощущение, что он должен выхватить не меньше, правда я не помню почему. Об этом я подумаю завтра, а пока придется немного поспать, хотя совершенно не хочется, я слишком перевозбужден, но мне нужно быть сильным, собранным и отдохнувшим. Залезаю в свою зимнюю куртку, а только потом под одеяло, в доме не намного теплее, чем на улице, во сне можно и задубеть, а мне никак нельзя. Времени так мало. Я полностью пропустил одиннадцатый класс, а они почти закончили, еще немного и начнут разъезжаться, поэтому надо действовать уверенно, но не торопясь и обдуманно. Постель ледяная и отсырела, пахнет неприятно. Закидываю в рот таблетку Трамадола и проглатываю ее не запивая, с моими болями в башке врачи еще ничего не придумали, пока сижу на легкой запрещенке, но таблетки надо беречь, за новым рецептом я не пойду. Закрываю глаза и мысленно желаю кому-то спокойной ночи. Кому? А где Мурка?

Проспал всего два с половиной часа, я не помню, когда в последний раз спал долго, глубокий сон у меня вообще отсутствует, видимо последствия аварии. Меня даже проверяли в психушке, видимо были уверены, что под тот КамАЗ я залетел сам. Вот в психушке таблетки были хорошие, вкусные и вырубали надолго, тогда у меня выпадали целые недели, а может и больше, кто считал.

Но отсутствие сна мне только на руку, можно занять наблюдательный пост и выяснить, как влюбленные добираются в школу. Мирон заходит за Алисой, а потом они возвращаются и поднимаются вверх по улице или они идут в обход, через Осипенко, тогда я их не увижу, или они ходят по отдельности?

Похоже, вместе не ходят. Мирон вышел без десяти восемь, прорулил вверх, мимо моего дома, а я стискивал челюсти и кулаки, стоя у окна и глядел ему в спину, высовывая один глаз из-за шторы. Как хорошо, что еще темно и доски, которыми заколотили окно, полностью меня скрывают. Я стоял так еще час, ждал ее, думал может опаздывает или опять проспала и пойдет только ко второму уроку, но Алиса так и не появилась, значит ходит по Осипенко. Почему они не вместе? Поссорились? Уже расстались? Их любовь тоже не прожила больше года? Я знаю, что она здесь и никуда не уехала, ее мать все еще работает в участке, я звонил, я слышал ее голос. Хреново, что я не могу выбраться на улицу днем, так бы покрутился вокруг школы, разведал бы обстановку. Но не пропадать же дню, надо начинать готовиться. Завтракать мне не хочется, поэтому врубаю фонарь и лезу в погреб, надо постараться его разобрать не издавая шума. Он хороший, кирпичный, глубокий, из под земли ничего не слышно, главное не бахнуть что-нибудь дома. Хотя, что я паранойю, звуки могут издавать мыши или птицы, залетевшие на чердак. Стекло я поставил назад, доску присобачил закрепив лежа на два гвоздя, теперь она снимается, если поднять ее верх, а со стороны совсем ничего не заметно.

В погребе относительный порядок, так и знал, что бабушка не стала делать закрутки, посчитал, всего шестнадцать банок: позапрошлогодний компот, перец и помидоры. На вид не испортились, надо попробовать. У нас же почти ничего не растет без парника, овощи стоят дороже мяса, почти все привозное, но бабушка любила искать сорта, которые вызревают. В углу остатки промерзшей картошки и свеклы, мне жутко неудобно собирать их в мешок в свете одинокого фонаря, похоже ночью все таки придется подключаться к электричеству, в подвале свет должен быть обязательно.

Расставил мышеловок, здесь и наверху, пока завтракал консервой с рисом, слышал, как несколько штук стрельнуло, без кошки в доме мыши совсем оборзели. Больше мне пока заниматься нечем, поэтому снова занимаю пост у окна, смотрю как по улице ходят знакомые лица, по именам почему-то помню не всех, на языке вертится, а вспомнить имя не могу. Зато, когда ближе к обеду вижу рожи Мирона, Сереги и Клима, жалею, что память подводит не там, где надо. Идут совершенно довольные, ржут, Клим пинает Сереге камень, тот не может отбить, камень летит в забор, Мирон, судя по морде, говорит что-то злорадное. Смейтесь, смейтесь… недолго осталось. Почему-то представил на месте этого камня себя. Меня же всегда так называли, Каменев Егор, Камень, Камешек, Булыжник. Виски снова гудят, боль уходит в затылок, его сковывает невидимая колючая проволока, но свои таблетки я пока приберегу. Не понимаю, где Алиса. Почему они и возвращаются тоже не вместе? Что случилось, пока меня не было? Начинаю переживать, не свалила ли она к отцу, но не думаю, что мать бы ее пустила, они слишком плохо расстались и Алиса тоже держала на него обиду, за то, что он оставил их без всего, записав все имущество на свою мать. Да нет же, она точно здесь, я ее чувствую. Но волнение нехило меня будоражит. Буду ждать вечера, потом вылезу на прогулку.

К ночи мышеловки настреляли одиннадцать мышат. Жалко их, им тоже хотелось пожить, но такое соседство меня не радует, еще не хватало подхватить какую-нибудь лихорадку. Я собираю их в пакет, выкидывать жалко, хоронить тупо, отнесу на крыльцо Ваньке, он их до жути боится, выложу под порогом букву «В», пусть немного очканет, когда завтра выйдет в школу, а потом сам думает, куда их девать, лишь бы кошки не растащили. Выбираюсь на улицу, убеждаюсь, что никого нет и первым делом, иду к его дому. Решаю не заморачиваться, вываливаю мышей горкой, быстро прыгаю через забор и прячась под капюшоном спешу к Алисе. Ночь хороша, прохладна, низкий туман стелится под ногами. Свет в ее окне вижу еще издалека и сердце тут же начинает отбивать быстрый ритм. Она здесь. Я знал. Фонари уже погасили, поэтому прячусь за углом соседского забора и внимательно слежу за ее окном. На нем по-прежнему нет штор, только почти прозрачный тюль в цветочек. Алису пока не видно, только стул, на который накинута ее красная ветровка и еще что-то темное, письменный стол на котором стопкой лежат учебники и кусок кровати. Наверно, она сейчас сидит в кресле и смотрит телек, я вижу, как на противоположной стене меняется свет от горящего экрана. Хочу бросить в окно небольшой камень, чтобы выглянула, но боюсь, что она поймет, что это я, и успеет как-то подготовиться. Жутко хочу ее увидеть, эти темные волнистые волосы и большие карие глаза, но скоро у меня будет возможность смотреть на них, когда захочу, так что стоит немного потерпеть и ничего не портить.

Я довольно долго стою, до тех пор, пока в комнате не гаснет свет, не понимаю почему в будний день ей не спится, завтра рано вставать, может быть она сейчас болеет и никуда не ходит. Залезаю в карман и извлекаю из него связку ключей, ключ от дома Алисы все еще на месте, попробую завтра забраться в дом. Только сначала нужно попробовать снова подсоединится к электрическому щитку.

Теплый пуховик, одеяло, Трамадол, но только половина таблетки. Поворачиваюсь зубами к стенке и опять мысленно желаю кому-то спокойной ночи.