Глава 5

У меня проблемы. Я все таки заболел. Помню, что сначала меня сильно знобило, бросало то в жар, то в холод, потом лихорадка стала усиливаться, я искал у бабушки хоть какие-то таблетки, нашел просроченный на пару месяцев Парацетамол, обожрался и опять стал отключаться. Помню, что все равно вел наблюдение у окна, видел Мирона, пацанов и два раза Алису, но видел так нечетко, что не сумел разглядеть. Заметил только, что она ходит в той же ветровке, видимо на улице все таки потеплело. Оба раза замечал ее, когда она шла уже спиной, но в последний раз мне показалось, что она обернулась на мои окна. Мне кажется, я опять выпал на какое-то время, сегодня проснулся достаточно бодрый, но понял, что у меня совсем нет еды, а я даже не помню, как я ее съел и что вообще делал, ходил ли я в дом Алисы, заглядывал ли к Мирону. Снова один большой провал. Еще и поленья у печи валяются, значит я топил дом. Надеюсь, я был осторожен.

В желудке сосет от голода, надо выбираться наружу, но в местные магазины я не пойду, придется дожидаться темноты и идти в сторону соседнего поселка, как раз приду к утру, либо кто-нибудь подберет по дороге. Ищу бабушкину заначку, она на месте, в книге Тихий Дон, шестнадцать тысяч. Отложенные похоронные лежали в ее шкафу, сейчас их нет, но о них знала соседка, ладно хоть не собирали всем миром.

Выхожу за полночь, успеваю пройти три или четыре километра по трассе, потом меня подбирает довольно приятный дед на старых жигулях, сначала он не решался посадить меня в салон, спрашивал через окно, чего это я здесь шарахаюсь, но у меня наверно очень порядочная морда и располагающий к общению голос. Сказал ему, что иду в аптеку за лекарством для бабушки, которое у нас не продается, денег впритык, а автобус только следующим вечером. Мы проболтали часа два, мне понравилось, я давно ни с кем не болтал, когда он высадил меня на повороте к селу, начал совать ему пятьсот рублей, но он отказывался до последнего, пришлось забрать, деньгами сорить мне нельзя. До рассвета бродил по местным улочкам, рассматривал дома, удивлялся, что погода удивительно теплая даже ночью и одет я слишком тепло. В магазине был первым посетителем, смел запасы консервов, все таки взял крупы и несколько шоколадок, Алиса их любит.

— Две тысячи восемьсот сорок рублей, — спокойным голосом говорит продавец.

— Кладу на пластиковое блюдце три тысячные купюры и сгребаю в большой рюкзак всю свою провизию.

— Ваша сдача.

— Спасибо, — пытаюсь запихать покупки компактнее и еле застегиваю замок, а потом неожиданно для себя, внимательно смотрю на кассира и спрашиваю, — А какое сегодня число?

— Шестнадцатое, — отвечает женщина средних лет.

— Как шестнадцатое? — кошусь подозрительно, по моим подсчетом должно быть примерно двадцать третье или двадцать четвертое, — Быть такого не может!

— Да точно тебе говорю!

Продавец достает из кармана телогрейки мобильник, сначала смотрит на экран сама, довольно кивает, а потом поворачивает его к моему лицу. Шестнадцатое июня. Июня! Жесть! Что я делал все это время? У меня выпало почти три недели! В панике забираю свои вещи и вылетаю из магазина.

Шестнадцатое июня. Они уже сдали все экзамены, возможно даже получили аттестаты, скорее всего выпускной уже был, а я все просрал! Твою мать! А что если они уже уехали? А я не сделал абсолютно ничего, только болел! Теперь я не помню два выпускных, девятого и одиннадцатого. В школе меня естественно не хватятся, все знают, что я прописался в больнице, спросить не у кого, а теперь мне еще и восемнадцать, и я отвечаю сам за себя. Но мне начихать на это образование, сейчас меня колотит от того, что Алиса уже могла уехать или собирается сделать это на днях. Она всегда хотела, мы хотели, а ее мать была против, уехать она не может, а отпускать Алису одну так далеко — страшно. Надеюсь, тятя Рита всячески пытается ее удержать. Снова чувствую, как меня колотит, в любом случае, теперь у меня вообще нет времени, придется все делать тяп ляп. Мечусь по поселку, как ужаленный, ищу аптеку и хозяйственный магазин, стараюсь вспомнить все, что хотел купить, тащиться сюда еще раз не будет возможности. Уже на кассе решаю, что надо взять электронные часы с датой и временем, домашние без даты, планшет нужно переодически заряжать, а мой телефон скорее всего не выжил в аварии. Не знаю, зачем ношусь, как загнанная лошадь, домой по светлу вернуться я не смогу, придется куковать здесь и терзаться мыслями, дождутся ли меня Мирон и Алиса. Ладно, хер с ним, пусть меня дождется хотя бы она.

Я промучался весь день, зато детально разложил в голове то, что надо сделать, старался успокоить себя, что из наших мест так просто хрен выберешься. Покупки в рюкзак уже не помещаются, теперь со мной огромный пакет, но в самый последний момент, перед тем, как двинуть к трассе, я зашел в магазин еще раз, забыл купить белизну. Нужно обработать погреб. На этот раз пер километров пять, в итоге, меня опять подобрали и довезли, дома был в районе одиннадцати. Сбросил все вещи в сарай и сразу же отравился проверять Алисины окна. Свет не горит ни в одной комнате, сначала я поймал легкую панику, а потом решил рискнуть и достал из кармана ключ от ее двери. Мать явно на сутках, возможно Алиса просто гуляет.

В нос бьет знакомый и родной запах, перемешанный с запахом Корвалола, мне это сразу не нравится, я не зажигаю свет, скидываю обувь и иду в ее комнату. Здесь все так же, как раньше, даже шмотки разбросаны примерно так же, как в наш последний день, я провожу рукой по домашней футболке с котом из мелких камушков и прикладываю ее к носу. Странно, не пахнет… Или в носу все смешалось с запахом успокоительных капель. Прыгаю на кровать и представляю какой будет прикол, если она вернется прямо сейчас, зажжет в комнате свет и увидит меня. В глубине души, мне бы хотелось, чтобы так и было, это лучше, чем гадко и подло, со спины, но пускай решит судьба, как произойдет наша первая встреча после долгой разлуки. Лежу минут пятнадцать, а потом все таки поднимаюсь и иду на выход, летние гулянки у нас обычно были до трех или четырех часов, а если мама на сутках, возможно и дольше. В принципе, я могу успеть сделать это даже сегодня.

Дома не разбираю пакетов, сразу хватаю тряпку и Белизну и спускаюсь в погреб. Быстро прохожусь по кирпичным стенам и бетонному полу и только тогда из носа пропадает жуткий запах Корвалола. Уверенными движениями стягиваю с кровати бабушки матрас, еще один беру со шкафа, сбрасываю их в погреб, а потом вспоминаю, что у нас есть раскладушка. Отметаю эту идею, в ней слишком много всяких винтиков, пока протирал стены внимательно оглядывал, чтобы нигде не попался случайный гвоздь или кусок чего-то острого. Матрасы стелю один на другой, сверху кидаю плед, подушку и одеяло, ставлю ведро и бутылку воды. Как прекрасно, что в отключке, я все таки подсоединился к электрическому щитку. Стою на последней ступеньке лестницы и с гордостью рассматриваю получившийся результат в свете одинокой лампочки, болтающейся под потолком. Очень уютно! С новосельем, Алиса!

Мне остается только закрепить на крышку погреба две петли и накинуть замок, что я и делаю. Но крышка пока останется открыта. С окна комнаты на заднем дворе я снимаю доски, подпираю раму кирпичом, а под окно гружу конструкцию из старого садового бака и ящиков, создавая еще одну небольшую лестницу. В принципе, все готово. Интересно, получится ли сделать это с первого раза или придется за ней охотиться… Перед тем, как снова выдвинуться к ее дому, смотрю на зеленые, неоновые цифры моих новых часов, час сорок четыре, всего то. Я очень быстро управился, у меня хорошие шансы. На эйфории не помню, как выхожу к ее забору, прячусь у куста, в окнах все еще нет света. Упираюсь спиной и внимательно смотрю в идеальную, спокойную темноту, откликаясь глазами на каждый шорох и дуновение ветра. Сколько же раз мы с Алисой прятались в этих кустах от ее мамы или прохожих, наверно, не сосчитать. В голове опять несутся картинки: все наши объятия, поцелуи, общие шутки, щекотка, прогулки по улицам, песни под телефон, разговоры почти до утра, лично или по телефону и тонна гигабайтов других воспоминаний. В ушах стоит ее смех, перед глазами улыбка. Возможно, я завис, скорее всего так и есть, потому что я не сразу ее замечаю, когда вижу, что ее силуэт уже достаточно близко, начинаю паниковать, боюсь, что она успеет войти в дом и тогда мы наделаем много шума. Пока она останавливается у калитки, наклоняет голову и копошится в сумочке в поисках ключей, замираю, делаю глубокий вдох, очень острожно выбираюсь из-за куста и буквально на цыпочках подкрадываюсь к ней со спины. Левой рукой я резко вцепляюсь в ее корпус, а правой крепко зажимаю ей рот и притягиваю к себе.

— Привет, любимая! — злорадно шепчу на ухо и тяну ее в сторону, пока Алиса остервенело дергается, вырывается, пытается визжать и укусить меня.

Глупая. В шуточных драках я всегда ей поддавался.