Глава 7

Алиса гостит у меня уже неделю и жизнь заиграла новыми красками. Голова почти не болит, числа пока не выпадают. Я еще не готов проводить с ней много времени, поэтому спускаюсь к ней два раза в день, убеждаюсь в том, что она жива и здорова, приношу еду и сразу поднимаюсь наверх. В первые дни она выкобенивалась и не ела, теперь вроде привыкает. Наверху действительно ничего не слышно. Либо она уже не орет. На улице тишина и спокойствие. Записку удалось отнести только на третий день ее отсутствия. Засунул в ее рюкзак первые попавшиеся вещи и на всякий случай косметику, а вот документов я не нашел. Вчера видел в окно ее мать, за год она как-то резко постарела, вид вообще жуть. Конечно, чему тут радоваться, когда дочка укатила за любовью всей ее жизни. Мы так и написали в записке. Прощай, мама, я взрослая и больше не могу жить так, как хочешь ты! А что? Это чистая правда! Прости, тетя Рита, я о ней позабочусь. Я не буду поджигать ее волосы, бить, насиловать, пытать, она просто будет жить в погребе. Где ей и место. Предателей не прощают, но мы договорились провести эту жизнь вместе, так что пусть не надеется, что я ее отпущу. Когда ситуация немного поуляжется, официально вернусь домой, чтобы не вызывать подозрений, устроюсь на работу, возможно даже позову в гости старых друзей, Мирона, включу музыку, угощу их чем-нибудь, а Алиса будет сидеть наказанная и думать над своим поведением, а то опять не удержится и с кем-нибудь переспит. Совсем забыл, что хотел и парней как-нибудь приятно удивить, но ничего, всему свое время. Пока все дома, и я переодически вижу их рожи в окно, возможно, начнут разъезжаться ближе к концу лета.

Первые дни вылезал ночью на улицу, уходил подальше, жег костер, напек картофеля и сварил в котелке гречку, а потом нашел у бабушки целый склад свечей, приловчился ставить их в мелкий алюминиевый ковшик, а сверху кастрюльку побольше, крупы можно немного покипятить, а потом затушить свечи, они потихоньку дойдут, а манка вообще варится пару минут. Сахар и варенье пока имеются, еда получается вполне нормальная, но у Алисы все время такое недоверчивое лицо, когда я ставлю на ступеньки тарелку, как будто я собираюсь кормить ее отравой. Еще я все таки сделал ей ложку, свернул из плотного картона лопатку, такой невозможно ни навредить мне, ни убиться самой.

Сегодня на обед спагетти и тушенка, хорошо, что я купил вермишель, которая варится всего четыре минуты. Проделываю традиционный ритуал с открытием замка, аккуратно спускаюсь на середину лестницы, чтобы ничего не рассыпать, ступени не особо широкие, сваренные из металла, но тарелка держится. Оставляю ее и собираюсь подниматься, даже не взглянув на Алису, но меня тормозит ее тихий голос и приходится переводить свой взгляд на матрас.

— Егор… — говорит хрипло, — Не уходи, давай поговорим.

Выглядит Алиса не важно, волосы перепутаны, лицо осунулось, под глазами большие, темные круги, а еще у нее страшно высохли и потрескались губы.

— Ну давай поговорим, — отвечаю равнодушно и опускаюсь на одну из ступеней.

— Что мне нужно сделать, чтобы уйти? — она смотрит не меня устало и обреченно.

— Ничего. Я же уже говорил, ты отсюда не выйдешь.

Она реагирует на эту фразу достаточно спокойно, медленно хлопает ресницами, смотрит в бетонный пол, а потом снова на меня.

— Мне очень холодно… Здесь сыро и влажно. Я хочу домой.

— Теперь твой дом здесь. Смирись. Я принесу тебе теплую обувь и куртку.

— Ты был у меня дома? — Алиса еле шевелит губами, но сидит довольно уверенно, на обессиленную не очень похожа.

— Был.

— Ты забрал мои вещи?

— Да, — говорю уверенно.

— Принеси мне что-нибудь из моих вещей. Что угодно.

— Только не надо разводить такую сопливую драму! — фырчу недовольно, — И твои шмотки останутся у меня!

— А ты не брал мою шкатулку? — спрашивает с надеждой.

— Нет, — я мотаю головой.

— Жаль…

Я помню, что эта шкатулка была дорога Алисе, ее и правда нужно было прихватить сюда, так ее побег выглядел бы намного правдоподобнее, но у меня было слишком мало времени.

— А мой серый свитер? С кисточками.

Вот его я точно взял, он был на Алисе в день нашего знакомства, я хорошо его запомнил, поэтому увидев его на полке, первым засунул его в рюкзак. Наверно, я опять завис в своих воспоминаниях, потому что услышал ее шепот и от него по всему телу пошли мурашки.

— Егор… Пожалуйста, принеси мне его.

— Нет, Алиса.

— Почему ты так со мной? — по ее щекам снова катятся слезы.

— А ты не знаешь почему? — у меня вырывается нервный, ехидный, агрессивный смешок.

— Знаю…

— Тогда не задавай идиотских вопросов! — я собираюсь подниматься, но меня еще раз тормозит ее голос.

— Я слишком много выпила, Ванька постоянно подливал мне непонятную брагу. Я… я… не хотела… Прости меня! — тихие слезы превращаются в приличный плач, — Я была слишком пьяна, чтобы оттуда уйти…

— Мирон потащил тебя насильно? — спрашиваю иронично, я же точно знаю, что нет.

— Думаю, нет…

— Думаешь, или нет? Это очень простой вопрос, Алиса! Ты сама пошла наверх в его комнату, сама легла в его постель или нет?

— Сама… я еле стояла на ногах…

— У тебя нашлись силы карабкаться по лестнице, а дойти пять метров до моего дома напротив, не нашлись! — шиплю яростно, — Если ты ничего не хотела, почему ты не кричала, не дралась поленом, не позвонила мне, чтобы сказать, что перебрала и хочешь домой?

— Я не знаю… — шепчет сквозь потоки слез.

— Тебя держали, принуждали к чему-нибудь?

— Нет…

— На первом этаже есть еще две спальни, почему ты не пошла спать туда? Сказать? Потому что за стеной были люди, а на второй этаж бы они подниматься не стали! — я смотрю на нее брезгливо, — У тебя было много вариантов, но ты предпочла этот. Ты обещала мне, что мы проживем долгую и счастливую жизнь! Смотрела мне в глаза и говорила, что мы будем рядом всегда! Поверь мне, будем!

Чувствую, как голова снова начинает ехать, видимо мне вредно нервничать и психовать, на пару секунд даже гаснет свет, а потом появляется и исчезает короткими вспышками. На мгновенье меня глюкануло, почудилось, что матрас снизу пустой, только частые, горькие всхлипывания Алисы не дают мне терять связь с реальностью. Крепко зажмуриваюсь, закусываю губу и смотрю на то, как она вытирает слезы. Цепко хватаюсь за ступени и поднимаюсь на ноги.

— Так что забудь про свитер, про шкатулки и про теплую постельку, радуйся, что все еще жива и можешь со мной разговаривать!

Буквально в два прыжка я выбираюсь наружу, стаскиваю с антресоли раскладушку и долго на нее смотрю. Надо выкрутить все пружины и набить горизонтальные перекладины, только как? Можно было бы выложить доски и попробовать прикрутить их на шурупы, но боюсь Алиса их отковыряет. Но потом до меня доходит, что раскладушка даже не пройдет в проем погреба, максимум, что я смогу протащить — надувной матрас. Но у меня его нет. Зато есть у Ваньки. Что ж, давно хотел заглянуть к нему в гости.