Глава 9

Сегодня мне снился отличный сон, хотя это была не фантазия, просто всплыло очередное воспоминание, о котором я забыл. Мы с Алисой ходили к океану, смотрели как волны бьются об узкий скалистый берег, а потом спустились вниз и смотрели на бесконечный горизонт, держась за руки. Стояла раняя осень, было ветрено, небо хмурилось и по цвету почти сливалось с водой, их разделяла только небольшая светлая полоса где-то посередине. Алиса была очень красивой и счастливой, ее глаза были широко распахнуты, она смотрела далеко вперед и все время перехватывала мою ладонь, сжимая ее все крепче и крепче, я не хотел глазеть на воду, хотел смотреть только на нее. Ее волосы поднимал ветер и легкие завитки на темных прядях завивались еще круче, путались и били меня по лицу. Потом мы бегали вдоль воды, Алиса пыталась убежать от волн и не промочить ноги, но все равно промочила, кроссовки вымокли насквозь и ее ступни мгновенно заледенели. Я отдал ей свои кроссы, шел босиком, в одних носках, по дороге домой жутко замерз, на следующий день заболел и слег с температурой. Алиса приходила ко мне каждый день после школы и сидела со мной до самого вечера, помогала бабушке готовить и мыть посуду, а меня развлекала рассказами и пела мне песенки, Мурка по очереди спала то у нее на коленях, то на моей груди. Но во сне ничего этого уже не было, последнее что я видел, перед тем, как проснуться — мы все еще стоим у воды, она нежно меня целует, смотрит на меня своими блестящими, карими глазами, очень тепло мне улыбается и произносит: «Я тебя люблю».

Мягкий голос в моих ушах меняется на неприятный, резкий, громкий звук бензопилы. Видимо, дядя Миша все таки решил переделать свой хозблок. За гудящими звуками пилы следует ритмичный бой молотка по дереву. Если он затянет свою долбежку надолго, то у Алисы появится шанс принять ванну. Я думал над тем как это организовать. Проще всего было бы спустить ей теплую воду и тазик, но я боюсь, что она там окочурится и простынет, а лечить я ее не смогу. А еще я точно знаю, что она попытается сбежать, Алиса всегда была бойкой, и ни за что не упустит возможность удрать от меня, вернее наделать много шума. Дверь закрыта, окна заколочены досками, а что на одном из окон доски снимаются изнутри, она не знает.

Сегодня предательница останется без завтрака, мне некогда, надо успеть, пока дядя Миша создает фоновые шумы, поэтому я сразу приступаю к подготовке. Беру с веранды алюминиевую емкость, которую бабушка использовала для стирки крупных вещей, типа штор, одеял и покрывал, в нашу стиральную машинку на четыре литра они не помещались, зато в этой штуковине литров пятьдесят, не меньше. Я и сам в нем мылся, не удобно, но другого варианта все равно не будет. Самое сложное нагреть такое количество воды электрическим чайником, я знаю примерные пропорции, чтобы развести кипяток и холодную воду, и убиваю на это достаточное количество времени. Емкость я оставляю прямо рядом со входом в погреб, крышку на всякий случай оставлю открытой. На пол кладу мыло, полотенце и чистые вещи Алисы, которые прихватил из ее дома. Раньше я не видел ее голой, она считала, что наши отношения длиною в год не достаточно крепки для этого, в отличии от связи с Мироном по пьяне, хочу посмотреть на ее лицо, когда ей придется при мне раздеваться.

Дядя Миша теперь официально мой любимый сосед и почти сообщник, он решил, что ему скучно работать без музыки и зарядил на весь двор альбом Михаила Шуфутинского, вкупе с молотком, пилой и лаем соседской собаки — адская смесь, возможно писки одной маленькой девчонки прекрасно сольются со звуками этого безобразия. Выливаю в емкость последнюю порцию кипятка, разбавляю его холодной водой, размешиваю рукой и убеждаюсь, что вода нормальной температуры, не слишком горячая и не слишком холодная. Потом с замиранием сердца открываю замок, откидываю крышку и низко склоняюсь над ступенями.

— Алиса! — говорю достаточно громко, — Снимай верхнюю одежду и поднимайся!

Буквально через пол минуты из ямы появляется ее растрепанная голова, она смотрит на меня испуганными, круглыми глазами и держится пальцами за край деревянного люка, в ответ смотрю с угрозой, стискиваю челюсти и пугающе хмурю брови.

— Окна заколочены, дверь закрыта, ножи я спрятал, — чеканю железно, спрятал я не только ножи, я убрал все опасные предметы и даже табуретки, — Если ты заорешь, я скину тебя вниз вместе с тазиком. У тебя десять минут.

Алиса нервно сглатывает, кивает, она тоже слышит громкий звук бензопилы замиксованной с «Марджанджей», а я вижу, как в ее глазах бьется сомнение. Она остается стоять на ступенях, заглядывает мне за спину, потом водит глазами по комнате. Здесь достаточно темно, свет из окон проникает только через щели досок, но я прекрасно вижу этот страх и желание вырваться.

Алиса все таки выбирается, остается стоять возле емкости с водой, мнется на месте, высоко задирает плечи, прислушивается, пила глохнет, я сжимаюсь, когда ее рот слегка приоткрывается, подаюсь вперед, но почти сразу воздух разрезают новые жужжащие звуки.

— Ты будешь стоять здесь? — спрашивает робко.

— Да! — говорю невозмутимо.

— Может быть ты отвернешься? — произносит с надеждой.

— Нет, Алиса, я не отвернусь! Твое время идет!

— Хорошо, — читаю по ее губам.

Она начинает медленно и стеснительно стягивать с себя одежду, мне становится неудобно, я опускаю глаза вниз и смотрю на ее щиколотки. В углу котором она стоит ничего нет, пока она не дергается можно не переживать, что Алиса что-то схватит, но меня все равно колотит, ведь она может заорать в любой момент. Вижу как ее голые ноги переступают край алюминиевого таза и слышу плеск воды, наверно, сейчас можно немного выдохнуть, я бы не стал пытаться бежать раздетым, возможно, она попытается сделать это после ванны. Вместо ковшика у Алисы синий пластиковый стакан, судя по звуку она черпает им воду, я не хочу поднимать взгляд, но все таки смотрю на нее вскользь, она сидит ко мне задом, из емкости виднеется ее тонкая спина и темные волосы, которые она поливает сверху. Дядя Миша работает усердно, этот звук впечатывается в мою голову, вводит в транс, но Алиса довольно быстро выбирается наружу, ловлю ее ловкие движения, она тянется к полотенцу, прикрывает себя сзади и набрасывает его на себя, как покрывало, поднимается вверх и я вижу, как по ее ногам вниз стекают тонкие струи. Я снова опускаю голову, слышу как она молча шуршит одеждой и возвращаюсь к ее лицу, только когда вижу, что на ней снова носки и джинсы. Алиса закрутила на голову тюрбан из полотенца и так же испуганно переминается с ноги на ногу.

— А есть расческа? — говорит хрипло.

— Есть, я принесу ее тебе. Спускайся вниз!

— Егор, — произносит взволнованно, — Можно я немного погреюсь.

— Нет, — я уверенно мотаю головой, — Иди вниз.

— Пожалуйста! — она делает шаг вперед, а я пячусь, — Мне нужно хотя бы высушить волосы!

Пила снова глохнет и мы оба замираем в панике, на этот раз инструмент молчит намного дольше, только Шуфутинский так и поет на заднем дворе вместе с собакой, а потом, как в замедленной съемке, я вижу, как Алиса делает глубокий вдох, ее ребра приподнимаются, она закрывает глаза и издает истошный вопль, одновременно с этим я бросаюсь ей навстречу, крепко зажимаю ей рот, а она пытается драться и укусить меня, пищит из под моей ладони, а я уже тяну ее к погребу. Дядя Миша в очередной раз заводит мотор, пока мы боремся, Алиса бьется изо всех сил, я укладываю ее на пол, она цепляется за доски, пытается удержаться, но я скручиваю ее и пихаю в яму, не отпускаю до тех пор, пока не понимаю, что ее ноги стоят на ступенях. Сердце колотится в припадке, особенно от ее испуганных, бездонных глаз, я опускаю ладонь, Алиса пытается закричать еще громче, но я довольно сильно давлю на ее голову и хлопаю крышкой погреба, трясущимися руками закрываю замок, но все равно слышу ее вой и скулеж. Ну и дура… Теперь будет купаться в погребе в маленьком тазике. А пока пусть подумает над своим поведением. Сегодня никакой еды, а еще я щелкаю выключателем и знаю, что погреб сейчас погрузился в темноту, свет включается не внизу, под потолком, а в кухне, рядом с обычным, чтобы бабушке было удобно и не приходилось шарить рукой наощупь.

Ближе к ночи решаю над ней сжалиться, включаю ей свет, сбрасываю в пакете бутылку воды, шоколадку, массажную расческу и резинку для волос, которую она забыла у меня сто лет назад, говорю, чтобы потом она подняла массажку на самую верхнюю ступень, если я не досчитаюсь хотя бы одного зубца, я опять вырублю ей электричество. Завтра посмотрим насколько хорошо Алиса усвоила урок.