12

Следующим утром Марьяна дремала у себя после завтрака и после процедуры от госпожи целительницы, когда в дверь её комнаты громко и нетерпеливо постучали.

- Марьянка, открывай, я знаю, что ты там!

Братец Павлуша? Как он здесь оказался? Марьяна сначала подумала отпереть дверь, не поднимаясь, но потом всё же поднялась и сделала эти несколько шагов. Голова кружилась. Но она открыла дверь, там в самом деле стоял братик Павлуша.

Всего на два года старше неё, и они всегда были друзьями. В детстве вместе шалили и таскали сладости, позже Павлуша никогда не отказывался прокатиться с ней верхом или прогуляться по улице Понизовецка – когда она приезжала домой на каникулы.

Их с Петей призвали в армию сразу, как началась война – некроманты нужны. Но на фронте они с Марьяной не встречались – потому что обученных магов из Академии сразу же определяли туда, где было сложно, не просто много нежити, но либо нежить какая-нибудь вычурная, либо ещё какие дела, что требуют скрытности и тайны. А тут – вот он, стоит, живой и смеющийся.

- Павлуша, - обрадовалась Марьяна и обняла братика.

Он тоже обхватил её и закружил, и ей так от того поплохело, что она зажмурилась и зубы сжала.

- Ты чего? – не понял братик.

- Голова… кружится, - проговорила Марьяна тихо-тихо.

Потому что ещё миг, и весь завтрак снаружи окажется, только ещё не хватало! Она осторожно схватилась за спинку кровати и села, а потом и легла.

- Позови кого-нибудь, - попросила и закрыла глаза.

Павлуша и впрямь выходил, потом вернулся вместе с госпожой Мармотт.

- Что ж с тобой, милая, вроде на поправку шла, - говорила та, касаясь сухими тёплыми пальцами разных точек на голове Марьяны.

- А что с ней? И как скоро она выздоровеет? Я ей брат, мы её дома ждём-не дождёмся.

- Надышалась чего не нужно, - со вздохом пояснила госпожа Мармотт. – Ничего, выздоровеет. Лучше прежней будет.

- А домой-то как? – продолжал расспросы Павлуша.

- Куда ей такой домой? Она ж едва десять шагов может сделать, и то держась за стенку, - ворчала целительница. – Вот поставим на ноги, а там и домой можно будет. Ну что, милая, лучше тебе?

- Да, благодарю вас, - тихо сказала Марьяна.

Она больше не проваливалась в черноту, и даже смогла сесть, немного приподнявшись, и опираясь на подушку.

- Ладно, зовите, если вдруг ещё случится, - госпожа Мармотт ушла.

Павлуша же взял стул и сел подле кровати.

- Я-то думал, тебя уже можно домой забрать, - сказал он.

- Так я и сама была бы рада, знаешь, как я соскучилась? Ты-то дома успел побывать?

- Успел, - кивнул. – Батюшку повидал, и старших всех. Меня быстро демобилизовали, спросили только – не хочу ли остаться, ну да я домой сразу наладился, так и сказал. А у тебя что? Документы-то выправила уже?

- Так нет же, - покачала она головой. – Я после переговоров здесь уже очнулась. И пока не знаю, как и куда дальше.

- Куда-то ясно – домой, куда ещё, - усмехнулся Павлуша.

- Да. Дома хорошо, - Марьяна мечтательно улыбнулась. – В комнаты свои хочу, дома и выздоравливать легче будет. А потом, как ты думаешь, батюшка замолвит за меня словечко перед господином Мещерским?

- Для чего тебе Ефим Никитич? – не понял брат.

- Как же, мыслю, в управу некроманты нужны. Я бы пошла, я смогу.

- Куда это ты собралась? В какую ещё управу? – нахмурился Павлуша.

- Так в магическую же, - пояснила Марьяна. – Там, небось, снова магов недостаёт, а я не просто так, а с дипломом, всё, что положено, умею.

- Правду отец сказал, что ты рехнулась. Какая ещё служба, ты скажи? Ноги не держат, а туда же! Мало тебе досталось? Мало того, что Володька бросил, нас всех на весь город ославил с тобой вместе, отец с трудом нашёл тебе ну хоть какого жениха, так ты ещё сильнее сбрендила и на войну сбежала! И нет бы теперь тихонечко домой-то воротиться, так и дальше нас позорить собралась?

- Что? – только и смогла спросить Марьяна.

Слёзы побежали сами – потому что никак не ждала она от брата любимого таких слов, злых и жестоких.

- Думать забудь про службу, вот что! – любимый Павлуша вдруг из доброго и заботливого брата превратился с невесть что, в какого-то злобного незнакомца. – Мало того, что в Москве жила незнамо с кем и как, и чему там тебя учили – кто знает, не зря же Володька-то от тебя отказался! Так ещё ж хуже вытворила – на фронте-то точно бы без тебя обошлись! И куда мы с тобой такой сейчас? И так говорят, что отец тебе много воли дал!

- Ты, верно, забыл, что меня в Москву-то послали для того, чтобы вас всех прочих не трогать да от дела батюшкиного не отрывать, - прошептала она. – И как сказали приезжему чиновнику, что сыновья все при деле и при документах из училища, а девицу вот отправим, и денег ему отсыпали, чтобы про вас всех написал в бумаге, как батюшка велел!

- То дело прошлое, - отмахнулся Павлуша. – А как теперь с тобой поступать – уже нынешнее, ясно? Отец думал, ты годик тихонечко посидишь, там как раз у Надьки Алёхиной близнецы родились, им нянька нужна, и хорошо бы с нашей силой, чтоб не шарахалась от них. А ты снова глупостями какими-то голову забиваешь!

Марьяна слушала и не верила. Нянька? Она тут, значит, думает, в управу определяться или ещё куда, а за неё уже всё решили – нянькой к племянникам? О нет, она любит брата Алёшу, и жена у него Наденька хорошая, и племянников посмотрела бы с радостью… но могли и её саму спросить, правда ведь?

- А меня-то отчего не спросили? – кажется, Марьяна уже знала ответ.

- А чего тебя спрашивать? Ты снова дурь какую-нибудь выдумаешь, - отвечал любимый брат.

Вот так. Всё, что она хочет и думает – дурь. И обратного никак не доказать. Она всем им только обуза, пятно на репутации. О ней снова будут говорить, как только вернётся, и говорить плохо, а родные ей того не спустят. Что случилось-то, они же были… хорошие же были, любящие!

Вновь подступила тошнота, она нашарила комнатные туфли ногами и встала, держась за спинку кровати. Наверное, сможет дойти до уборной?

- Позови госпожу целительницу, быстро, - сказала Павлуше и побрела, держась за стенку.

В уборной прислонилась лбом к стене, постояла, подышала, умылась холодной водой. Нужно попросить Марту, чтобы принесла отвара, после которого не тошнит.

Но когда она вернулась в комнату, там не было ни госпожи Мармотт, ни медсестры Марты. А Павлуша сидел на корточках возле её чемодана и рылся в вещах.

- Что ты делаешь, перестань немедленно! – она бы и вцепилась в него, да сил не было.

- Документы твои ищу, сядь, - бросил тот и продолжал своё дело. – Чтобы не надумала сбежать!

Марьяна даже порадоваться не успела, что документов-то там и нет. Дверь распахнулась, и на пороге появились не госпожа Мармотт и не Марта, но – господин Тьерселен и неожиданно однокурсник и сослуживец Митя Ряхин.

- Марьяша, кто это тут раскомандовался? – спросил как раз Митя.