13

С утра Луи успел целых три раза пройтись по дорожке от входа в дом до калитки в заборе – и обратно до дверей. Господин Мальви сказал, что если понемногу увеличивать нагрузку, то и выносливость тоже начнёт увеличиваться. И что главное – начать, а потом постепенно ходить всё дальше и дальше.

Луи и пошёл, но как-то очень уж быстро устал. Заныла нога, да ещё небо хмурилось, грозилось дождиком, и пока ещё не пришёл тот дождик – хоть на скамейку у стены сесть и дух перевести, что ли?

Цветы на клумбе рядом сегодня пахли как-то особенно одуряюще. И что, Марианна говорит, в саду можно их развести? И будет как-то так же? Луи никогда не задумался о цветах и садах, всем этим всегда занималась мама. Но мамы нет уже почти семь лет, и сад чахнет…

Мысли о маме и цветах отвлекли, и он поднялся, сделал ещё один проход до калитки и обратно и снова чуть ли не упал на лавку. Ничего, нужно всего лишь потерпеть. Можно подумать, ему не случалось в жизни терпеть боль! Не слишком много и часто, конечно, но – всякое же бывало. И дрался, и с коня однажды падал, и ещё как-то раз – с новомодной штуки велосипеда, и порезаться случалось. И ничего, в самом деле ничего. Тут же – все хором и по одиночке говорят, что нога восстановится, просто нужно не терять надежды, ждать и разрабатывать её. Вот, значит, и будет занятие на ближайшие дни.

Интересно, уже прилично позвать Марианну выйти в сад и посидеть с ним, или ещё пока нет, и нужно дожидаться, пока она выйдет сама? А она сама не выходит, только к Мармотте на осмотр и процедуры и вышла, Луи надеялся, что с ней всё хорошо. Всё же она тоже выздоравливает, и ей даже предположили совсем небольшой срок – десять дней, и всё будет хорошо.

И главное, прилично ли уже подойти к ней и показать свой определённый интерес, или она ещё не слишком уверенно встала на ноги? И следует подождать, пока ещё окрепнет?

И… нужно ли это делать? Потому что он ещё год будет бесполезен для всех и для всего. Но девушка-некромант не станет дожидаться его год – тем более, девушка-некромант, которая геройски показала себя на войне. Уж наверное, её отец найдёт ей отличного здорового мужа, а то и уже нашёл.

Или нужно торопиться? Пускай хотя бы знает о том, что у него на сердце? И решает сама, желает она этого или же нет?

За раздумьями сделался новый заход от скамейки до калитки и обратно. Правда, в итоге снова пришлось сесть, и подниматься пока не хотелось совсем. И поэтому Луи первым увидел посетителя – крепкого темноволосого парня, очень похожего на Марианну. Он шагнул из теней перед калиткой, открыл её и вошёл.

Неужели её брат? Она говорила о нескольких братьях, и говорила хорошо.

- Здравия желаю, не подскажешь ли, где тут Марьяна Суркова? – имя её парень выговорил по-русски, у Луи так не выйдет.

- Её палата здесь, спросите у полковника Мармотт, можно ли к ней сегодня, - Луи кивнул на вход.

Но судя по всему, гость не собирался идти к Мармотте, прислушался, принюхался… Луи тоже прислушался, и услышал, как тот стучится в дверь, и как ему отпирают, и дальше, кажется, радостно приветствуют друг друга.

И отчего он не спросил, в самом ли деле это брат, или кто-то ещё?

Злость помогла сделать ещё один заход. Хотелось послушать, о чём Марианна будет говорить с гостем, но – неприлично это, подслушивать. Хочет – и говорит. Её дело. Захочет – расскажет.

Зато со скамейки Луи углядел ещё одного гостя. И этого гостя он знал, хоть и не слишком близко, чуть больше, чем в лицо и по имени. Все, и друзья, и враги, и сослуживцы звали его Кабан – за силу изрядную, за мощь небывалую, да и за наглость, пожалуй, тоже. И на подобного кабана Луи даже когда-то ходил с одним только ножом – давно, когда гостили с отцом у Саважей. Зверя всё одно добил господин герцог, у него какой-то там фамильный кинжал был для такого дела, но на клыки Луи тогда насмотрелся. У этого ему тоже поначалу мерещились… клыки.

И имя у него тоже было такое… русское. Дмитрий, вот. Лейтенант Ряхин. Генерал Саваж звал его в Легион, но тот сомневался – сказал, подумать надо. Из дома вести получить, и если дома спокойно, то отчего бы не послужить ещё?

И сейчас этот самый лейтенант Ряхин шёл к Луи по дорожке.

- Ну привет, болящий, как нога-то твоя?

Осторожно поднял с лавки, обхватил лапищами своими звериными.

- Заживает, говорят, только медленно, - Луи тоже был рад видеть Кабана.

Прозвище выговаривалось легче его имени.

- Вот и славненько, - и дальше они обсудили общих знакомых и разные новости, после чего Кабан продолжил: - Слушай, а Марьянка наша – она ж где-то здесь, да? Отравление магоспиритом.

- Здесь, - кивнул Луи, и настроение испортилось – потому что очень уж запросто Кабан о ней говорил.

- Глянулась, да? Огонь-девка. Если не знать, как умеет, то и не подумаешь, потому что скромница и тихоня. Но в деле – первая. Да не печалься ты, она мне как сестрёнка, мы ж четыре года вместе отучились, а потом вот ещё на фронте, - махнул рукой Кабан. – И вот как только возможность появилась, заглянул проведать.

- У неё гость, родственник, кажется, - осторожно сказал Луи.

- У неё там прорва братьев, но на войну она отчего-то подалась и никого из них не спросила, - покачал Кабан головой. – Пойдём-ка, глянем.

И они пошли, и всё было отлично слышно и совершенно понятно – и глумливые слова того бесчестного брата, и слёзы Марианны. Языка Луи как раньше не знал, так и теперь, но смысл сказанного улавливал отлично. Он уже хотел было отпереть дверь и спросить – какого дьявола, но Кабан придержал и приложил палец к губам. Ждём, мол. А потом войдём и спросим по первое число.

И он выбрал момент, и открыл дверь. И спросил:

- Марьяша, кто это тут раскомандовался?