15

Луи испытывал неловкость.

Марианну было необходимо спасти от этого ужасного человека, хоть он и был её братом. Потому что… ну не вещь она, чтобы распоряжаться её судьбой вот так, походя. Она сильный маг, она герой войны, и она вправе сама решить, как будет жить дальше.

Но… она выглядела такой несчастной от того, что с её братом обошлись столь неподобающим образом, хоть он и заслуживал подобного обращения. И если не они с Кабаном, то кто?

Марианну напоили и накормили, и уложили спать, но перед тем Луи прошёлся в её палате вдоль всех четырёх стен и замкнул контур. И добавил каплю крови от Марианны, от медсестры Марты, от Мармотты… и от себя. На всякий случай. Вдруг придумают, как обойти заклятье, профессор Саваж всегда говорил, что это возможно, и никогда нельзя считать противника глупее себя и закладываться на свою непобедимость и силу. Поэтому лучше иметь возможность прибежать на помощь, а что помощь может понадобиться – все они сегодня убедились.

И вот теперь Марианна спала, а он снова сидел снаружи на скамейке, смотрел в розовеющее закатное небо и на красиво подсвеченные закатом горы, и думал – а имеет ли он право спасать Марианну каким-нибудь радикальным образом. Например, хватать и тащить в свой дом в Паризии? Там не достанут ни дурные родственники, ни кто-то ещё.

И хочет ли она спасения?

Надо бы поговорить. Прямо и открыто. Все наставники всегда говорили, что в сложных ситуациях самый простой путь тот, который кратчайший. Какой путь будет для него кратчайшим? И возможен ли он вообще?

На следующий день всё было тихо. Марианна держалась так, будто и не было накануне этой сцены в её комнате, и будто не ограждало ту комнату суровое некромантское заклятье. Впрочем, если в семье все некроманты, то…

Он с трудом представлял, как это – когда семья большая и все некроманты. У него не было ни братьев, ни сестёр, разве что у отца младший брат, дядя Франсуа, и двое из троих его детей некроманты. И вообще – некромантов мало, это такой незыблемый закон реальности. Тут же отец и шестеро детей, и все одарённые. И дети у этих детей – уже несколько, как понимал Луи.

Но что ж они такие непробиваемые, эти многочисленные некроманты?

После обеда Луи несколько раз прошёлся от скамейки до выхода с территории, и неожиданно понял, что этот путь сегодня даётся ему легче, чем накануне. И ему удалось пройти три раза без отдыха, и потом ещё два – после краткой передышки. И после – ещё один раз. Что, господин Мальви был прав? Выносливость тоже тренируется?

Он сидел и думал, сходить ещё раз или пока повременить, когда воздух перед ним характерным образом сгустился, и из теней шагнул генерал Этьен де Саваж.

- Мой генерал, - Луи поднялся и наконец-то приветствовал командира, как подобает.

- Рад, рад, - улыбнулся тот. – Ну, рассказывай, как твои дела.

Луи вздохнул.

- Профессор Мальви сказал – в строй не раньше, чем через год.

Это честно. Генерал должен знать, как оно на самом деле, и не испытывать призрачных надежд.

- Ты огорчён? – спросил генерал.

Луи затруднился с ответом, потому что… ему показалось, если он скажет – да, огорчён, это будет выглядеть слабостью, или ещё чем похуже. Поэтому он молчал.

- Садись, не стой, не нужно тебе пока стоять, - сказал генерал и сам опустился на скамейку рядом. – И послушай. Если Мальви сказал, что через год ты вернёшься в строй – это значит, что ты можешь излечиться полностью. Представь, если бы тебе эту ногу собрали, но – частично? Если бы утратились фрагменты кости, разрушились какие-нибудь ткани или связки, и что там вообще есть у человека в этой ноге? Я понимаю, что сейчас ты чувствуешь себя не так уверенно, как до ранения, но – думаю, уже лучше, чем в первый свой день здесь. Так?

Луи задумался. И вновь ответил честно:

- Так. И господин Мальви рекомендовал мне разрабатывать ногу, и обещал, что выносливость увеличится. Сегодня я впервые понял, что так и есть.

- Мальви обманывать или заставлять попусту надеяться не станет. И я весьма рад, что ты тоже понимаешь. А вот скажи, как поживает твоя соседка, русская девушка? Меня попросили узнать, как скоро она сможет простоять на ногах достаточно долго.

- Что от неё хотят? – нахмурился Луи.

- Наградить, - пожал плечами генерал. – Но конечно же не раньше, чем она сможет выдержать церемонию.

- Мы можем спросить тётушку Мармотту, или даже её саму, - Луи был готов подняться и идти к Марианне, такой замечательный повод появился!

- Хорошо, пойдём и спросим, - согласился генерал.

Тётушка Мармотта оказалась на месте кивнула на лавку им обоим – садитесь, мол.

- Господин генерал, вы хотите знать перспективы капитана Тьерселена? Обнадёживающие. Прогноз весьма благоприятный, выздоровление идёт. Скоро отпустим домой.

- Это очень хорошие новости, полковник, благодарю вас, - поклонился генерал. – А что с вашей другой пациенткой?

- С ней сложнее, никак не добьёмся положительной динамики. Если честно – ей повезло. Ожог дыхательных путей оказался минимален, и основные последствия в нарушениях работы вестибулярного аппарата. Она на ногах не стоит, проще говоря, и я пока не понимаю, как облегчить её состояние, все обычные способы дают очень слабый результат. Опять же, на днях случилось ухудшение.

- Из-за родственников? – тут же спросил Луи.

- Вероятно, - мрачно кивнула Мармотта. – Я бы вовсе оградила девочку от родни, не только силовым барьером, но и со стороны связи тоже. Мне кажется, они дотягиваются и подгрызают её за то, что до сих пор не здорова и не вернулась домой.

- Да ей вообще не нужно туда возвращаться, её же там съедят, - в сердцах бросил Луи.

- Почему съедят? – не понял генерал.

- Потому что им поперёк горла, что она училась в Академии, а потом ушла на фронт и стала героем, - вздохнул Луи. – Видели мы тут её брата, он ей такое говорил, чего вообще никому говорить не следует, как я считаю. А родным людям – так и вовсе.

- Значит, нужно наградить, пускай видят и знают, и в газетах пускай напишут, - приговорил генерал. – Полковник, вы можете помочь лейтенанту Сурковой продержаться на ногах в процессе церемонии?

- Могу, - кивнула Мармотта. – Сделаем.

И почему-то Луи обрадовался даже сильнее, чем если бы должны были награждать его самого.