Глава четырнадцатая. Когда во всем виноваты десерты

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

После того как дракон подставился под ваш меч на глазах у всей Академии, рекомендуется дать себе время подумать. Если вы сразу после дуэли бросаетесь к нему с платком, а потом не можете уснуть всю ночь — это нормально. Аномалией считается, если вы оба верите, что это все еще просто сделка.

Тесса

— Рассказывай, — Мира поставила передо мной чашку с горячим травяным чаем. — Что случилось у фонтана? Как ты умудрилась поранить стерву?

Я нервно выдохнула, обхватила кружку двумя руками. Пальцы еще подрагивали, но я, как могла, объяснила про фонтан, сверток, Летицию. Ну а дальше несложно было сложить дважды два, Мира меня хорошо знала.

Касселя увели в лекарское крыло, Дэйн пошел с ним, а меня позвал ректор на короткий разговор. Попросил быть аккуратнее… Я кивала и все думала о том, что сделал Кассель.

— Ты не виновата, — качнула головой Мира. — Ты защищалась, но ректор прав — эта стерва… Она еще может устроить.

— Он не так сказал…

— А смысл такой. Фух, — уперев руки в бока, смотрела на меня. — Вот если бы Нокс не вмешался, что бы мы делали?

— Он… Он подставился, Мира. Мог меня ранить легко, — я запнулась, колупая выбоинку на кружке ногтем. — Зачем он это сделал?

— Ну потому что он не хотел, чтобы тебя исключили.

— Но это же глупо! — подняла на нее взгляд. — Кассель — дракон, наследник рода, а я… я никто. Ошибка распределителя.

Мира помолчала, затем взяла меня за подбородок и заставила посмотреть ей в глаза.

— Тесса. Вот увидишь его и спросишь. Я — не знаю, этот дракон вообще ку-ку, я тебе сразу сказала. А теперь пей чай.

Я послушно пила. Мята, душица и еще что-то… Мира всегда делала вкусные чаи. Потом заставила смыть песок, переодеться и лечь. Заснуть не получалось, но я хотя бы дала отдых рукам и ногам, переживая, как там Кассель. Столько крови было на рубашке… И он так морщился. Ну еще бы, Тесса! Он получил мечом в плечо, еще бы он не морщился.

Вздохнула и уткнулась в подушку, прислушиваясь к шорохам в комнате. Надеялась, что эльф пришлет весточку, ту же птичку, потому что было далеко за полночь, и ходить по чужим общежитиям запрещалось. Но вестника не было, и я просто лежала с открытыми глазами.

Ближе к часу ночи в стене за старым гобеленом, который висел у изножья кровати Миры, послышался тихий скрежет. Я села, испуганно оглядываясь. Мира, читающая книгу за столом, подняла голову и фыркнула, отложив томик.

— Не бойся. Это Дэйн.

— Как…

— Мира, ну ты как маленькая. Думаешь, студенты друг к другу не ходят? — она хихикнула.

Гобелен отодвинулся, и в комнату, пригнувшись, шагнул Дэйн во всем черном. Отвесил шутливый поклон.

— Доброй ночи, дамы. Прошу прощения за поздний визит, надеюсь, я никого не напугал.

— Меня — еще как напугал… — пробормотала я, прижимая руку к сердцу. — Как Кассель?

— Хммм, целители отпустили его из лекарского крыла, потому что рана неглубокая, но он сейчас у нас в комнате, один, и, скажем так, ему не спится. Больно и все такое, даже под снадобьями Я хотел бы за ним присмотреть, но… — эльф бросил выразительный взгляд на Миру. — У меня другие планы.

— Планы? — я перевела взгляд с Дэйна на Миру и обратно. — Почему ты не остался тогда с ним?

— Я пригласил Миру на свидание. Не менять же планы из-за дурного друга, пф.

— Ночью?..

— Темные эльфы — ночные создания, у нас все самое интересное начинается после заката, — укоризненно ответил Дэйн. — Но кто-то должен присмотреть за Касселем, он очень страдает.

— Очень?..

— Очень, Тесса, ему очень больно.

Мира, которая все это время стояла с невозмутимым видом, наконец подала голос:

— Тесс, ты же слышала. Касселю нужен присмотр. Я заварю ему завтра восстанавливающее зелье, но до завтра надо, чтобы кто-то за ним проследил. Ты ведь хочешь убедиться, что с ним все в порядке?

У меня перехватило дыхание. Хотела, конечно, но… Разве так можно? Нет, я решительно не понимала, почему Дэйн променял друга на Миру, они же могли завтра свидание назначить. Дракон ведь ранен.

— Вы… вы хотите, чтобы я пошла к нему? Сейчас?

— Я провожу тебя через старые переходы, они соединяют все корпуса. Пока Мира собирается и прихорашивается, успеем.

— Но куда именно мы идем? — спросила я, поднимаясь с кровати.

— Туда, где Кассель, — туманно ответил эльф.

* * *

Мы шли по лабиринту довольно долго. Дэйн поворачивал в нужных местах, подсвечивая дорогу маленьким магическим светильником. Низкие своды, холодные стены… Пахло сыростью… Я старалась запомнить дорогу, но сдалась на перекрестке пятом, не понимая, как эльф ориентируется.

Или он был здесь очень часто.

— Пришли, — сказал эльф, останавливаясь у глухой стены.

Он нажал на несколько плиток в определенной последовательности — я не успела увидеть, на какие именно. Стена дрогнула и отъехала в сторону, открывая освещенную камином уютную и просторную комнату.

Это была спальня. Обшитая темным деревом, с двумя кроватями у противоположных стен с балдахинами. Книжные полки, заставленные учебниками и всякими безделушками, стол с остатками ужина. И Кассель, сидящий на кровати, откинувшись на подушки. Он был без рубашки, но с широкой полоской бинта через левое плечо.

— Мур? — он уставился на меня. — Какого…

— Это… Это мужское общежитие?!

— Ага, — эльф кивнул, шагнул обратно во тьму. — Я оставлю вас ненадолго. Плитки — верхний левый угол, третий ряд, нажимать нужно одновременно. Не скучайте, детки.

И исчез. Я осталась одна в их спальне. В ночнушке, тапочках и накинутой сверху теплой мантии.

— Вот же скотина, — произнес Нокс, поднимаясь.

— Он… он сказал, что у него свидание. С Мирой. И что тебе… очень больно, что ты страдаешь.

Кассель фыркнул, потом поморщился, видимо, движение все-таки вызывало боль, но выглядел дракон явно не так, как я успела себе нафантазировать.

— Ладно. Раз уж ты здесь, Мур, садись.

Он кивнул на стул у камина. Я неловко прошла, кутаясь в мантию и старалась не смотреть на Касселя. Но все равно видела крепкие плечи и руки, как напряглись мышцы на его животе, когда чуть повернулся. Как отблески огня играют на его ключицах. О чем ты только думаешь, Тесс. Захотелось похлопать себя по щекам.

— Чай? — спросил он.

— Что?

— Чай, говорю, будешь пить? — Кассель указал на столик у окна, где стоял поднос с чайником и несколькими чашками. — У нас тут вкусный, Дэйн балуется.

Я кивнула неуверенно. Нокс активировал руну, чтобы вода согрелась, и повернулся ко мне.

— Так что там случилось у фонтана? Я ничего не понял.

— Я испекла печенье. Хотела извиниться перед тобой за пощечину.

Кассель слушал, но при этом занимался чаем. Хотела помочь, но дракон только махнул ладонью, мол, сиди. Пока вода закипала, открыл коробку на том же столике, и начал выкладывать на блюдо сладости. Песочные корзиночки с кремом, меренги, пирожные с золотой глазурью, явно из лучшей кондитерской Подхолмья.

Я продолжала рассказывать, глядя на эти безупречные десерты.

— Написала письмо и отправила птичку. Ну, про фонтан и встречу… А потом пришла Летиция. Увидела сверток и начала смеяться, выхватила его у меня… И растоптала. А потом толкнула меня. И я не выдержала.

Он поставил блюдо на стол передо мной. Я подняла глаза и встретилась с его, золотистыми в свете камина. Кассель посмотрел на меня, потом на блюдо с пирожными, которое только что выставил. Песочные корзиночки, меренги, золотая глазурь. И мое кривое, пересушенное печенье, которое давно размокло в фонтане.

Два разных мира.

— Мы не пара, — вырвалось у меня быстрее, чем я сообразила. — Ты прав. Мы не настоящая пара. И мое печенье… оно бы все равно не сравнилось с этим. Летиция… Она права. Тебе подходит кто-то вроде нее.

Кассель все еще смотрел на прекрасные пирожные. Потом заторможенно, не поднимая глаз, произнес:

— Мы и не были настоящей парой.

Я вскинула голову. Конечно, Кассель подтвердил и согласился, мы оба это знали с самого начала, мы просто заключили сделку. Но почему-то от этого стало в сто раз хуже, словно меня саму ударили мечом, только не в плечо.

— Вот именно, — я облизнула пересохшие губы и поднялась. — Раз тебе не так плохо, как он говорил, то спасибо за чай, Кассель. Я пойду.

Я повернулась к стене, туда, где, как сказал Дэйн, должны были быть потайные плитки. Верхний левый угол, третий ряд, верно? Я начала лихорадочно простукивать камни. Или этот? Этот? Ничего не происходило.

Сердце колотилось в горле, щеки горели пожаром, в глазах подозрительно защипало. Только бы он не заметил, не подошел, а я поняла, где эти чертовы плитки

— Ты не знаешь, как открыть проход, — раздался голос Касселя за моей спиной.

Я замерла и сглотнула, не оборачиваясь. Дракон почти бесшумно, и теперь стоял прямо позади меня

— Тогда… тогда покажи мне.

— Нет.

Я замерла. Он шагнул ближе. Чувствовала тепло его тела буквально в нескольких сантиметрах от себя. Вздрогнула, когда здоровая рука Нокса легла на плитки прямо у моего лица, перекрывая потенциальных выход.

— Зачем ты уходишь? — тихо спросил он.

Его дыхание обожгло ухо, и по спине побежали мурашки. Кассель стоял так близко, что я могла ощутить каждый его вдох и выдох. Голого торса. И если обернусь… Если я обернулась, то окажусь лицом к лицу с драконом.

— Потому что так нужно, — прошептала я.

— В самом деле?

Кассель не двигался, просто стоял, отрезав мне путь к отступлению, и ждал ответа, которого у меня не было. Я чувствовала его тепло, слышала его дыхание очень-очень близко. И это было совсем не так, как на первом занятии.

— Тесса, — его голос стал ниже. — Я хочу тебя.

Мое сердце пропустило удар, и вот теперь я резко обернулась, встретившись с его взглядом. Дракон смотрел очень серьезно, янтарь радужки потемнел, словно в расплавленное золото добавили чего-то темного, с чем на меня никогда не смотрели.

Кассель смотрел. Как, наверное… Смотрел на многих до меня. Которые вот также могли оказаться в его спальне. После подвига? Чая? Разговора? Он говорил ведь и Летиции так? Мог говорить точно.

Ловелас. Бабник. Меняет девушек как перчатки. Ни разу не спал в одной постели дважды. Разбил сердце дочери герцога. Нокс стоял сейчас передо мной, раненый, полуобнаженный, говорил, что хочет меня. Как остальных.

Что-то внутри меня оборвалось второй раз за этот день.

— Это все, чего ты хочешь? — спросила я, и голос дрогнул.

— Тесса, я не…

— Ты не что? — я уперлась ладонью ему в грудь, отстраняя. Выпусти меня.

— Тесс. Ты не так поняла меня.

Я отвернулась снова к стене, и на этот раз мои пальцы нашли нужные плитки почти сразу. Я не помнила, как угадала, высвободила руку, которую Кассель успел схватить, и шагнула во тьму.

Кассель

Твою ж мать драконью.

Она ушла.

Я стоял у стены и смотрел на закрывшийся проход, где Тесса исчезла. Плитки сомкнулись без единого зазора, оставив меня одного в опустевшей спальне.

В сердцах стукнул кулаком по стене и тут же выругался от боли, прошившей плечо. Идиот. Дважды идиот. Трижды.

Отошел от стены и сел обратно на кровать, потер здоровой рукой лицо. Что я вообще сказал? Придурок. Хочу ее. Отлично, Кассель. Просто великолепно. Именно те слова, которые она ожидала услышать от кого-то вроде меня с репутацией бабника.

Черт побери.

Я правда хотел Мур, ляпнул, не подумав. Но не так, как раньше хотел других, и даже не успел это объяснить. Да даже себе не успел, что уж про Тессу говорить. Раньше просто хотел покувыркаться в постели, на утро разбежаться и все.

Теперь… Теперь хотел, чтобы она осталась в этой комнате. Сидела рядом и пила чай, рассказывала мне про свои артефакты, амулеты и чертово печенье. Посмотрел на десерты. Угораздило же меня, я просто угостил хотел.

Я хотел. Чтобы она была моей. Не из-за сделки, боги, совсем нет.

Откинувшись осторожно на подушки, закрыл глаза. Все же могло быть иначе, совсем иначе.

Вот она стоит у стены, я не даю ей уйти, кладу ладонь ей на щеку, она замирает, но не отстраняется. Только краснеет еще сильнее. Я неторопливо наклоняюсь, давая ей время передумать, а потом снова целую. Долго. Пробуя на вкус.

Я представлял, как подхватываю Тесс на руки, как несу к кровати, как она смотрит на меня снизу вверх. Как я наклоняюсь, целую ее шею, плечи, ключицы, давая привыкнуть к ощущениям и довериться мне. Как она выдыхает мое имя, и это… Черт, у меня крышу сносит, если представить, как она меня зовет.

Потом стягиваю мантию нелепую, касаюсь ее нежной кожи, Тесса дрожит под моими пальцами…

Я застонал и открыл глаза. В паху потяжелело, несмотря на отвлекающую боль в плече. Теперь, Кассель, прошу, у тебя еще рука одна есть, можешь развлекаться хоть до утра с фантазиями.

Стоп.

Резко сел, снова выругавшись.

Она же не знает дороги.

Ее привел Дэйн, Мур понятия не имеет, где сворачивать, лабиринт старый, там полно заброшенных ответвлений, осыпающихся ступеней и тупиков. Если ошибется поворотом, то может забрести туда, где не бывали годами, попав в ямы или старые заклинания.

Черт. Черт, черт, черт.

Я подхватил со спинки стула рубашку, набросил на плечи, даже не застегнув, схватил светильник и бросился к плиткам. Сжал зубы от боли и нырнул в темноту.

— Мур! — крикнул в пустоту. — Стой, не сворачивай никуда! Да чтоб тебя, — пробормотал я и побежал, молясь, чтобы Тесса просто шла вперед.

Впереди раздался девичий крик.