Глава 11

Утро пришло вместе с ломтиком бледного зимнего солнца, пробившегося сквозь высокие окна. Я проснулась от непривычной тишины – не было городского гула, криков уличных торговцев, только далекий, мерный скрип колес да пронзительный свист какой-то незнакомой птицы.

После вчерашней бессонницы и бури чувств я чувствовала себя немного выжатой, но странно спокойной. Слова Таэриса, как ни парадоксально, поставили все на свои места. Теперь правила игры были озвучены вслух, и это давало какую-то опору.

После завтрака я, вспомнив о своем «рабочем задании», отправилась в библиотеку. Не из рвения, а чтобы занять голову, бродила между стеллажами, скользя пальцами по корешкам, вдыхая запах бумаги и кожи. Это успокаивало.

Всегда успокаивало! Даже в приюте я пряталась именно в библиотеках, потому что лишь книги могли предложить мне спокойствие и надежность. Они редко лукавили, как правило четко следуя названию и оглавлению.

Обед подали в ту же малую столовую, но накрыто было только на одного. Никакого Таэриса. Горничная, отвечая на мой немой вопрос, сообщила, что хозяин с утра на конюшне и, вероятно, будет там до вечера. Чувство облегчения странным образом смешалось с легким уколом досады. Я быстро поела – суп и запеченная птица с овощами, – чувствуя, как сытная пища наливает тело приятной тяжестью и ленью.

После обеда в комнате стало невыносимо душно. Мысли опять начали ходить по кругу. Вспомнив о разрешении гулять, я накинула теплое пальто, подаренное Таэрисом еще в Юн-Тери, и вышла через заднюю дверь в сад.

Зашагала по расчищенной дорожке, ведущей от дома в сторону рощицы лиственных деревьев, стоящих сейчас голыми и ажурными на фоне белого снега. Дышать стало легче. Я шла, слушая хруст снега под сапогами, и понемногу тяжелый клубок в груди начал распутываться.

Я уже собиралась свернуть на тропинку, огибающую пастбище, когда услышала легкие, почти бесшумные шаги сзади. Оборачиваться не пришлось.

– Мисс Гаррин! Какая удача застать вас на воздухе! – Эльдар появился рядом как из-под земли, беззвучно ступая по снегу. На нем был тот же практичный дорожный костюм, а на плече, свернувшись в рыжий пушистый комок, дремала Хрипа. Он улыбался, но в его зеленых глазах теперь не было вчерашнего острого, изучающего любопытства. Был просто дружелюбный, живой интерес.

– Мастер Эльдар. Добрый день.

– О, просто Эльдар, прошу вас. Мы же не на придворном приеме. Вы осваиваете территорию? – Он пошел рядом, не спрашивая разрешения, но и не нарушая приемлемую дистанцию.

– Да, немного. После дороги и… бумажной работы хочется движения.

– Понимаю как никто другой! – Он рассмеялся. – Я сам не могу усидеть в четырех стенах. Кстати, как раз направляюсь проведать своих подопечных. Третий день на новом месте – самый критичный. Не составите компанию? Уверен, Таэр не будет против. – Он произнес это легко, как само собой разумеющееся, без тени вчерашнего подтекста.

– Не уверена, что это уместно…

– Да полно вам, Алисандра, неужели совсем не хочется увидеть единорогов!

– Хочется, конечно, – улыбнулась я в ответ. – Но мне всегда не рекомендовали ходить куда-либо с незнакомыми дядями. Пусть даже они обещают показать котят или щеночков!

Он несколько секунд изумленно смотрел на меня своими пронзительными зелеными глазами, а после расхохотался:

– Дорогая мисс, вы остры на язык! Но можете не беспокоиться, поверьте, если у меня есть какие-то цели, то я сразу их озвучиваю. Чтобы не было двусмысленностей. Да и вы уже давно не маленькая девочка, не так ли?

Он скользнул ко мне длинным, внимательным взглядом, и я зарумянилась.

Внимание эльфа льстило. Словно он видел во мне все, что я скрывала, несмотря на очки и общую неказистость облика.

– Ну так что?

– Пойдемте, – кивнула я. – Тем более, если Таэрис не против.

– Он как раз со своими серебристыми бридами, которых мы готовим к скрещиванию с единорогами. Сегодня должно состояться знакомство!

– Оу! – воскликнула я, и легкая тревога смешалась с любопытством. – Надеюсь, я не смущу монструозных коняшек и единорожков.

Он вновь рассмеялся.

– Что-то не так? – спросила я. – Кажется, я излишне вас забавляю.

– Напротив, это очень мило. Мне нравится ваша… скажем так, неприкрашенная реакция. В ней есть свежесть. Впрочем… – Он сделал паузу, глядя на меня с легкой усмешкой. – Боюсь, это звучит слишком пафосно. Мне просто нравится непосредственность, Алисандра. А вам?

Мы свернули к большому ангару с огороженной левадой рядом.

– Мне тоже, – ответила я, задумавшись. – Моя лучшая подруга как раз такая. Она может восхищаться чем угодно, от статуи дракона до первой весенней травинки, и так искренне, что заражает всех вокруг.

– А вы?

– А я нет. Обычно.

Ведь действительно, именно в этом времени мое поведение можно таковым назвать. Эх, вот как вспомнила, так сразу стало страшно за Марианну! Как она там? Надеюсь, что ей встретились добрые драконы и им тоже ее непосредственность скорее нравится, чем нет.

Мы шли дальше. Эльф легко подхватил тему:

– Мне, признаться, всегда не хватало этой… способности удивляться простым вещам. Наш Лес слишком постоянен для этого.

– Вечный Лес? – уточнила я.

– Да. Он всегда зеленый. Незыблемый.

– Звучит как сказка, – заметила я.

– Возможно… – Он остановился возле дерева, мимо которого мы проходили, и, опустив его ветку, посмотрел на меня сквозь кружевное переплетение голых ветвей. – Но в нем нет осени, листья не облетают, деревья не умирают, чтобы весной воскреснуть заново.

– Все еще не очень трагично, Эльдар.

– Правда? А если так? Вы представьте: одна и та же картина – веками. Ни метели, ни первого снега, который так хрустит под ногами. – Он стряхнул с рукава несколько снежинок, которые тут же растаяли на его теплой коже. – Это постоянство, с одной стороны, вселяет спокойствие. А с другой… заставляет бессознательно желать чего-то нового. Перемен. Даже если это всего лишь смена времен года в чужой стране.

Тем временем мы как раз пришли.

Эльдар открыл передо мной дверь ангара и пропустил вперед в огромное помещение. Внутри тоже были огороженные левады, и в одной из них как раз стояли два огромных серебристых брида.

Они выглядели изящнее, чем те, которых я видела запряженными в кареты. Их чешуя переливалась на солнце холодным стальным блеском с перламутровым отливом, словно доспехи сказочных рыцарей. Мускулы играли под блестящей кожей при каждом движении, а крупные, умные глаза с вертикальными зрачками внимательно следили за нами. Они были мощными, тяжелыми, но в их стати чувствовалась не грубая сила, а какая-то первозданная, величественная грация.

Но тут из-за пары крупных бридов вышла… видимо, кобыла. Она была гораздо мельче, изящнее, и чешуя отливала легкой синевой. Не торопясь прошагала до кормушки и сунула морду в овес.

– А вот и мои подопечные. – Эльф махнул рукой направо.

Троица единорогов была полной противоположностью – легкие, стремительные, воздушные. Их шерсть отливала цветом слоновой кости и перламутра, гривы и хвосты струились словно жидкий шелк. Длинные винтообразные рога сверкали как отполированное серебро. И все в них дышало нервной, взрывной энергией.

– Кажется, они сейчас не в духе, – заметила я, наблюдая, как один из единорогов демонстративно лягнул деревянную перекладину забора.

– Они всегда такие, – ответил эльф. – Собственно, в этом и состоит сложность содержания единорогов. Они прекрасны и являются национальными, можно сказать, эльфийскими животными. Но вот практической пользы от них не очень много. Мы даже не можем создать свою кавалерию, потому что мало договориться с одним единорогом, надо чтобы они еще терпели друг друга рядом!

– Вот это сложности! Как с барышнями практически.

– Есть такое.

– Но красивые до невозможности…

Один метался по загону семенящей, танцующей походкой, словно ступал по раскаленным углям. Второй встал в позу, высоко задрав голову и сверкая огромными, темными глазами, полными оскорбленного высокомерия. Третий, самый маленький, при нашем появлении издал тонкий, почти птичий звук негодования и демонстративно повернулся к нам задом.

– Знакомьтесь, – с усмешкой сказал Эльдар. – Цветок, Гордость и Искра. Самые несговорчивые, капризные и обидчивые создания во всех королевствах. Уговорить их на переезд было… подвигом. Сегодня мы пытаемся познакомить Цветка с этой славной дамой, – он кивнул на спокойную серебристую кобылу, которая с философским равнодушием жевала сено, совершенно игнорируя истеричного красавца по соседству.

– И как? – спросила я, завороженно наблюдая, как «Цветок», фыркая, делал выпад в сторону совершенно безучастной кобылы, а потом отскакивал, будто его обожгли.

– Пока он считает, что ее чешуя оскорбляет его эстетическое чувство, – вздохнул Эльдар. – Но это только первый день. У него характер… ну, скажем так, требующий особого подхода.

Мы с кобылой встретились взглядом, и я от души ей посочувствовала! Истеричный мужик – что может быть хуже?! Будь он хоть сто раз красавчик.

Со стороны загона с единорогами раздался пронзительный визг. Маленькая кобылка по имени Искра, что до этого тихо топталась в углу, вдруг метнулась вперед, забилась о стенку, отскочила и закрутилась на месте, словно ее ужалили.

Все произошло за секунду. Эльдар, не раздумывая, ловко перекинул ногу через ограду и оказался в загоне, его движения стали плавными и успокаивающими. Он что-то напевал на мелодичном незнакомом языке, медленно приближаясь к взбешенному созданию.

– Что случилось?..

– Что угодно, – хмыкнул за моей спиной Таэрис. – Может, увидела веточку и испугалась, а может, тень такая опасная и страшная вдруг стала. Своя!

– Серьезно?

– Это же единороги, – улыбнулся дракон, и мою руку выше локтя сжала твердая, теплая ладонь. – Нам лучше уйти и не мешать Эльдару, да и Искра в панике может перепрыгнуть через ограждение.

Он увлек меня к выходу, и мы вышли на холодный, свежий воздух. Сумерки сгущались, окрашивая небо в сиреневые и свинцовые тона. Таэрис отпустил мою руку, словно только сейчас осознав, что все еще держит ее.

– Как тебе эта небольшая экскурсия?

– Подарила незабываемые впечатления, – совершенно искренне поделилась я. – Лошади очень красивые!

– Вот и отлично. А до этого успела погулять? Или уже хочешь в дом? – спросил он, глядя куда-то мимо меня, на верхушки оголенных деревьев вдалеке.

– Я как раз возвращалась, когда встретила мастера Эльдара и он сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться, – хихикнув, проговорила я, следуя на полшага позади дракона.

Потому когда он резко остановился и повернулся ко мне, то едва не влетела в широкую грудь. В его глазах вспыхнула настоящая, неконтролируемая молния – тревога, гнев, что-то еще. Челюсть напряглась.

– Какое предложение? – прозвучало тихо и опасно.

– Посмотреть единорогов, конечно, – невинно хлопнула я ресницами. – А вы что подумали, господин Ваэлин?

Да, это была детская провокация! Но какая же приятная, а? Вдобавок действительно, не я же виновата, что у благородного дракона такое на уме?

Наступила пауза. Он смотрел на меня, а я видела, как в глубине его ледяных глаз что-то боролось, кипело и понемногу стихало, сменяясь сначала облегчением, а потом – усталой усмешкой, тронувшей уголок рта.

– И действительно, что же я подумал? – с явной иронией отозвался дракон. – Я смотрю, ты любишьтебе дразнить оппонента.

– Могу я ответить, что вам кажется?

– Можешь, – щедро разрешили мне. – Но я не поверю.

Мы снова двинулись к дому, теперь уже не торопясь. Снег скрипел под сапогами, над нами простиралось бледное зимнее небо. Внутри меня все еще бушевала буря от его прикосновения, от его реакции. Чтобы разрядить тишину, я спросила первое, что пришло в голову::

– Таэрис, а как вы вообще поняли, что бриды и единороги могут скрещиваться между собой? Они же, насколько я знаю, не просто разные породы. Они – разные виды.

Он на секунду задумался, и его лицо вновь преобразилось – появилась та самая увлеченность ученого, которую я уже мельком ловила ранее.

– Виды? – переспросил он задумчиво. – Верно, но родственные. Оба – магические существа, оба травоядные копытные, хоть и с разной… эстетикой и темпераментом. Первую идею подал именно Эльдар лет десять назад, изучая кости древнего парнокопытного предка в пещерах Вечного Леса. Оказалось, у того был небольшой роговой нарост на лбу. А дальше – логика, эксперименты, отбор. Все как в любой селекции. Просто масштаб… и риски иные.

– Вы с ним давно знакомы?

– Лет пятнадцать, наверное. С тех пор как я унаследовал эту землю и начал всерьез заниматься разведением. Он тогда только начинал свои изыскания по магической фауне и искал «испытуемых» среди неэльфийских пород. Мы сошлись именно на интересе к селекционированию, тем более что у эльфов уже века остро стоит этот вопрос.

– У них что, обычных лошадей нет? – озадаченно нахмурилась я.

Ну действительно, зачем изобретать велосипед с гибридами и пытаться поставить под седло своевольных единорогов, если можно просто красиво кататься на белоснежных скакунах?

– Ну, во-первых, драконьи бриды лучше и выносливей любой обычной лошади. А во-вторых, речь идет не просто о кавалерии, а, например, о королевской гвардии. Новому эльфийскому владыке очень уж ее хотелось. Потому он рассмотрел наше с Эльдаром предложение о сотрудничестве. Должны получиться замечательные животные: чешуя брида дает защиту, магия единорога – скорость, изящество и ту самую связь с потоками сил, что делает их такими невыносимыми. Мы хотим получить идеальную кавалерийскую лошадь: неутомимую, крепкую, быструю и… послушную. Что с единорогами, как вы уже заметили, большая проблема.

Он говорил с такой страстью, с таким огнем в обычно холодных глазах, что я не могла отвести взгляд. Это был другой Таэрис. Не аристократ, не ледяной дракон, борющийся со своей судьбой, а творец, созидатель.

К счастью, мы уже подходили к дому и уже там разошлись в разные стороны. Я отправилась в свою комнату, а дракон в кабинет.

Ну а через пару часов состоялся первый совместный ужин, на котором присутствовал и Эльдар с Хрипой.

Прошел он достаточно мирно и даже благополучно. Оба мужчины вели себя просто образцово, да еще и развлекали историями из совместного прошлого.

Эльдар с улыбкой выспрашивал у Таэриса подробности армейской жизни, явно наслаждаясь тем, как тот, морщась, вспоминал бытовые неудобства. Дракон отшучивался сухо, но без злобы, а в ответ задавал каверзные вопросы о «ленивых эльфийских стражах, что могут просмотреть нарушителя, залюбовавшись цветочком». Эльдар смеялся, что это было всего лишь один раз, когда расцветала рассветная орхидея. Она цветет лишь раз в десять лет, и он был не вправе пропустить такое чудо! А нарушителя потом догнал!

А вообще у них с Таэрисом было больше общего, чем казалось на первый взгляд, потому что изначально Эльдар тоже служил в лесной страже. Но жизнь эльфа длинная, говорил он, и если в тебе есть хоть капелька любознательности, то за этот срок хочется хотя бы иногда менять профессию.

И еще… я то и дело ловила на себе их взгляды – любопытный, изучающий у Эльдара и тяжелый, оценивающий у Таэриса. Но, не зная, как относиться к этому наблюдению, решила не заморачиваться на таком.

В итоге мы довольно мило попрощались, и я поднялась в свою комнату. В коридорах царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в каминах. Войдя, я сбросила туфли, вздохнула с облегчением и потянулась, чтобы увеличить яркость настольной лампы.

И замерла.

На резной спинке моего кресла у окна, неестественно четко вырисовываясь на фоне темного стекла, сидела Хрипа.

– Что ты тут делаешь? – изумленно глядя на сову, проговорила я.

– Нахожусь, – хмуро буркнула она, не меняя позы.

– Чудно. А зачем ты тут находишься?

– Чтобы искупаться. – Рыжее крыло махнуло в сторону приоткрытой двери ванной. – Это, надеюсь, очевидно.

– Но вроде как господин Ваэлин обещал позаботиться об этом, – осторожно напомнила я, делая шаг вперед.

– Он и позаботился! – прошипела Хрипа, и ее перья на голове поднялись в гневном хохолке. – Он послал нам корыто, представляешь?! Пусть и серебряное, но корыто!

И вот не то чтобы я была совсем уж с ним не согласна, кстати. Я вообще не слышала, чтобы птицы особо купались, а уж если это и делали, то плавать кролем в больших пространствах явно не планировали. Напротив, им нужна была небольшая емкость, чтобы поплескаться. Серебряное корыто, кстати, было бы отличным вариантом для капризной совы. Где-то в идеальном мире с идеальной совой. Но не тут.

– И ты пошла искать ванную?

– Ну да, – подтвердила она, как будто это было самым естественным действием в мире. – Раз уж хозяин не понимает нужд гостьи, гостья сама о себе позаботится.

– В мою комнату? – уточнила я.

– Я попыталась просто залететь в гостевую ванную и позвать горничную, но эта дурочка заорала и убежала, – сухо констатировала Хрипа, почесав клювом цепкий коготь.

– Ага… и потому ты тут?

– Потому что ты тут, – именно эта фраза, произнесенная с ледяной, совиной логикой, венчала наш несколько абсурдный диалог. – Мне нужны руки!

– Крыльями плохо отвинчивается водопроводный вентиль? – не удержалась я от сарказма.

– Да, и спина ими тоже плохо чешется! И шампунь не выдавить, и спину как следует потереть… В общем – пойдем купаться! – Она расправила крылья для выразительности, задев абажур лампы. – Тебе же не жалко потереть спинку бедной, отвергнутой птичке?

В ее огромных желтых глазах не было и тени «бедности и несчастности». Скорее был расчетливый, наглый вызов. Но это почему-то вполне успешно сработало! Последние остатки усталости куда-то испарились, уступив место странному, почти детскому азарту.

– Ладно, – сдалась я, пожимая плечами.

* * *

Через пятнадцать минут ванная комната напоминала поле небольшого, но ожесточенного сражения. На полу лежали разбросанные полотенца, с полочек были сметены флаконы (к счастью, пустые), а в самой ванне, наполненной теплой, ароматной пеной, восседала Хрипа. Она блаженно прикрыла глаза, а ее рыжие перья, намокнув, приобрели цвет тлеющей меди.

– Левее, – командовала она, когда я терла ей спинку специальной мягкой щеткой, найденной в шкафчике. – Да, вот тут. О да-а-а… Ты талантлива.

– Спасибо, – пробормотала я, стараясь не смеяться. – А то, что мы используем шампунь с жасмином для эльфийских волос, тебя не смущает?

– Пустяки. Я стою того, – философски ответила сова, погружаясь в воду по самый клюв.

Наконец, ритуал омовения был завершен. Я завернула Хрипу в самое пушистое полотенце и, усадив на табурет, принялась осторожно промокать ее перья. В комнате пахло жасмином, теплом и чем-то диким, лесным, видимо ее собственным запахом.

– Ты необычная, – проговорила нахохлившаяся под полотенцем Хрипа, когда я добралась до ее головы. Она выглядела смешно и трогательно одновременно. А после повела клювом и добавила, а ее тон стал чуть более деловым, изучающим: – И пахнешь ты странно.

Стало не по себе, но я невозмутимо ответила, продолжая свое дело:

– Я думала, что у птиц все плохо с обонянием.

– Так то у птиц. – Согласно всем законам драматургии, была выдержана эффектная пауза. Она смотрела на меня, не мигая.

Поняв, что от меня ожидают вовлеченности, я послушно спросила:

– А ты?

– А я нечисть! – гордо распушилась Хрипа, отчего полотенце съехало с ее головы. – Ninox rufa магического подвида!

– С хозяином эльфом? – скептически хмыкнула я.

– А ты с предубеждением к ним относишься, я погляжу? – иронично свела чуть более пушистые «брови» сова. – Эльфы отличные хозяева! Терпеливые, внимательные и редко пытаются запихнуть тебя в клетку «для твоего же блага». А если серьезно, то в первую очередь Эльдар специалист по магическим животным. А я – очень даже магическая!

– И что ты умеешь? – спросила я, уже не скрывая любопытства.

– Секрет. – Круглые желтые глаза, в которых вспыхнула искорка настоящего, почти человеческого лукавства, выразительно моргнули.

– То есть ничего особенного? – не удержалась я от шпильки, натягивая ей на голову уголок полотенца, будто капюшон.

Хрипа фыркнула, но не обиделась.

– Можешь не бояться моих способностей! Ты – приятная девушка, потому я буду молчать о том, что вижу и чую. Благо все заинтересованые и так в курсе.

Руки невольно сжались на влажном полотенце, и я несколько секунд смотрела прямо в немигающие глаза.

Если честно, то все юное и девичье во мне хотело продолжить именно этот разговор. Я не любила неопределенности и была готова идти до конца ради того, чтобы мне в ситуации все стало понятно и не осталось ни тени сомнений или двусмысленности.

Да и что скрывать, взаимной откровенности мне тоже хотелось.

Я тут всего несколько дней, но в напряжении пребываю каждую секунду. А тут, получается, эта магическая животина мне практически прямым текстом говорит, что то, что я человек, уже ни разу не тайна.

Конечно, хочется расставить все точки!

Но я лишь улыбнулась и сказала:

– Вот и прекрасненько. Тебя досушить бытовой магией? А то на улице зима, а пух точно еще влажный.

Сова хрипло засмеялась-заухала.

– А ты прелесть! Да, суши!

Спустя пять минут, когда ее перья обрели былую пушистость, я открыла окно, выпуская волшебную птичку в холодную ночь, и, затворив створку, нервно прикусила губу. Если честно, очень хотелось побеседовать с Таэрисом, рассказать о своих тревогах, попросить поддержки и утешения. Но часы неумолимо говорили о том, что близится полночь и искать дракона в такое время далеко не умное решение.

Утром… Утро всегда мудренее вечера, не так ли?