Глава 14

Кухня «Лошадиного Дола» была просторной и уютной, несмотря на то, что я до сих пор не привыкла к такой старине. Все же в остальном доме смена времени ощущалась не так сильно, а прогуляться по улицам городов и проникнуться эпохой мне не случилось. Повар, уважительно выслушав мою сбивчивую просьбу, лишь кивнул и указал на полки с приправами и бутылку недорогого красного в углу.

– Для соусов осталось, мисс, берите. Мед вот здесь. А я на рынок схожу, закупка к празднику.

Он оставил нас одних – меня и сову, устроившуюся на высокой спинке грубого деревянного стула.

– А сока, получается, нет? – грустно вздохнула она.

– Только апельсиновый, а на нем варить глинтвейн, используя как базу, – ну такое, – вздохнула я. – В идеале бы вишневый, но ты сама слышала, что повар сказал, что они держат только виноградный, выдержанный. Но есть вишневая наливка!

– Ладно, давай тогда обычный. Просто покипит чуток и будет не такой крепкий.

И вот уже в медном ковшике на маленькой плитке забулькало и запахло: терпкое вино, струйка меда, палочки корицы, звездочки бадьяна, гвоздика, ломтики яблока и апельсина. Я помешивала, и пар, поднимавшийся от напитка, щипал глаза. Или это были слезы? Я думала об Элли, которая всегда точно знала пропорции. О Марианне, которая непременно украла бы пару звездочек бадьяна для очередной поделки. О нашей тесной кухоньке в училище, о смехе, о надеждах, которые мы загадывали под бой курантов…

– Пахнет… сильно, – прокомментировала Хрипа, принюхиваясь.

– Угу, – невнятно буркнула я.

– Эй, ты что, плачешь? – сразу же поняла сова и встревоженно ухнула. – Не реви! Я не умею утешать барышень!

Но когда и кому простое «не плачь» помогало разом перестать это делать? Так что я лишь кивнула, но слезоразлив не прекратился.

– Что случилось-то? – явно паниковала Хрипа. – Нормально же общались, варили вот…

– Я вспомнила подруг. Я по ним скучаю и очень переживаю.

А еще это первый раз за все время, когда я позволила себе немного слез и отчаяния. Могу же я? Хоть немного… хоть по той причине, что алкогольные пары щиплют глаза.

Я налила немного глинтвейна в небольшую кружку для себя, а для совы – в блюдце. Мы сидели в тишине огромной, чужой кухни, вдыхая знакомый мне, родной аромат. Не хватает, конечно, терпких ноток, но в целом… очень даже недурственно!

Именно в этот момент в дверном проеме появился он.

Таэрис.

Он замер на пороге, и его серые глаза широко раскрылись от удивления. Он был в дорожном плаще, снежинки на плечах медленно превращались в капельки, видимо, дракон только что вошел в дом. Его взгляд скользнул по мне в простом платье и фартуке, по сове на стуле, по ковшику на плите… и остановился на моем лице – вероятно, заплаканном и растерянном.

– Алисандра? – Его голос прозвучал глухо, с непривычной ноткой замешательства. – А что тут происходит?

Хрипа со флегматичным спокойствием изложила:

– Происходит алхимия. Девица тоску по дому в глинтвейн превращает. Получается ароматно.

Я покраснела.

– Извини за самоуправство. Мне вдруг захотелось, это такой традиционный новогодний напиток… у нас. Ладно, оправдываться глупо, – Я махнула рукой, сдаваясь. – Я сейчас просто все уберу.

Потянулась к ковшику, чтобы снять с печи, но Таэрис сделал шаг вперед.

– Не надо. – Он снял плащ, бросил его на соседний стол и медленно приблизился. Его взгляд был прикован к напитку, от которого валил душистый пар.

– Хочешь? – предложила я.

– Не откажусь.

Он стоял так близко, что я чувствовала исходящий от него холод улицы и тот самый, знакомый запах хвои и воды. И не знала, что ответить.

Налила и подала ему кружку, а сам дракон погладив взъерошенные перышки совы, сказал:

– Хрипа, тебя хозяин искал.

– Правда, что ли? – подозрительно прищурилась она.

– Правда, – с улыбкой кивнул Таэрис.

Хрипа наклонилась к блюдечку, зачерпнула клювом немного напитка и тотчас выпрямилась, чтобы он проскользнул в горло. А после сказала:

– Ладно, допью и полечу. Очень уж вкусно получилось.

– Совершенно с тобой согласен. Кстати, Алисандра, не хочешь выехать из поместья? Дело в том, что мастер Эльдар планирует последние дни до Нового года провести в Листори, у него там дела. Да и мне не помешает нанести визит, и так как мы все равно поедем, ты можешь составить нам компанию. В Листори проходит чудесная новогодняя ярмарка, тебе будет интересно.

– Это очень привлекательное предложение. Разумеется, хочу!

– Вот и чудно, в таком случае завтра в обед будь готова. А сейчас я хотел бы попросить тебя помочь мне с каталогизацией некоторых старых отчетов. Как архивариуса.

– Да, я подойду, – кивнула я. – Как раз хотела спросить, когда я могу приступить к работе.

А точнее, к ее видимости.

– Тогда встретимся в моем кабинете. Секретари как раз все приготовили.

Я мужественно отогнала от себя мысль о том, что именно станут думать эти самые секретари в условиях, когда их тут толпа, а вот такими задачами занимается какая-то непонятная девица.

Дракон, допив глинтвейн, кивнул на прощание и вышел, его шаги затихли в коридоре.

А я методично перемывала использованную посуду и понимала, что иногда лучше действительно просто не думать. Зачем страдать и переживать, если можно не страдать и не переживать?

Особенно, если ты ничего не можешь изменить.

* * *

Не знаю, на что я рассчитывала, соглашаясь помочь с отчетами, но реальность оказалась куда спокойнее и… приятнее, чем я могла предположить.

Первый час был волнительным. Огромный кабинет Таэриса, заваленный стопками бумаг, тяжелые дубовые столы, его собственный стол в глубине комнаты, за которым он сидел, уткнувшись в документы. Я боялась пошевелиться громко, боялась задать глупый вопрос, боялась нарушить ту сосредоточенную тишину, что царила между нами.

Но постепенно работа взяла свое. Передо мной была гора разрозненных отчетов по селекции за последние десять лет. Моя задача – разобрать их по годам, по основным линиям разведения, составить простой каталог. Это была именно та монотонная, требующая внимательности работа, в которую можно погрузиться с головой, забыв обо всем на свете. Сначала о моем страхе, о неловкости, а потом и о самом Таэрисе Ваэлине, сидевшем в пяти шагах от меня.

Странно, но в его присутствии не ощущалось той тяжелой, подавляющей атмосферы, какая возникает рядом с некоторыми значительными персонами. Он просто… был. Работал. Изредка слышался скрип его пера, шорох переворачиваемого листа, тихий вздох, когда он находил какую-то ошибку. И этот звуковой фон, вместо того чтобы нервировать, успокаивал. Я была не одна в огромном, чужом доме. Рядом кто-то тоже занимался делом.

А потом начались маленькие чудеса.

Примерно через час, когда у меня в горле слегка пересохло от пыли, я лишь на секунду облизнула губы. Не успела я даже подумать о том, чтобы попросить воды, как рядом с моим локтем бесшумно возник Морацио с графином и стаканом. Холодная, чистая вода оказалась именно тем, чего хотелось.

Еще через полтора часа, когда голод только начал подавать первые, едва уловимые сигналы, а мысли уже стали потихоньку отвлекаться на мечты о чем-то сладком, в дверь постучали. Вошла одна из служанок с подносом: две фарфоровые чашки с дымящимся чаем и две тарелочки с крошечными, идеальными эклерами, посыпанными сахарной пудрой.

Я покосилась на Таэриса, но тот ответил мне спокойным взглядом и безмятежным:

– Проголодался, а одному есть не принято.

Ну да, ну да…

Так и шел день. Погружение в цифры, в записи о привесе жеребят, о выставочных наградах, о неудачных скрещиваниях. Иногда он спрашивал мое мнение о какой-нибудь записи – не как специалиста, а просто как человека со свежим взглядом. «Как тебе кажется, эта формулировка понятна?» Или: «Здесь, видимо, описка – что бы это могло значить?»

– Тебе правда интересно? – наконец не выдержала я. – Все же у тебя такой опыт, а я таковым похвастаться не могу, зачем тебе мое мнение?

– Ты забываешь один маленький нюанс: мы ведь из разного времени. Твои навыки позволяли тебе стать экономкой, то есть ты владеешь всем этим на вполне приличном уровне. Все развивается с течением лет.

– Мне кажется, что бухучет как раз то, что меняется медленнее всего, – хихикнула я. – Моя подруга помогала вести его в нашем приюте. И как минимум за пять лет – никаких подвижек.

– А вот за семьдесят, смотри, очень даже. Мне нравятся твои мысли и комментарии.

К вечеру, когда стало темнеть и в камине зажгли огонь, мы с ним, сами того не заметив, уже обсуждали не отчеты, а логику ведения подобных записей вообще. Я рассказывала, как это делали в нашем училище. Он внимательно слушал, изредка задавая точные, деловые вопросы.

Что скрывать, это было лестно. И впервые за много дней я почувствовала свою ценность, что возвращало мне ощущение почвы под ногами.

А после нас ждал ужин. На этот раз в малой столовой собрались мы вчетвером: я, Таэрис, Эльдар и Хрипа, восседавшая на специальном насесте, принесенном для нее лакеем. И надо сказать, это была самая мирная, почти домашняя трапеза за все время моего пребывания здесь.

Эльдар, будто и не было нашей вчерашней стычки, вел себя безупречно. Он рассказывал смешные истории о капризах единорогов, Таэрис с усмешкой добавлял детали, а сова комментировала все хриплым голосом, заставляя меня смеяться до слез. Даже Таэрис несколько раз позволил себе тихий, настоящий смех, от которого его ледяные серые глаза теплели и становились почти голубыми.

Я ловила себя на мысли, что впервые за много дней расслабилась по-настоящему. Как же приятно быть просто человеком, с которым интересно поговорить и рядом с которым… комфортно.

* * *

Утром следующего дня я проснулась без привычной тяжести на душе. Напротив, внутри было легкое, почти детское волнение. Ярмарка! Настоящая драконья и эльфийская ярмарка в канун Нового года. После завтрака я надела самое теплое и нарядное из подаренных мне платьев – шерстяное, темно-зеленого цвета, с бархатной отделкой, и крепкие, красивые сапожки.

Ровно в двенадцать я спустилась в холл. И замерла. Там уже стоял Таэрис в длинном элегантном пальто и с тростью в руке. Он о чем-то тихо говорил с Морацио, но при моем появлении обернулся.

– Вы как раз вовремя, – сказал он. – Экипаж уже подан.

Но, прежде чем мы двинулись к двери, Морацио сделал шаг вперед. В его руках лежали не моя простая вязаная шапочка и шарф, а комплект, удачно подобранный в тон платью: изящная шляпка-капор с небольшими полями, и длинный пушистый шарф из тончайшей шерсти, с едва заметными золотистыми нитями, переплетавшимися в изумрудной пряже.

– С позволения господина, – сказал дворецкий, и в его голосе звучала та самая, почти отцовская забота, которую я уже ловила в его жестах. – Погода ветреная. Эти аксессуары будут более уместны. Не переживайте, они новые.

Я нацепила предложенное и теперь не отрываясь глядела на свое отражение в огромном зеркале холла. Незнакомка в элегантной шляпке смотрела на меня и выглядела… как леди. Как часть этого мира.

И очки на ней были настолько неуместны, что, немного подумав, я решительно стянула их и убрала в сумочку.

– Благодарю вас, Морацио! – повернулась к дворецкому.

– Всегда к вашим услугам, мисс Гаррин, – с поклоном ответил дворецкий.

Экипаж уже стоял у крыльца, и на улице нас ждал мастер Эльдар. Он задумчиво смотрел на заснеженную конюшню и курил тонкую трубку, чем вверг меня в огромное удивление, которое я не смогла скрыть.

– Доброе утро, милая Алисандра. – В зеленых глазах эльфа вновь мелькнула насмешка, когда он переводил взгляд с меня на явно не радостного от такого обращения дракона. – Я смотрю, вас что-то потрясло?

– Ну… наверное, факт вашей вредной привычки.

– Она не такая уж и вредная, и более того – вполне себе перекликается с эльфийским мировоззрением под названием «только натуральные продукты». Табак – очень натурально!

– И много ли эльфов придерживается вашего мнения? – спросила я, забираясь в карету с помощью лакея.

– К счастью, нет. Потому что все же это вредно для здоровья, но я свой выбор сделал. Некому ведь позаботиться, переубедить…

Намек не опознал бы разве что дурак, а я таковой не была.

– Хрипа недорабатывает, получается, – с усмешкой отозвалась я.

Эльф лишь расхохотался и тоже запрыгнул к нам в карету.

– Я смотрю вы без вещей, Эльдар.

– Всего на несколько дней ведь, – повел плечами остроухий. – Плюс в Листори хорошие магазинчики, думал пройтись и заказать себе. Кстати, и вам советую!

Доселе молчавший Таэр проговорил:

– Я как раз собирался предложить это Алисандре.

– Видишь, как у нас с тобой мысли сходятся, разве не прелестно? – Эльф был настолько восторженно-позитивен, что не заподозрить в этом иронию было невозможно. – Да и вкусы.

На этом моменте мне выразительно подмигнули.

– Сил нет, насколько счастлив по этому поводу, – мрачно ответил дракон.

Вот так мы и ехали.

Я упорно смотрела в окно, потому что влезать в споры мальчиков, когда они меряются… клыками, когтями и степенью сарказма – самое глупое решение, которое может принять девушка. И, как выясняется, ни возраст, ни раса на эту до боли знакомую особенность никак не влияют.

Путь до Листори занял буквально полчаса. Сначала мелькали заснеженные поля, они постепенно сменились аккуратными фермерскими домиками, потом пошли первые городские постройки – низкие, каменные, с массивными черепичными крышами, припорошенными снегом. И все чаще мелькали легкие, словно вырастающие из земли деревянные строения с витыми резными балкончиками – эльфийские кварталы. Воздух даже сквозь стекло стал другим: пахло дымом, пряностями, хвоей и чем-то сладким – жженым сахаром или карамелью.

Вскоре экипаж замедлил ход, вливаясь в неторопливый поток других повозок, саней и пешеходов. Город жил полной, предпраздничной жизнью.

– Мой приют, – объявил Эльдар, когда карета остановилась у невысокого, но изысканного здания с вывеской «Серебряное Копыто». – Здесь мне всегда рады. Таэр, до завтра на конюшне?

Он уже открывал дверцу, но задержался, обернувшись ко мне.

– Алисандра, если вдруг захочется посмотреть Листори с иной, эльфийской стороны – я всегда к вашим услугам.

И, ловко спрыгнув на тротуар и даже не оглянувшись, скрылся за резной дверью постоялого двора.

– Не обращай внимания, – наконец произнес Таэрис, и его голос прозвучал устало. – Он любит провоцировать и сеять сомнения. Это его природа.

– Что довольно странно, обычно эльфов считают благородными, спокойными и холодными.

– Ну, Эльдар достаточно… молодой эльф, – с легкой усмешкой ответил Таэрис. – Возможно поэтому в нем столько бунтарства?

Учитывая, что он ушел из лесной стражи разводить лошадок, – полагаю, бунтарства там действительно хоть отбавляй.

– Вы же вроде как ровесники, – чуть выгнув брови, ехидно напомнила я.

– Вроде как. Но хватит о нем, – отзеркалил мне улыбку дракон. – Я хочу показать тебе город.

И через несколько минут мы вышли на широкой, оживленной площади, которую, казалось, целиком заняла ярмарка.

Здесь драконья и эльфийская культуры сплелись в праздничный ковер. Над рядами деревянных лавок вились не только гирлянды из хвои, но и светящиеся, словно живые эльфийские орхидеи. Воздух гудел от смеси голосов: низких, раскатистых – драконьих и мелодичных, певучих – эльфийских. Пахло жареными каштанами, имбирными пряниками, и незнакомыми специями.

Мы вышли из кареты, и Таэрис предложил мне руку – не церемонно, а просто подставил локоть, будто так и надо. Я приняла, чувствуя под пальцами твердые мышцы даже сквозь ткань пальто.

Он вел меня сквозь толпу, мягко, но неуклонно ограждая от случайных толчков. Это была забота без слов, и от нее в груди расползалось странное, щемящее тепло.

Мы замедлили шаг возле лотка с карамелизированными яблоками. Рубиновые, блестящие, на палочках.

Заметив мой зачарованный взгляд, Таэр купил два. И когда протягивал мне одно из них, в его обычно ледяных глазах я поймала искорку чего-то теплого, почти веселого.

– Это вкусно, но можно заляпаться, – предупредил он с легкой усмешкой.

– Рискну, – улыбнулась я в ответ и откусила. Хруст карамели, взрыв кисло-сладкого вкуса… и тот факт, что он смотрит, как я с наслаждением облизываю губы, заставил сердце совершить немыслимый кульбит. Я отвлеклась, рассматривая резьбу на соседнем ларьке, лишь чтобы скрыть смущение.

Уголок его рта дрогнул. Слишком мимолетно, чтобы назвать это улыбкой, но отчего-то по телу снова пробежали мурашки. Он лишь кивнул и, не выпуская моей руки, повел дальше – вглубь сияющего огнями города, где наступающий вечер обещал только одно: продолжение этого странного, немыслимого перемирия между судьбой, долгом и тем, что тихо, но неумолимо зарождалось между нами.

Мы шли дальше, мимо лотков с игрушками, что могли двигаться сами собой, вязаными шарфами и сверкающими безделушками, мимо огромных прилавков с россыпью самых разных вкусностей.

Таэрис ловко лавировал в толпе, пока мы не пришли к небольшому заведению, где купили пряный напиток. Не глинтвейн, а что-то местное – «драконий жар», как назвал его продавец, дракон-старик с морщинистым лицом. Густой, медово-можжевеловый и очень вкусный. Мы пили из глиняных кружек, стоя у высокой железной жаровни, и пар смешивался с нашим дыханием в морозном воздухе. Наши пальцы случайно соприкоснулись, когда Таэр взял у меня пустую кружку, чтобы вернуть, и крошечная искра побежала по коже до самого локтя.

Стоит ли говорить, что я уже давно так часто и много не краснела, как в этот вечер?