Глава 16

Самым сложным для меня было – решиться выйти на завтрак!

Я металась, наверное, минут пять, но понимала, что любая причина, по которой я откажусь совместно есть, будет выглядеть очень глупо.

А потому приоделась, выдохнула и решительно вышла из комнаты… чтобы узнать, что господин Ваэлин еще с рассветом отбыл в отдаленные конюшни.

Ну и слава богу! Может, я хоть к вечеру в себя приду? Как вообще встречать Новый год наедине с мужчиной, который тебе в таких видах представал?!

Немного побродив по особняку, я решила вернуться в комнату и доделать подарок. Осталось всего ничего – закончить серебряное шитье на внутренней стороне крыльев, а потом упаковать все это.

Надо сказать, что я очень переживала по поводу того, не покажется ли Таэру такой презент слишком наивным. Ведь детская игрушка, по сути!

Что он, благородный дракон и успешный делец, подумает о лоскутном звере?

Но тут же я отогнала сомнения. Любой другой подарок, что я могла бы купить, пришлось бы оплачивать его же деньгами. Странный и неловкий круг получается. А это – я сделала сама. Своими руками, вложив в каждый стежок часть своего времени, своих мыслей о нем.

Так что спустя час дракончик был готов и даже упакован в коробочку, перевязанную бархатной зеленой ленточкой! Я поставила ее на каминную полку и отступила на шаг. Подарок я сделала. Теперь оставалось только найти в себе смелость его вручить.

* * *

Вновь из комнаты я вышла ближе к вечеру, благо обед Морацио принес в мои апартаменты.

И как раз застала дворецкого, который закрывал за собой дверь малой столовой. Увидев меня, слуга радушно улыбнулся и произнес:

– С наступающим Новым годом»!

– И вас тоже с наступающим! – искренне ответила я. – Пусть этот год будет добрее и светлее предыдущего.

– Дай богиня Ружана, мисс! – Его взгляд, мудрый и все понимающий, мягко скользнул по моему лицу. – И кстати, не переживайте. Господин всегда поздно возвращается в канун. Я почти ни разу не заставал его до своего ухода. Он… любит в последний день уладить все дела, чтобы встретить праздник с чистого листа.

Мои волнения были настолько очевидны? От этого стало неловко, но я все же поблагодарила преданного слугу:

– Спасибо, Морацио. За все.

Он лишь еще раз, чуть глубже, поклонился и неторопливо ушел в сторону служебной половины. Видимо, собираться. Особняк окончательно замер в ожидании.

А Таэр появился буквально через полчаса. Он заглянул в мои комнаты и, чуть виновато улыбнувшись, сказал:

– Прошу прощения за опоздание. Я сейчас переоденусь, и можем приступать к торжественному ужину.

– Тогда до встречи.

– До встречи, – вернул мне улыбку дракон.

* * *

Стол в малой столовой Морацио накрыл со сдержанной, безупречной элегантностью. На темно-вишневой скатерти из тяжелого шелка лежали приборы из матового серебра с гравировкой в виде дубовых листьев. Хрустальные бокалы, тонкие и высокие, ловили отблески огня из камина и пламени двух высоких восковых свечей в массивных канделябрах.

Запахло травяным соусом с тимьяном, теплым хлебом и воском.

Не было ничего лишнего – только красота, простота и тишина, нарушаемая тихим потрескиванием поленьев.

– Надеюсь, тебя не смущает, что мы не использовали большую столовую? – спросил Таэрис, отодвигая для меня стул. – Мне кажется, что эта уютнее.

– Большая более помпезная и гулкая, – присаживаясь, отозвалась я. – И вообще, ты говоришь с человеком, который всегда делил комнату с подругами. У меня нет стремления к… – Я на секунду замолчала, перебирая пальцами край скатерти, пытаясь найти точное слово. – К лишней помпезности. Пространство должно быть соразмерно.

– И это прекрасно, – тихо сказал он, обходя стол, чтобы занять свое место напротив. Его взгляд в свете свечей стал мягче, потерял свою привычную ледяную остроту. – Тогда, я думаю, нам здесь будет хорошо.

И кто бы мне сказал, почему я так краснею?

И есть ли у меня для этого поводы или я просто нафантазировала?

Хотя, учитывая, какая ленивая, понимающая усмешка появилась на красивых губах дракона, – поводы есть!

Диалог за ужином был негромким, обрывками. Мы говорили ни о чем и обо всем сразу. О вкусе соуса, который оказался слегка пряным, с нотками можжевельника. О том, что Морацио, оказывается, сам печет этот хлеб по старинному рецепту своей матери. Я рассказала, как мы в приюте однажды пытались испечь пряники на Новый год и устроили пожар в подсобке. Таэрис рассмеялся – тихим, бархатным смехом, от которого по моей спине пробежали мурашки. Он, в свою очередь, поделился, как в лицее они с братом в канун праздника высыпали мешок снега в койку старшему сержанту. Истории были простыми, бытовыми, но в них не было ни прошлого, ни будущего – только это «сейчас», этот стол, этот свет, его глаза, отражающие пламя свечей. Время и правда пролетело незаметно, унося с собой остатки недавней скованности.

Спустя некоторое время Таэрис поднялся, бросил взгляд на часы, и я удивленно охнула, когда поняла, что мы ухитрились проболтать почти до полуночи. Дракон достал из ведерка у стены узкую бутылку с золотистой жидкостью. Легкий хлопок пробки прозвучал в тишине как выстрел. Он налил по бокалу – мне совсем немного, себе чуть больше.

– С наступающим, Алисандра. Пусть новый год принесет… ясность.

– С наступающим, Таэрис, – отозвалась я, слегка звонко стукнувшись с ним бокалами. – Ясность и спокойствие.

Шампанское оказалось игристым, сухим и холодным, с послевкусием зеленого яблока. Оно разлилось внутри приятным, согревающим пузырьками теплом.

– Да уж, – усмехнулся он. – Не помешает. Кстати, у меня есть для тебя небольшой подарок.

– О… – Я чуть покраснела и опустила взгляд. – У меня, если честно, тоже. Но ты вручай первым!

Он достал из кармана жилета маленькую шкатулку из темного дерева. Внутри, на бархате, лежала подвеска – изящная серебряная ветвь падуба с ягодами из крошечных рубинов. Она была неброской, тонкой работы, и в ней чувствовалась та самая, внимательная к деталям забота, что отличала все его жесты в последнее время.

– Чтобы помнила наш первый Новый год, – тихо сказал он, застегивая цепочку у меня на шее. Металл был прохладным, но почти мгновенно согрелся.

– Она прекрасна, – прошептала я, касаясь пальцами ажурного серебра. – Спасибо.

Теперь моя очередь. Я подошла к каминной полке, где с утра лежала та самая коробочка, перевязанная зеленой лентой. Мое «не смейся» вылилось в смущенное:

– В общем… вот.

Я протянула ему коробочку, чувствуя как сердце колотится так, что это даже отдает в голове. Он взял подарок, пальцы потянули за бархатную ленточку. Сняв ее, он открыл крышку.

И замер.

В мягком свете свечей лоскутный дракончик казался почти живым. Его серебряные чешуйки-нитки мерцали, а стеклянные глаза-бусины ловили отсветы пламени.

Он не сказал ни слова. Просто смотрел. Потом осторожно, будто боясь раздавить, достал игрушку.

– Ты сделала это сама? – наконец произнёс он, и его голос был непривычно глухим.

– Ну да, – смутилась я. – Но боялась, что тебе покажется это… детским.

Он резко поднял на меня глаза. В них не было ни насмешки, ни снисхождения. Было что-то потрясающее, чистое и очень тёплое.

– Это самое не детское, что я когда-либо получал, – твердо сказал он. – Лучше любых носков.

Именно эта шутка разрядила атмосферу, и я сначала изумленно округлила глаза, а потом не удержавшись рассмеялась:

– Драконьим аристократам тоже дарят носки?

– Дарят. Мама считала, что ноги в тепле – самое главное для мальчика. Потому у меня есть коллекция шерстяных носков, чулок и кальсон. Некоторые из шерсти эльфийских овец! Говорят, что очень теплые.

– Но ты не носил?

– Пока не настолько мерз, – едва заметно улыбнулся Таэрис, а после вновь посмотрел на дракончика и сказал: – А если серьезно, спасибо, Лиса. Это бесценно. Просто у меня не очень большой опыт в том, чтобы принимать подарки которые по настоящему трогают, и я даже не знаю какими именно словами можно выразить свои чувства. Но пытаюсь.

Тишина в столовой стала густой и тёплой, как мёд. Он опустил дракончика обратно в коробку с невероятной бережностью и закрыл крышку.

– Если ещё не собираешься спать, – произнес он, наконец нарушая молчание. – Предлагаю перебраться в библиотеку. Там камин поуютнее. И можно не сидеть так церемонно.

– Давай! – согласилась я.

В библиотеке было действительно уютнее. Огонь в камине пылал ровно, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены с книгами. Мы устроились не в креслах, а прямо на толстом ковре перед очагом, я – прислонившись спиной к дивану, он напротив. Бутылка и бокалы стояли на низком столике рядом. Говорили еще меньше, в основном молчали, глядя на пламя. Шампанское и тепло сделали свое дело – в голове приятно шумело, тело расслабилось, границы стали размытыми. Я украдкой наблюдала за драконом: как свет играет на его профиле, как он иногда проводит рукой по волосам, откидывая прядь со лба.

– У тебя глаза слипаются, – с тихим смешком сказал Таэрис.

– Нет, нет… – сонно откликнулась я, пытаясь заставить себя шире раскрыть веки.

– Мне кажется, что ты обманываешь. – Он склонил голову, и светлые волосы скользнули с плеча на грудь.

Вообще, опирающийся локтем о кресло невероятно красивый мужчина, по лицу которого плясали искры пламени, был завораживающим зрелищем. И являл его так давно, что я уже перестала смущаться, как вначале. Наоборот, в душе появилось своеобразное доверие. Что он не позволит себе чего-то дерзкого и грубого, того, что меня обидит.

– Слушай, уже к двум часам дело, мне точно кажется, что стоит расходиться, – вновь проговорил дракон, и в его голосе звучала не досада, а мягкая, заботливая настойчивость.

– Как скажешь, – кивнула я, с сожалением отрываясь от созерцания. Поднялась, потянулась и, увидев пустые кружки, стоявшие на полу, шагнула было, чтобы их поднять.

– Оставь, завтра слуги уберут.

– Я так не могу, – заупрямилась в ответ, уже наклоняясь.

– Алисандра, – мягко, но твердо начал Таэрис, тоже поднимаясь. – Как ты полагаешь, что подумает прислуга, когда вернется в дом, где вся посуда перемыта, со столов убрано… и что ты еще собралась делать? Вытереть пыль?

– Ну… – Я замялась, понимая его правоту, но не желая сдаваться из принципа.

– Ну… – передразнил меня дракон, и в уголке его губ дрогнула улыбка. – Помни, пожалуйста, что, во-первых, мы платим этим драконам деньги за их работу. А во-вторых, ты здесь не служанка и не должна восприниматься ими как ровня. Поверь, тебе самой после будет сложно выбираться из этого статуса и кому-то что-то доказывать.

Я лишь кивнула, хотя, конечно, у меня было много вопросов. Получается, к статусу я должна привыкнуть? А к какому?

Мы двинулись к выходу из библиотеки, и, когда поравнялись с дверным проемом, мне на плечо что-то упало. Я огляделась и, заметив маленькую, как красная бусина, ягодку, подняла ее и показала Таэру.

– Омела.

Дракон поднял голову, и я тоже. Прямо над нашими головами раскинулся пушистый венок, украшенный в том числе и веточками омелы.

А после мы встретились взглядами.

И у меня вновь сладко оборвалось сердце, потому что идеально-спокойное, невозмутимое лицо Таэриса Ваэлина… было слишком спокойным. Я такое уже видела.

Когда он сначала поцеловал мне руку с ледяной вежливостью, а после с той же безупречной сдержанностью чувственно, почти болезненно прикусил кожу…

Мое осознание, к чему дело идет, и его быстрое движение вперед произошли практически одновременно. Таэр сократил последние сантиметры между нами, и его рука легла на косяк над моей головой, мягко загораживая отступление. Его дыхание, теплое и ровное, коснулось моего лба.

– Я тебя сейчас поцелую, – невесомо касаясь губами моего лба, хрипло предупредил дракон. – А ты меня не оттолкнешь.

– Н-н-нет.

Голос почему-то дрожал и срывался.

– Разве? – вкрадчиво спросил Таэрис, скользя ртом по моему виску и ниже, оставляя невесомый поцелуй на скуле. – Я схожу с ума от желания к тебе прикоснуться, но хочу, чтобы ты мне разрешила. Лиса… скажи мне «да».

– Таэр…

– Скажи «да». – Еще один невыносимо чувственный поцелуй в уголок губ. И снова в щеку. Мочка уха, висок, шея…

Кажется, целовать без разрешения господин Ваэлин не мог только в губы, но мне от этого не было ни грамма легче! Потому что с каждым его прикосновением, с каждым выдохом, который жаром оседал на моей коже, разум мутился все больше и больше.

Настолько, что я сама не заметила, как выдохнула нужное слово.