Глава 8

Воздух засвистел, но тепловая сфера артефакта тут же сжалась вокруг меня, создав тихий, уютный кокон, где не было ни ветра, ни холода. Остались лишь вибрации огромного тела подо мной и стремительный набор высоты.

Мой первый крик застрял в горле, сменившись восторженным вздохом. Я оперлась ладонями на гребень и привстала, чтобы лучше видеть.

Земля стремительно уплывала вниз, превращаясь в лоскутное одеяло из скал, снежных шапок и темных пятен леса. Юн-Тери, казавшийся огромным городом, съежился до игрушечного макета из крыш и башенок, затерявшегося между холмов.

Мы летели.

Сердце колотилось уже не от страха, а от дикого, головокружительного восторга. Я была птицей, я была самой свободной душой в этом мире. Я сжимала бока дракона ногами, чувствуя, как вибрирует каждый мускул его спины при могучих взмахах крыльев. Он не просто летел – он рассекал небо, плавно и властно, словно плыл по невидимым течениям.

Я забыла обо всем. О пропавших подругах, о семидесяти годах разрыва, о страхе перед своим будущим. Был лишь ветер, небо и огромное, прекрасное существо, несущее меня в неизвестность.

Так прошел час. Потом еще один. Пейзаж внизу медленно менялся: горы сглаживались, уступая место холмистым равнинам, прорезанными широкими речными долинами. Небо стало блекло-голубым, но солнце светило ярко, отражаясь в ледяных гребнях Таэриса.

А потом восторг стал уступать место усталости. Монотонный ритм взмахов крыльев стал убаюкивающим. Задремать было невозможно – вибрация и странное положение тела не давали расслабиться, – но я погрузилась в какое-то отрешенное, медитативное состояние. Я разглядывала узоры на чешуе передо мной, следила за движением могучих крыльев.

Примерно в полдень он начал плавно снижаться. Мы спускались к широкой долине, где петляла быстрая речка с каменистыми берегами. Он приземлился с удивительной для своего размера легкостью, и я лишь качнулась вперед, упираясь в гребень.

– П-р-ривал, – рыкнул дракон, и опустился на брюхо у самой кромки воды.

Я расстегнула стропы, отвязала корзину, в которой была провизия, и неуклюже скатилась с его спины на землю. Ноги подкосились, и я едва устояла, хватаясь за холодную чешую его бока.

Таэр подтолкнул меня мордой в сторону большого плоского камня и, изогнувшись, стащил со своей спины подстилку, чтобы постелить ее на нем.

Я кивнула, расправила складки и достала провизию – хлеб, сыр, яблоко. Ела медленно, запивая ледяной водой из речки, и разминала затекшие мышцы. Потом подошла к реке, умылась. Вода была обжигающе холодной, но это помогло взбодриться.

Весь привал Таэрис провел в драконьем облике. Он не поел, не пил, лишь иногда приоткрывал один глаз, следя за мной, а потом снова закрывал его, погружаясь в дрему или что-то вроде того. Неужели устал?

Я подошла к его голове, осторожно, и сказала:

– Спасибо. И… я готова, когда вы будете готовы.

Он медленно поднял веко и уставился на меня огромными льдисто-серыми глазами с прорезью вертикального зрачка, а после снова расправил крыло, предлагая мне взобраться.

Путь до места ночевки был уже не таким восторженным. Тело ныло по-настоящему, а пейзаж внизу, хоть и прекрасный, стал привычным. Я просто летела, борясь с усталостью и думая о том, что будет, когда мы наконец приземлимся.

И вот загадка – дракон Таэра воспринимался мной как что-то более понятное и близкое. Я ни на секунду не испугалась его огромных клыков или когтей. У меня не было боязни, что он неловко повернется и просто задавит меня.

Какое-то безусловное доверие.

И это было так странно – делить с кем-то такую невероятную, пугающую и прекрасную близость, будучи при этом абсолютными чужими.

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в розовато-золотые тона, когда Таэрис снова начал снижаться, направляясь к одинокой, покрытой лесом гряде холмов.

Среди деревьев на небольшой поляне я разглядела темный прямоугольник – крышу.

Приземлились мы на опушке леса, мягко, почти бесшумно. Таэрис снова опустил крыло, и я, спотыкаясь от усталости и одеревеневших ног, сползла на землю. Артефакт отключила, и вечерний холод сразу же обнял меня, заставив зябко поежиться.

Передо мной стоял небольшой, но добротный домик с крепкой дверью и парой заледеневших окон.

Я обернулась и покраснела, потому что, оказывается, Таэрис уже обернулся и стоял в человеческом облике, натягивая штаны. Он действовал быстро, деловито, не глядя на меня.

– Переночуем здесь, – сказал он, застегивая рубашку. Голос был немного хриплым, усталым. – В Листори будем завтра к вечеру.

Я просто кивнула, слишком уставшая, чтобы говорить. Мысль о том, что нам предстоит провести ночь вдвоем в этом крошечном домике посреди леса, вызвала в душе странную смесь паники и полного безразличия. Слишком много событий за один день. Мозг просто отказался это обрабатывать.

Подобрав с земли оставшуюся одежду и все наш вещи, он направился к двери, жестом приглашая следовать за ним. Я подхватила подстилку со стременами и отправилась за ним.

Внутри домика была лишь одна комната, служившая одновременно кухней и спальней: печь, стол, пара табуреток, две узкие койки у противоположных стен и небольшой шкаф для припасов. На столе стояла масляная лампа.

– Чей это дом? – спросила я, положив свою ношу у порога.

Таэрис положил вещи на одну из коек, подошел к печи и заглянул за нее, проверяя запас дров и каких-то странных продолговатых кирпичиков. Похоже на концентрированное топливо? У нас в приюте им топили в особо холодные зимы, когда дрова прогорали слишком быстро и помещение выстужалось. Аналогичные «кирпичики» отдавали тепло значительно дольше.

– Ничей. Вернее, общий. Видишь ли, место силы над Юн-Тери, где можно летать без ограничений, имеет вытянутую форму, – пояснил он, не оборачиваясь. – Драконы часто пользуются им для быстрого перемещения. Потому гильдия торговцев и транспортников содержит вдоль этого маршрута такие вот домики. Можно переночевать, отдохнуть, взять припасы. Оставишь монету в той кружке на полке – и вперед.

Он повернулся, и свет лампы выхватил усталые тени у него под глазами.

– Есть немного сушеного мяса и крупы в шкафу. Могу сварить что-то. Или ты предпочитаешь перекусить тем, что есть, и сразу спать?

– От горячего ужина не откажусь. И я помогу, – проговорила я, все же голод давал о себе знать, да и возлагать это все только на дракона не очень красиво. – Только сначала… где тут взять воды? Для готовки, да и умыться я бы не отказалась.

– Сейчас принесу. Колодец на заднем дворе.

И высшее существо спокойно подхватило жестяное ведро и вышло из домика.

Обалдеть, конечно!

Мои первые впечатления о Таэрисе Ваэлине были… ну, самыми что ни на есть аристократическими. Нет, он не производил впечатление изнеженного мужчинки, которых я иногда видела в тех домах, где работала репетитором.

Но его было проще представить на светском рауте, чем крутящим ворот. А после таскающим воду и… собирающимся топить печь и готовить? Интересная аристократия у драконов, конечно.

Я достала из корзины оставшиеся продукты, открыла свой саквояж и, покопавшись там, вынула умывальные принадлежности и расческу.

Дверь скрипнула, и в дом зашел Таэр. Донес ведра до печи, а после за пару минут разжег ее и поставил одно из ведер греться целиком, а содержимое второго частично перелил в небольшую кастрюлю и чайник.

– Умываться можно будет минут через двадцать, – прикинул дракон. – Если захочешь помыться, это тоже можно устроить – я погуляю пока.

Представив, что придется тут раздеваться и постоянно коситься на дверь, я помотала головой.

– Если мы прилетим в Листори уже завтра, то лучше я потерплю.

– Как скажешь, – не стал настаивать дракон. – Итак, на ужин у нас гречневая каша с мясом и чай. Без изысков.

– Зато сытное и горячее! – улыбнулась я, тоже подходя к печке и протягивая к ней руки. – И вообще, меня можно удивить скорее изысками, чем их отсутствием.

– Отлично, тогда достань пожалуйста из во-о-от того сундука крупу и сушеные овощи.

Я кивнула и направилась в указанную сторону. Там действительно стоял большой ларь. Я отщелкнула застежку, и по нему пробежали едва заметные искорки чар, видимо наложенных для защиты от вредителей.

Принесла все нужное Таэру, и он на глаз засыпал все в кастрюлю, со сноровкой, выдававшей немалый опыт.

– Тебя что-то удивляет? – едва заметно улыбнувшись, осведомился он, помешивая содержимое железным черпаком.

Немного подумав, я все же решила поделиться своими мыслями.

– Просто не ожидала, что знатный дракон так ловко управляется с походной кухней. Обычно это считается приземленным навыком.

– Я учился в лицее при Доме Стального Крыла. Это первый этап становления профессиональных военных, коими были многие из рода Ваэлинов. И, как ты понимаешь, из нас делали вовсе не паркетных воинов.

– Ты должен был стать военным? – удивилась я.

– Непохоже? – усмехнулся он, бросив в котелок щепотку соли из маленького мешочка. – А ведь когда-то очень даже походило. Но жизнь, как водится, внесла коррективы.

– Ну, насколько я поняла, в данный момент ты занимаешься совсем иным.

– Да, я скорее делец, – кивнул он, приседая на корточки, чтобы подбросить в топку один из тех странных кирпичиков. Пламя вспыхнуло ровным жарким светом – На деле все просто и одновременно сложно. Если мой почтенный брат, верный традициям, после лицея прямиком направился в университет Стального же Крыла, то я подал документы в институт госуправления в Голд-Тери. Курсе на третьем мне в наследство достались земли на границе с эльфами и пришедший в упадок конезавод. После недолгих размышлений я добавил заочное обучение в ветеринарной академии, так как давно уже был увлечен селекцией.

– Надо же…

– В общем, вместо того чтобы учиться вести в бой чешуйчатую конницу, я научился ее разводить, лечить и – что важнее – делать на этом деньги. Брат до сих пор считает, что я променял честь на счетоводные книги. Зато его полк теперь закупает коней у меня.

– У тебя НАСТОЛЬКО много лошадей?

Полк – это много как-никак.

– Под военные нужды у меня есть отдельный заводик на том конце Юн-Тери, что наиболее близок к золотой сердцевине империи. – Дракон достал сушеные листья и ссыпал их в чайник. – В Листори, скорее, любимый, и там я занимаюсь именно селекцией, ну и живу основное время.

– Вот это жизненные виражи, – наконец выдохнула я. – И… амбициозно.

– Прагматично, – поправил он и критически заглянул в кастрюлю… – Амбиции – это когда мечтаешь изменить мир. А прагматизм – когда меняешь тот кусок мира, что оказался в твоих руках. И да, каша готова. Тащи тарелки.

Уже копаясь в разнообразных мисках, я вдруг поняла, что мы перешли на «ты». И случилось это как-то очень непринужденно.

Через пять минут мы устроились за маленьким столом, сколоченным из грубых досок. Таэр поставил передо мной тарелку, положил кусок черного хлеба и одно яблоко.

– Когда ты попала в приют? – вдруг спросил дракон, когда устроился напротив.

– В младенчестве. Меня оставили на пороге приюта, когда мне было несколько месяцев, – немного помедлив, ответила я, хотя делиться такими личными подробностями, если честно, не хотелось.

Я замолчала, никак не продолжив начатую речь, да и Таэр почему-то ничего не говорил аж несколько минут. Каша была вкусна и даже подняла мое упавшее было настроение. И мясо, и сушеные овощи разварились, так что я с удовольствием съела всю тарелку и, подумав, даже положила добавки.

– Ты не любишь об этом рассказывать, – с кривоватой улыбкой сказал Таэр, когда я вернулась за стол.

– Не люблю, – медленно кивнула в ответ, задумчиво облизывая ложку.

Я вообще не любила говорить с кем-либо о своей жизни и своем детстве. В первую очередь из-за того, что люди начинали чувствовать себя неловко. И еще жалеть меня.

А я… я не считала свою жизнь плохой. В первую очередь потому, что не знала иной. Это у Марианны и Элли было что вспоминать и о чем тосковать.

Мне же… о родителях я знала лишь то, что по крайней мере мать не была бедной женщиной, потому что я лежала в красивой корзинке и завернутая в дорогие пеленки. Но на этом все.

Она не подарила мне даже имени.

Вот примерно на этом моменте всем и становилось не по себе. И очень меня жалко.

А я… что я? У меня была далеко не худшая ситуация!

Небогатый, но хороший приют, где директор действительно радел за вверенных ему детей и смертным боем бился с министерством образования Ринтании, чтобы ему выделили чуть больше денег. У нас были хорошие нянечки и воспитатели, они всеми силами пытались дать нам детство и любовь.

Но настоящая семья появилась у меня лет в шесть. Сначала на соседнюю кровать поселили худенькую, грустную девочку по имени Элли, а после к нам добавили Марианну.

Я не знаю, были ли где-то у меня кровные братья или сестры, да и не желаю это знать. Но вот именно девочки стали для меня настоящей семьей.

Именно с ними мы радовались мелочам и подаркам от нянечек или учителей, которые за нас радели. Именно с ними мы грустили о том, что мир-то, оказывается, не справедлив. Именно они говорили самые теплые и поддерживающие слова и помогали поверить в себя.

Не бояться будущего.

Может, потому сейчас мне настолько страшно? Ведь будущее туманно как никогда, а Мари и Элли рядом нет.

И почему-то этим зимним вечером мне захотелось поделиться своей историей. Я пересказала ее кратко, можно даже сказать, что в основном прошлась по фактам.

Периодически кидала внимательные взгляды на Таэриса, но видела лишь невозмутимо-спокойное лицо и спокойно продолжала свой рассказ.

Примерно в середине он поднялся и налил нам как раз закипевшего чаю. Я с блаженным вздохом обхватила обжигающе горячую кружку ладонями.

Когда я закончила, мы несколько минут сидели в тишине, пока Таэр наконец не проговорил:

– Спасибо.

– За что? – удивилась я, а после вдруг зевнула.

– За откровенность. – Дракон поднялся и, забрав нашу посуду, отнес к мойке, где быстро помыл ее бытовым заклинанием, а после повернулся и сказал: – Я выйду и активирую защитный периметр домика. Да и в целом прогуляюсь.

– Хорошо.

– Вода согрелась, так что можешь спокойно умыться и ложиться спать – постельное и одеяло в одном из сундуков должны быть. И да, если тебя не затруднит, оставь, пожалуйста на столе очки и украшения. Я изучу как вернусь, раньше руки не доходили.

И, накинув камзол, дракон вышел за дверь, оставляя меня в одиночестве. Я задумчиво сделала еще глоток чая и пожала плечами.

То ли впечатлился, то ли действительно всего лишь надо сделать озвученные дела?

Ладно, мне-то что?

Воспользовавшись одиночеством, я умылась, разобрала вещи и отыскала в ящике постельное белье, подушку и одеяло. Застелила сначала свою кровать, а потом, немного подумав, еще и кровать дракона. В конце концов, он и воду таскал, и нас кормил, и даже посуду мыл!

После переоделась в теплую сорочку, что была в числе собранных для меня вещей, и залезла под одеяло, где почти сразу уснула.

Видимо, день был настолько насыщен впечатлениями, что меня не смущало даже то, что я одна в избушке посреди бескрайнего леса и моя единственная защита – дракон – бродит непонятно где.

Таэрис Ваэлин

Дракон не спал.

Он сидел за столом, смотря, как первый бледный свет зари крадется в окно. Все пошло не так. Он собирался держать дистанцию, быть холодным и рациональным. А вместо этого красовался, раздеваясь у нее на глазах… хотя ничто не мешало отойти за скалу и не смущать девчонку.

Проблема в том, что смущать хотелось…

Дракон обернулся и окинул долгим взглядом спящую девушку. Рыжую косу, что свесилась почти до пола, беззащитные запястья, которые открыли задравшиеся рукава рубашки…

Проклятье!

Да и после он спрашивал не о технологиях будущего, а о ее детстве, хотя прекрасно понимал, что ничего веселого там не найдет.

«Откровенность рождает доверие», – тут же подсказала оправдание рациональная часть мозга. А другая, более глубокая и тревожная, прошипела: «А тебе оно зачем? Чтобы легче было отправить ее обратно? Или чтобы сложнее?»

Перед Таэрисом Ваэлином во всей красе вставала самая сложная задача в жизни.

Обуздать свой инстинкт.