Глава 13

Баронство Орлова. За внешней границей купола.

Шатёр мужики Пирата поставили на голом склоне за куполом, там, где живая трава сразу делалась бурой и жёсткой, и никто из собравшихся не увидел в этом обиды. Барон чужих под свою крышу пускал без большой охоты, а Вольные, знавшие цену чужому гостеприимству очень хорошо, уважали эту привычку, когда хозяин, подобно зверю, не подпускает посторонних к логову. В тяжелой жизни вольных это был один из законов выживания.

Пират выставил вокруг шатра с десяток своих, с оружием наготове, хотя сделал он это не для того, чтобы кого-то пугать, а чтобы гости с дальних пустошей сразу поняли, что разговор будет серьёзным, и охрана хозяев будет беречь покой собравшихся.

А гостей в этот раз набралось много. Съехались со всех окрестных общин, кто на разбитых пикапах, кто пришёл пешком через целую ночь. И у всех была одна цель: услышать не пересказ пересказа у чужого костра, а живое слово от тех, кто своими глазами видел дикого барона Орлова и, более того, получил его защиту и право жить на его землях.

Пирату такое внимание было не в радость, потому что он-то помнил, с чего всё началось, и помнил, как сам плюнул этому барону под ноги, а теперь вот сидел под его защитой, ел его хлеб и держал перед чужими ответ за то, во что и сам ещё до конца ещё не поверил.

— Ты вот что, Костя, не мнись, — негромко сказал ему Захар, пока люди рассаживались по кругу на брёвнах и ящиках. — Расскажем как было. Прибавлять не станем, убавлять тоже. А там пусть каждый сам себе голову ломает.

Начали с простого — с земли. Пират в сотый раз, тяжело вздохнув, лично подтвердил, что барон вместо того чтобы согнать пришлых в бараки на камне, отдал Вольным целую долину под куполом. Живую и зелёную плодородную землю, поросшую настоящей травой. Рассказал он, как в первые дни его люди боялись ставить там дома, потому что живую землю в пустошах занимать грехом считалось.

Кто-то из гостей на этих словах недоверчиво хмыкнул, а старый Гонза, которого раньше от одного имени барона перекашивало, вдруг подался вперёд и продемонстрировал старую, зачитанную до дыр то ли книгу, то ли блокнот, которую он держал своими сухими длинными пальцами. После чего запальчиво сказал, что в третьей книге Странник обещал вывести верных «на землю, что дышит», и что он, Гонза, эти слова с малолетства помнит, потому что дед вбивал их палкой.

— Ты, Лунь, договоришься, — беззлобно поддел его Безухий, теребя ушанку. — Раньше он у тебя был подсадная утка на нашу погибель, а теперь уже и землю обетованную приволок.

— А ты мне рот не затыкай, — огрызнулся старик, но без прежнего запала. — Я что видел, то и говорю. И слова на свадьбе я тоже сам слышал, своими ушами, не глухой ещё.

Про свадьбу гости просили рассказать отдельно, потому что слух о ней уже дополз до самых глухих углов, только оброс по дороге таким, что и не узнать. Рассказывал Бобёр, который вообще-то рта лишний раз не открывал, а потому его и слушали особенно тихо. Он повторил всё ровно и без прикрас: как барон положил молодым на стол простой комок ветоши, как сказал им, что нет больше Дмитрия и нет больше Марии, а есть теперь семья, и как велел хранить друг друга и свой путь. И как в тот самый миг над столом само собой колыхнулось покрывало из кристаллической связи, а между молодыми проскочила короткая живая молния.

Тут в шатре стало по-настоящему тихо, и кто-то произнес.

— Правда, значит…

И тут тишину снова нарушил Гонза, у которого голос от волнения стал хриплым и оттого еще более противным.

— Конечно правда, а ты как думал, дурень⁈ Это вторая книга! «Начало пути». Венчание у жреца, слово в слово, я эти строки с десяти лет наизусть держу. И молния там есть, и покрывало на плечах из света. А он их не читал по бумажке. Он их знал.

— Может, кто нашептал, — осторожно предположил один из гостей, немолодой уже мужик из общины с восточных бродов, из тех, что приехали слушать и кто славились своими постоянными сомнениями. — Аристократы хитрые. Им с детства вбивают, как простому человеку голову задурить. Складно совпало — вот вы и растаяли.

— Складно, — согласился вдруг Захар, и все на него оглянулись, потому что ждали-то спора. — Только ты, мил-человек, вот о чём подумай. Свадьба совпала со второй книгой. Земля — с третьей. А как он у горцев с Кристальных гор парня из Небесного пламени вытащил, того, что уже переступил черту и должен был сгореть к чертям — это ты к какой книге пришьёшь? Я тебе скажу: ни к какой. Про такое даже в сказках не слышал.

Про суперов гости слушали уже совсем иначе. Историю про мальчишку из Утёса, которому барон жизнь спас, когда тот уже уходил в огонь, знали многие, но опять же, одно дело слышать байку, и совсем другое — когда её при тебе подтверждают люди, которых ты знаешь давным-давно и которые во вранье замечены никогда не были.

Кто-то из молодых, из новичков, что впервые сидели с большими стариками в одном кругу, начал горячиться и повторять на разные лады, что раз так, то и гадать нечего, что вот он, Странник, вернулся, как в книге и сказано, безымянным, с чёрной фамилией, чтобы никто не признал сразу. Старики их не осаживали, но и не подхватывали, потому что за долгую жизнь в Пустошах привыкли к тому, что молодость всегда горяча и спорить с ними только силы тратить.

И только один человек за весь вечер не сказал ни слова.

Он приехал с севера, из общин, что держались за краем мёрзлых пустошей, где жизнь у Вольных была жёстче и умирали они чаще. Из тех мест, куда не совался летающий остров, потому что выжить там было практически невозможно. Ни одного полиса в той стороне не было, а значит и у Императора там дел не имелось.

Звали посланца из дальних земель Кремнём. Звали не просто так, был он тяжёл, широк и молчалив, и из-под низкого лба и широких седых бровей смотрел так, будто прикидывал, стоят ли слова говоривших его веры.

Он выпил выданную ему кружку с горячим отваром, ни разу не перебил, ни разу не кивнул, и оттого все собравшиеся сами того не замечая, нет-нет да и косились в его сторону, потому что на севере зря словами не бросались, и если уж Кремень выбрался из своей стужи и приехал через полстраны слушать про чужого барона, то одного этого хватало, чтобы люди чувствовали себя неуютно.

— А ты чего молчишь, северный? — не выдержал в конце концов тот же горячий новичок, которому надежда жгла язык. — Ты-то что скажешь? Веришь или нет?

Кремень медленно поставил кружку на ящик, оперся ладонями о колени и поднялся во весь свой немалый рост, чуть не уперевшись головой в полог шатра. Он обвёл всех тяжёлым взглядом, задержался на секунду на Пирате, а потом молча повернулся и пошёл к выходу, откинув полог рукой.

— Во-от, — разочарованно протянул новичок ему в спину, и в голосе его внезапна проскользнула какая-то, совсем детская, обида. — Раз уж сам Кремень не поверил, стало быть, и вся ваша легенда пустая брехня. Наболтали себе с три короба и рады.

Кремень остановился у самого полога. Медленно повернулся, и взглянул на молодого, который тут же втянул голову в плечи. А потом повернул голову в сторону Пирата, и в свете керосинок было видно, что лицо у него не злое и не насмешливое, а очень усталое.

— Нет, — сказал он глухо. — Север придёт посмотреть на вашего барона. Своими глазами. Надеюсь, барон согласится с нами встретиться.

Полог упал за его спиной, и снаружи послышалось, как заводят тяжёлую машину. А Пират остался сидеть, глядя в утоптанную землю у себя под ногами, и еще раз тяжело вздохнул. Потому что одно дело самому решить довериться барону, и совсем-совсем другое — нести ответственность за множество вольных, которых ты убедил своими словами. И знать, что если что-то пойдет не так, то спросят за всё, что здесь наговорили, уже не с барона, а с него, с Кости Пирата.

А с другой стороны… Да и ладно! Пират ответит! Хотя, что-то подсказывало старому вольному, что барон справится и сам. И от той мысли страшно стало вдруг и откровенно смешно. Святослав Иванович не девка, чтобы нравится, а вот напугать до усрачки он может, ага…

* * *

Блуждающая грань.

Второй порог.

Сознание вернулось внезапно. Рывком, будто вынырнул из чёрного омута. Бесконечная череда однообразных извилистых тоннелей сменилась вполне ровным коридором. Позади слышался уже привычный шелест лап механоидов и загнанное дыхание множества людей.

Я удивлённо обернулся и увидел выбегающих из дыры в полу стаутов. Люди на их спинах выглядели так, будто сидели в сёдлах не первые сутки. Но оружие никто не потерял и все были готовы к бою и любым неожиданностям. Кроме того, что я буду просто сидеть и смотреть на них.

— Святослав Иванович? — осторожно подав вперёд своего стального скакуна, произнёс Мастер. Он будто чего-то опасался или боялся меня спугнуть. — Может привал сделаем? Как вы себя чувствуете?

— Я в порядке, — спрыгивая с меха, спокойно ответил я. — Насчёт привала идея отличная. Выглядите вы неважно. Сколько…

Договорить я не успел. Наш странный поход чуть не превратился в самоубийственную бойню.

— Ульяна! — оказавшись в паре метров от меня, рявкнул командир Святых и воздух вокруг меня начал стремительно густеть.

Сам Мастер настолько быстро метнулся в мою сторону, что его силуэт размазался в воздухе. Я инстинктивно создал на его пути тормозящий барьер, а следом вокруг меня возник пузырь кристаллической связи. Это будто послужило сигналом для всех стаутов. Пара механоидов под Ульяной моментально связали Ассашару стальными манипуляторами, а личный скакун бывшего гвардейца тараном метнулся в спину своего хозяина. Мой мех выставил пару плазменных орудий, чуть не накрыв Мастера залпом.

— Стоять всем! — рыкнул я и будто сама кристаллическая связь застыла в окружающем пространстве. Командир Святых завис в прыжке на лишнюю секунду, но именно это помогло ему избежать встречи с выстрелом моего стаута. Остальные члены отряда даже отреагировать на ситуацию толком не успели. — Что происходит⁈

— Барон! — придушенно прохрипела Ассашара.

По странному стечению обстоятельств, девушке досталась пара мехов, которые использовали для работы кристаллическую грань Воздуха. Это позволяло ей пополнять ресурс скакунов и лучше ими управлять, но потом обернулось против Ульяны. Оба меха почти не реагировали на атакующие арканы аспекта Воздуха и это чуть не погубило Ассашару. К счастью, Смерть она использовать не догадалась.

— Отпустить, — коротко произнёс я и манипуляторы стаутов разжались. Я недовольно посмотрел на Мастера. — Что происходит, Александр Алексеевич?

— Мы гнались за вами почти сутки, ваше благородие, — твёрдо ответил командир Святых. За свои действия он никакой вины не испытывал и говорил уверенно и спокойно. — По примерным прикидкам, позади осталось около двухсот километров тоннелей. Было несколько засад мехов, которые пропускали вас и атаковали всех остальных. На вопросы или попытки связаться вы никак не реагировали. Попытки вас остановить силой привели к тому, что несколько часов подряд ваши стауты держали плотный защитный барьер. Где мы сейчас находимся я не представляю и как выбраться обратно в исходную пещеру тоже.

— Хреново, — немного подумав, вынужден был признать я. Странный срыв в воспоминания оказался с большими последствиями в реальном мире. Я провалился настолько глубоко, что воспоминания вели меня целые сутки. А по ощущениям прошло всего несколько минут. Ничего удивительного, что Мастер решил меня связать, как буйно помешанного. — Потери есть?

— Несколько раненых. Один тяжёлый, но стабильный, — отчитался бывший гвардеец. — Потеряли один из атакующих артефактов в последней стычке. Стаутов под ним замкнуло от прямого попадания роя.

— Значит, встретили основную колонию, — задумчиво произнёс я.

— Не только, ваше благородие, — серьёзно произнёс Мастер.

— Лагерь ставьте, — впервые нормально осмотрев тоннель, в котором мы оказались, приказал я. — Надо отдохнуть всем. Заодно подумаем, как отсюда выбираться. Что ещё видели по пути?

Стены тоннеля в этом месте выглядели более правильными. Если те норы, по которым мы ползли в самом начале пути были будто наскоро прогрызены в скальной породе, то здесь явно трудились над полировкой и выравниванием каждого участка.

— Блуждающая грань ведёт только в первую камеру, Святослав Иванович, — тихо и очень серьёзно сообщил Мастер. — Я старался держать патрули на широких участках, где это было вообще возможно. Почти после каждой встречи с мехами, тоннели ненадолго расширялись. Несколько раз мы видели громадные пещеры. В несколько раз больше той, что у вас во владении. Никаких переходов между планами мы не заметили. Я думаю… Я думаю, что это одна громадная грань или полноценный мир механоидов. Вернее, мир, который они захватили для своих целей.

— Каких мехов вы видели? — уточнил я. Как выглядит настоящий мир мехов я прекрасно знал. Мы только недавно там побывали и в нём просто нет подобных мест, где Пустота вообще не ощущается. Но бывший гвардеец был прав — для обычной грани это место было слишком велико.

— Никаких, кроме тех, что остались в засадах, — неожиданно удивил меня командир Святых.

— Поясни, — тут же попросил я, а внутри всё как-то похолодело от плохого предчувствия.

— Они все ушли, Святослав Иванович, — будто не веря своим собственным словам, сообщил Мастер. — Везде одно и то же. Пятна на полу пещер, засады на всякий случай и вполне нормальный кристаллический фон. Я считаю, что нам нужно как можно быстрее покинуть это место. Если здешние механоиды имеют иные алгоритмы поведения, то и принципы работы у них могут отличаться. И способности…

— Ты прав, — кивнул я. — Пусть люди отдыхают. Позови Аслана, Ульяну и пятёрку ребят Ярослава. Пройдёмся по этому тоннелю, чтобы определиться с дальнейшим направлением движения.

— Святослав Иванович… — немедленно нахмурился Мастер. — Мы можем направить для этой цели разведчиков.

— Вы видели подобные коридоры по пути? — прямо спросил я. Сомнения бывшего гвардейца были мне вполне понятны.

— Нет, — коротко взглянув на идеально отполированные стены, ответил Мастер.

— И я не видел, — спокойно произнёс я. — Механоиды вообще не обращают внимания на красивости, Мастер. Для них имеет значение только функциональность. Трата энергии на полировку стен противоречит самой сути этой расы.

— Поэтому я и говорю, что здесь может существовать иной вид, — согласно кивнул командир Святых. — Но это не повод рисковать и идти в разведку самому.

— Не повод, — согласился я и прямо посмотрел в глаза собеседнику. — Повод у меня другой, Алексей Александрович. Я очень хочу узнать, почему в бессознательном состоянии я целые сутки нёсся именно к этому месту и очнулся только на пороге странного тоннеля, который противоречит самой сути вида, который его проложил.

— Я иду с вами, — коротко произнёс командир Святых и сразу стало понятно, что даже если ему отрубить ноги и связать, упрямый гвардеец поползёт следом, цепляясь за землю зубами. — Дылда и Тень справятся с лагерем, пока нас не будет. Прикажу им сразу обустраивать оборону.

— Хорошо, — кивнул я. — Не задерживайся.

Нам хватило пяти минут, чтобы сформировать ударную разведгруппу с боевым потенциалом небольшой армии, и мы двинулись дальше по тоннелю. В отличие от всех прошлых нор, этот коридор не вилял, а шёл исключительно прямо и постепенно расширялся.

Примерно через километр пути стали встречаться первые символы языка механоидов на стенах, а ещё через пятьсот метров ими уже были покрыты все поверхности вокруг. По строкам странного кристаллического кода пробегали искры энергии. Обычной синей кристаллической связи, которую сложно было встретить у этого вида.

А потом стены коридора вдруг ушли в стороны, и мы оказались в центре грандиозного зала, стены и пол которого терялись в темноте, а в центре светилась причудливая печать, размером с небольшой городок. Я узнал это место.

— Невероятно! — борясь с эмоциями, прошептала Ульяна. — Неужели… Неужели подобное место сотворили механоиды?

— Видимо, сюда они тащили всю найденную энергию со всех планов, — тихо произнёс Аслан. — Это и есть тот план, которому они следуют?

— Да, — присев у края рисунка и коснувшись его рукой, прошептал я. Под ладонью ощутил мельчайшую пыль, которая начала мягко светиться от моего прикосновения. Пыль, которую несли сюда мехи со всех десяти планов, по крупицам добывая за счёт своих и чужих жизней. — Последний приказ…

Стоило прозвучать этим словам, как мир вокруг нас наполнился механическим гулом и из десятков тысяч нор в зал повалили заряженные изумрудной энергией механоиды. Небольшой отряд моего сопровождения тут же выстроил вокруг меня защитный круг. Сдаваться никто не собирался. Люди готовы были дать бой иномирцам, а я никак не мог оторвать взгляд от медленно поднимающейся в воздух над магическим рисунком невесомой пыли. Она узнала меня.