Глава 20

Московский полис

Белый город

Москва встретила неприметного человека с Урала непогодой. К этому человеку, неопределенного возраста можно было применить лучше всего слово «никакой».

«Никакая» внешность, «никакая» одежда, складывалось ощущение, что он даже никакой тени не отбрасывает. Да, небо было затянуто тучами и моросил дождь, но все же всякий встречный, кто мог увидеть этого человека, скользил бы по нему рассеянным взглядом и точно не имел бы никакого желания снова вернуться к нему глазами. У него даже имени своего не было уже много-много лет.

Человек шёл улицами Серого города, где обычно текла размеренная, хоть и не очень богатая жизнь. Ну, небогатая по сравнению с Белым городом, по сравнению же с Чёрным городом Серый город был всегда сыт и самодостаточен.

Прямо сейчас человек не узнавал столицы: гвардейские патрули высших родов полиса стояли гуще, чем в дни мятежа, лавки закрывались посреди дня, а на лицах прохожих лежало странное выражение, в котором читались одновременно надежда и страх. Этот страх человек с Урала читал легко, потому что буквально недавно сам видел множество лиц в Уральском полисе, охваченных этим же чувством. Люди то и дело задирали головы. Люди ждали прибытия Императора, надеялись на что-то и одновременно страшились этого…

А он приехал всего лишь довести до конца одно давнее дело.

Тихое домашнее дело, которое давным-давно следовало закончить. Много лет назад на Урале не стало одного великого рода… Причём это было не результатом медленного угасания, также это не было результатом финансового разорения, просто род перестал существовать за одну ночь в полном составе до последнего младенца. И фамилию этого рода с тех пор на Урале, сначала лишний раз не упоминали, а затем и вовсе забыли.

Так пожелали хозяева Урала, и так было сделано. Вот только работу тогда исполнили некачественно. Одного мальчишку каким-то образом исполнители пропустили. Маленький наследник, которого должны были положить рядом с отцом и братьями, и который еще и говорить-то толком не научился, исчез со своей нянькой и, предположительно, сгинул в пустошах. Исполнители понадеялись, что пустоши доделают за людей то, чего люди не смогли, и вскоре пришли донесения о его смерти. Часть этих донесений человек с Урала писал сам…

Оттого он теперь и приехал в столицу, прибрать за собственной небрежностью, пока доверие его хозяев полностью не иссякло.

Ибо мальчик оказался жив. Мало того, проявившись у самых московских границ, он за короткое время взял кристалл класса А+, который не всякому светлейшему князю даст себя коснуться. Застолбил надел и принял чёрную фамилию смертника, будто нарочно выбрал имя, под стать своей судьбе.

На руке у него, если верить одному давнему и очень дорого купленному рапорту, должна быть тусклая полоса истинной стали — родовая метка великого рода, которого больше нет, единственная на свете вещь, что могла связать безродного барона с его настоящей фамилией. Хозяева Урала желали, чтобы метка вернулась на Урал, а тот, кто её носит, не вернулся уже никуда.

Всю долгую дорогу человек с Урала думал об этом человеке и, чем ближе подъезжал, тем меньше понимал, кого именно едет убивать. Помнит ли этот парень огонь, в котором сгорела его семья? Знает ли вообще, чью кровь носит в своем теле, или прожил все эти годы чужой жизнью, так и не догадавшись, кто он? Ответа не было, и это тревожило сильнее, чем полагалось тревожить человека его ремесла. Но он всё равно ехал, потому что так велели Строганов и Турчанинов, а перечить этим двоим на Урале не приходило в голову никому.

Только чем глубже он сейчас входил в Белый город, тем яснее видел, что приехал не вовремя. Резиденции великих родов стояли запертыми, с двойными постами у ворот. Кто-то из знати спешно вывозил семьи, и дорогие машины уходили колоннами к внешним заставам.

Здесь, ближе к сердцу власти, то самое ожидание прилета Императора также присутствовало. Вот только ясно было одно насчет этого самого чувства «страха и надежды». Если в Чёрном городе преобладала надежда, а в Сером городе эти чувства были равнозначны, то в Белом городе явственно преобладал страх…

Человек с Урала усмехнулся про себя. Его прислали свести давние счёты, а выходило, что рядом затевается такое, рядом с чем весь Урал со всеми его рудниками — горстка пыли. Если летающая крепость Романовых и вправду подходит к Москве, значит, мальчишку приметил кое-кто повыше уральских стариков, и тогда… Нет, приказ есть приказ, и он должен выполнить его, чего бы ему это не стоило!

Человек с Урала обладал полезными навыками и знаниями, которые всегда помогали ему выследить цель. Для него практически не было мест, куда он не мог попасть, если бы очень этого желал. Человек с Урала очень быстро выяснил, где в данный момент находится молодой барон. Это был зал совета великих родов Московского полиса. Он мог бы задуматься о том, что делает мальчишка в этом совете, но такие думы были не свойственны ему. Единственное, о чем он должен был беспокоиться, это выполнить задание своих хозяев, хозяев Урала.

Он поднялся по белым ступеням, за которыми вершились судьбы полиса. Искусно миновал все посты охраны и неслышно пробрался к центральному залу совета.

Человек с Урала мог быть незаметным, когда он этого хотел, но всегда имела место случайность. Один из сотрудников здания совета, с каким-то выражением ужаса на лице, чуть было не сбил человека с Урала с ног. Он еле успел отскочить в сторону. Но этот дурачок, похоже, так его и не заметил, буквально пробежав дальше вдоль по коридору и свернув налево к офисам персонала…

Человек с Урала подошел к двери совета и прислушался. С той стороны. не доносилось ни ровного гула переговоров, ни вежливых речей аристократов. Оттуда тянуло чем-то таким, от чего у него, битого жизнью, и много раз хоронившего своих и чужих, по спине пробежали холодные мурашки. Помедлив, он взялся за тяжёлую створку и приотворил её на палец, ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь.

Заглянул и…

В следующий миг он уже пятился прочь, как можно более мягко закрыв дверь обратно, ведь то, что он успел разглядеть в узкой щели, отказывалось укладываться в голове.

Имперский судья, посланник вечного трона, человек, который имел право судить и казнить без суда и следствия… стоял на коленях посреди зала, и голубые каналы под его кожей гасли один за другим.

В зале Совета Московского полиса сейчас убивали того, кого убить было невозможно. Кто и чем? Человек с Урала не разобрал и разбирать не хотел, его тело оказалось умнее рассудка и само уносило его прочь от створок, к ближайшей колонне, за которую он и спрятался, обхватив себя руками, как мальчишка в грозу.

За дверью ещё раз полыхнуло холодным светом, потом всё стихло. А затем высокие створки распахнулись сами, и из зала неспешно вышел молодой человек.

Тот самый мальчишка с фотокарточки… Его цель! Голубые глаза, русые волосы, спокойное, чуть усталое лицо — лицо, которое человеку с Урала показывали для ориентировки и которое он теперь узнал бы из тысячи.

Молодой человек шёл ровно и решительно, куда-то к выходу, и от него исходило нечто, чему у человека с Урала не нашлось названия. Не просто аура мощной кристаллической связи, к которой он привык за годы возле сильных мира сего, а что-то древнее и такое тяжёлое, что воздух в коридоре словно загустел.

У человека с Урала, повидавшего не одну войну и множество смертей, всё внутри разом сжалось в тугой холодный комок, ноги приросли к полу, и он с ужасом почувствовал, как под ним расплывается тёплое, а по камню течёт струйка. Он обмочился. Молча и беспомощно, как ребёнок, при мысли что он должен убить ЭТО!

А молодой человек прошёл в двух шагах от него и не заметил. Даже не скользнул взглядом. Так не замечают таракана, метнувшегося вдоль плинтуса, ведь таракан слишком мелок, чтобы тратить на него хоть каплю внимания.

Шаги стихли где-то за поворотом. Человек с Урала ещё долго сидел на полу чужого дворца, в луже собственной мочи, в нескольких шагах от зала, где только что убили того, кого нельзя убить, и думал вовсе не о хозяевах, не о браслете и не о загубленном роде. Он думал о том, что, пожалуй, пора менять ремесло. Слишком стар он уже стал для всего этого дерьма…

— Меня зовут Саша, — тихо и неуверенно, будто заново привыкая к звукам своего имени, произнёс он. — Пошли вы все, со своими приказами!

* * *

Полис покинули без каких-либо проблем. Для местной элиты, да и для всего обычного населения, произошла чудовищная катастрофа, поэтому на несколько наших машин внимания никто не обращал. Падение воздушного судна было сродни публичной гибели кого-то из членов правящей династии. Не потому, что эта техника была так уж хорошо защищена, а потому, что командование воздушного флота слишком хорошо готовилось к любому своему появлению на поле боя.

Если речь шла о международных конфликтах, то первичную подготовку проводили наземные войска. Тотальная доминация Российской Империи в воздухе не давала другим государствам создать собственный флот. Да и не было у других того, чем обладал глава рода Романовых.

В первую очередь, залогом побед Императора была его резиденция. Возможно, именно этот фактор стал решающим, когда основатель династии Романовых занял императорский трон. Появление острова в разгар сражения просто ломало любые попытки сопротивления. Причём, насколько я сумел понять, появиться эта громадина могла в любой момент, что давало мне повод для ряда интересных теорий.

Познакомившись с доступными данными, можно было предположить, что летающий остров и его текущие хозяева всегда были, есть и будут. Но это было далеко не так.

Расхожая фраза о трёх тенях императора намекала на его связь с высшими сущностями, но для меня всё выглядело иначе. Тени появлялись только там, где был яркий свет. А если теней три, то источников света тоже должно быть три. Я знал только один слой реальности, где мир освещали сразу три небесных светила. Тот, в котором родился первый падший.

Однако, были и другие поводы для размышлений о том, что Империя всего лишь инструмент в руках тех, кто давно должен был исчезнуть из мира живых.

Кусок камня, диаметром около километра, просто не мог висеть в воздухе сам собой. Для этого требовалось чудовищное количество энергии. Ассашары народа Воздуха использовали для создания своих замков уплотнённые облака, но летающий остров был полностью каменным и принадлежал этому миру. Следовательно, причина крылась не в самом острове, а в той энергии, что его питала.

И здесь для меня начиналось поле догадок, которое можно было исследовать бесконечно. Тратить на это время не было никакого смысла, потому что правду таким образом узнать не выйдет. Для себя я уяснил три наиболее важных вещи.

Первая и самая главная из них — летающий остров был моей главной целью в текущем противостоянии. Если не будет его, то вся власть и тотальный террор правящей династии просто рухнут.

Вторая вещь была менее глобальной, но тоже крайне важной. Летающие суда можно довольно просто уничтожить, если они не готовы к атаке. Именно так произошло с кораблём судьи, экипаж которого просто отключил все защитные барьеры и пассивные артефактные средства защиты.

А третья вещь и вовсе была почти очевидной — меня обязательно попытаются уничтожить. Не победить или убить, а именно уничтожить всеми доступными способами. Потому что я замахнулся на то, на что не имел права покушаться никто — на монополию власти правящего рода.

Если бы речь шла о мятеже или попытке отколоться от Империи, то всё могло закончиться условной автономией, какой добился Кавказский мегаполис. Но я не хотел автономии. Я хотел разрушить ту уродливую систему, которую выстроила марионетка падших на громадной территории.

— О чём задумались, ваше благородие? — негромко спросил Мастер.

Возможно, на бывшего гвардейца уничтожение летающего судна повлияло даже больше других. Потому что он точно знал, что в делах с воздушным флотом не было места случайностям. Правда, остальные бойцы в салоне автомобиля тоже выглядели немного растерянными. Возможно, только сейчас они действительно осознали, насколько серьёзную кашу я заварил.

— О том, что Сопряжение может вот-вот продолжиться, — задумчиво ответил я и этот ответ заставил удивиться всех без исключения.

— А при чём тут Сопряжение, Святослав Иванович? — глядя в зеркало заднего вида, выразил общее удивление Тень. — У нас тут война с летающим островом началась. Не до глобальных проблем. Кто бы мне сказал пару дней назад, что я буду всерьёз рассуждать о войне одного дикого барона против правящей династии и всех сил Империи! Ха-ха!

— Поясните, пожалуйста, господин барон, — странно робко и неуверенно попросила Ульяна. Ассашара ощущала, что я прав, но это было сродни тому чутью, что ведёт птиц на зимовку в одни и те же места. Не знание, но ощущение правильности происходящего.

— До Сопряжения кристаллическая связь была свободной во всех мирах, — рассеянно ответил я. Разум продолжал исправно работать над текущей задачей и перед глазами у меня вставали картины из прошлой жизни. — Все расы могли использовать магию по своему усмотрению. Кто-то погружался в глубины тайных законов мира, а кто-то просто веселился и строил воздушные замки. Ифры работали с Огнём, а Морерождённые создавали лучшие живые артефакты в двенадцати мирах.

— Похоже на начало древнего сказания… — завороженно следя за моим рассказом, прошептала Ульяна.

— Потом в одном из миров, где светят три солнца сразу, родился один любопытный разумный, — не обратив внимания на слова девушки, продолжил я. Зато заметил, как вздрогнул Мастер на середине моей фразы. — Он подумал, что из других разумных можно получить гораздо больше силы, чем собрать из окружающего мира. И он оказался прав. Проблема заключалась в том, что эта сила отравляла разум и её всегда было мало.

— Изумрудная энергия… — тихо произнёс Мастер. — Она действует точно так же. Верно?

— Когда живых целей в мире трёх солнц не осталось, наш первооткрыватель двинулся дальше. Но теперь он был не один, — кивнув бывшему гвардейцу на его комментарий, продолжил я. — С ним шли четырнадцать учеников, принявших его учение и новую картину мира. Картину, в которой не была места никому, кроме этих пятнадцати поглотителей чужих жизней. Они принялись атаковать один мир за другим. Где-то врываясь силой, а где-то отравляя разумы правящих разумных щедрыми обещаниями и крошками своей силы. После гибели трёх миров, некоторым… сущностям, стала понятна истинная природа этих поработителей.

— И началась война… — так же глядя в зеркало заднего вида, произнёс Илья. — Которая закончилась Сопряжением. Только непонятно почему.

— Потому что вся кристаллическая связь была сконцентрирована в конкретных точках, — ответил я. — В момент, когда оставшиеся в целости миры должны были стать жертвой одной грандиозной рукотворной катастрофы, Падшие попали в ловушку и застряли в одном громадном изумрудном кристалле. Точно таком же, сотни которых были созданы по всем мирам и до сих пор удерживают их от столкновения. Вот только скрепы эти постепенно слабеют…

— Потому что кристаллов становится меньше, — будто впервые открыв глаза и увидев настоящий мир, замедленно произнёс Мастер. — Потому что их уничтожают. И потому что их пожирает…

— Что-то, — остановив командира Святых взглядом, произнёс я. — И мне хотелось бы найти причину. Но для этого придётся вступить в неравный бой. Ульяна, что насчёт твоего отчёта?