Глава 21

Сидя за поваленным деревом и утопая сапогами по щиколотку в грязи, я осторожно выглядывал в сторону низины. Внизу, среди густого леса, резвился искомый нами секач, с таким удовольствием перекатываясь с боку на бок, что, не знай я, сколько проблем эта тварь уже доставила, можно было бы и порадоваться за животинку.

Вот только от каждого её переворота под ногами дрожала земля, а по заполнившей небольшое ущелье жиже расходились грязные волны. Секач же довольно хрюкал, тёрся спиной о дно и вообще прекрасно проводил время. В отличие от нас с Вильямом, которым предстояло как-то с ним разобраться.

Найти монстра оказалось на удивление легко. Пройдя те самые десять километров, о которых говорил Сава, мы наткнулись на разнесённые телеги, и тут уже стало понятно, что пришли куда надо. По дороге валялись расколотые доски, рядом с одной из телег лежало выломанное колесо, а в размятой земле отпечатались глубокие следы копыт, уходившие к лесу.

По ним мы и свернули с тракта, благо следопытами для этого быть не требовалось. Даже если бы отпечатки вдруг исчезли, направление можно было определить по содранной коре и поваленным деревьям, через которые пришлось перебираться дальше. Тварюга шла напрямик, совершенно не беспокоясь о том, что ей мешает.

В конце концов, впереди послышался грохот, и уже на него мы вышли к низине. Осталось только спрятаться за упавшим стволом и посмотреть, кто же тут так шумит. Посмотрели, называется.

Дождавшись, когда секач перевернётся на брюхо и поднимется, я невольно подался вперёд, стараясь получше его рассмотреть. Два с половиной метра в холке, если прикидывать на глаз, а значит, перед нами была взрослая особь. Причём, одно дело — читать о таких размерах в книге, и совершенно другое — сидеть за деревом, глядя на кабана, который при желании мог бы это дерево просто отшвырнуть.

Монстр стоял посреди грязи, широко расставив толстые ноги, и шумно дышал, поводя здоровенной башкой. От мощной груди к загривку поднималась грубая каменная броня, из-за которой и без того огромная туша казалась ещё больше. На боках она лежала широкими неровными пластинами, а вдоль спины торчала угловатыми наростами, между которыми застряли комья земли.

Особенно сильно «досталось» голове. Каменная корка покрывала лоб и опускалась к самой переносице, оставляя глубоко посаженные глаза под тяжёлыми выступами. Из-за них взгляд секача казался хмурым, хотя сам монстр явно был всем доволен. Опустив морду, он ткнулся широким мокрым пятачком в жижу и с удовольствием захрюкал, разбрасывая её по сторонам.

По обе стороны пасти торчали огромные бивни, загнутые вверх острыми концами. По грязноватой кости стекала вода, а под нижней челюстью слиплась в пряди жёсткая щетина. Я задержал взгляд на одном из бивней, прикидывая, что останется от человека, которому прилетит такой штукой, и желания спускаться вниз заметно поубавилось.

Впрочем, не бивни были сейчас главной проблемой. От твари прямо веяло дикой маной, и, когда она снова завалилась на бок, я увидел, как облепившая шкуру грязь начала застывать. Ещё секунду назад она блестела и стекала вниз, а после очередного выброса маны потускнела, стянувшись грубой коркой.

Секач тем временем перевернулся на спину, вдавливая торчащие наросты в дно. Под его весом глухо хрустнуло, где-то откололся кусок брони, но монстр даже не обратил на это внимания. На освободившееся место тут же налипла новая грязь, которую он с тем же успехом превратил в камень.

Да, Тарн не преувеличивал. Пока эта тварь барахтается в своей луже, ковырять её мечом можно долго. Особенно, если учесть, что спокойно стоять и ждать, пока мы найдём удобное место для удара, она вряд ли собиралась.

Вильям присел за стволом рядом со мной и тоже аккуратно выглянул вниз. Несколько секунд понаблюдав за секачом, он вернулся обратно и вопросительно посмотрел на меня, ожидая дальнейших указаний.

Я ещё раз глянул на монстра, прикинул пришедшие в голову идеи и выбрал самый очевидный вариант. Повернувшись к другу, негромко предложил:

— Ну что, на «камень, ножницы, бумага» решаем, кто будет выходить с ней махаться один на один?

Вильям уставился на меня с таким возмущением, что я едва не рассмеялся. Даже говорить ничего не требовалось, ведь вопрос: «Ты совсем охренел?» читался на его лице предельно ясно.

— Что, боишься проиграть? — хмыкнул я.

Друг лишь прищурился, продолжая смотреть на меня. Видимо, ждал, когда я наконец закончу нести чушь и перейду к делу.

— Нет в тебе авантюрной жилки, — цыкнул я и, не дождавшись ответа, продолжил: — Ладно, раз тебе этот план не нравится, предлагаю устроить монстру ловушку.

В целом я больше полагался как раз на этот вариант.

— И как ты предлагаешь это сделать? — впервые за разговор подал голос Вильям.

Говорил он шёпотом, стараясь не привлекать к нам лишнего внимания, и подобная осторожность была мне по душе. Под ногами ощутимо подрагивала земля, хотя секач всего лишь валялся в грязи. Что тут начнётся, если он решит с кем-нибудь сразиться, проверять не хотелось.

И вообще, лезть к нему на его условиях было бы глупо. Я же не собирался здесь собой так рисковать.

— Пока мы шли, я заметил тропинку между двумя каменными склонами, — пояснил я, кивнув в сторону, откуда мы пришли. — И там есть один очень удобный каменный навес.

— Хочешь туда заманить тварь? — моментально догадался Вильям.

— Надо посмотреть, получится ли обвалить этот навес, — пожал я плечами. — Если нет, придумаем что-то другое.

План был элементарным, так что долго объяснять его не пришлось. Вилл согласно кивнул, и мы уже начали подниматься, когда секач с новой силой бухнулся в грязь.

Земля под ногами содрогнулась, отчего сапоги поехали по размокшему склону. Я успел ухватиться за торчащий из ствола сук и удержался, краем глаза заметив, что друг вцепился в соседнюю ветку. Ещё бы немного, и наблюдать за монстром пришлось бы уже лёжа в грязи.

Выпрямившись, я с недовольством посмотрел под ноги. Сначала казалось, что почва здесь такая сырая из-за густых крон и дождя, пусть с него и прошло уже больше недели. Солнце в эту чащу почти не пробивалось, да и ветра не было, так что высыхать земле приходилось долго.

Однако теперь, после очередного толчка, в голову пришла другая мысль. А что, если дело не только в погоде? Тварь постоянно выпускала ману, превращая грязь на себе в камень, и вполне могла заодно рыхлить почву вокруг, не давая ей подсохнуть и схватиться коркой.

Для секача это было бы очень удобно. Не нужно искать новую лужу, когда старая высохнет, если можно поддерживать её самому и восстанавливать броню, сколько угодно. Конечно, пока это лишь догадка, но выглядела она вполне правдоподобно. Все же если в природе животные приспосабливаются к месту обитания самыми разными способами, то почему бы и магическим тварям этого не делать?

Ни в книгах об этом не упоминалось, ни Тарн ничего подобного не рассказывал. Я бы с удовольствием понаблюдал подольше, только сейчас перед нами стояла совсем другая задача. Поэтому, оставив любопытную мысль на потом, отступил от ствола и направился обратно в лес вслед за Вильямом.

Пока мы пробирались между деревьями, сзади ещё доносилось довольное хрюканье вперемешку с грохотом. Постепенно звуки стали тише, но расслабляться я не спешил, придерживая мешавшие ветки и всматриваясь в заросли впереди. Секач секачом, а других тварей в этом лесу тоже хватало.

Вильям шёл рядом, готовый в любой момент выхватить меч, и я держал руку поближе к своему. После всех наших прогулок уже подспудно ожидал, что сейчас из кустов что-нибудь выскочит и всё опять пойдёт по одному месту. Уж слишком часто нам «везло» на неприятности, чтобы просто взять и спокойно дойти куда требуется.

Однако в этот раз никто так и не напал. Мы перебрались через очередной поваленный ствол, обогнули густые заросли и вышли к знакомому склону без единого происшествия. Даже непривычно как-то.

То ли удача наконец решила нам улыбнуться, то ли местные монстры предпочитали не заходить туда, где прописался секач. Во второе верилось куда охотнее, особенно после того, что мы только что видели. Я бы на их месте тоже держался от такого соседушки подальше.

Впрочем, почему нас никто не попытался сожрать, можно было подумать и потом. Сейчас гораздо больше интересовало, получится ли воспользоваться замеченным навесом, который при первом взгляде показался мне подходящим для ловушки.

Тропинка проходила между двумя каменными склонами, сжимавшими её с обеих сторон. Справа скала поднималась почти отвесно, а слева над дорогой выдавались здоровенные глыбы, образуя широкий навес. Под ним темнела размокшая земля с утонувшими в ней камнями, дальше проход немного изгибался и скрывался за выступом.

Запрокинув голову, я прикинул размеры секача. Пройти под навесом он должен был спокойно, а вот места, чтобы метнуться в сторону, здесь почти не оставалось. Если удастся сбросить на него камни, отвернуть ему будет некуда.

Только сначала стоило понять, можно ли их вообще сбросить. Снизу всё выглядело достаточно внушительно, и, будь перед нами цельный кусок скалы, затея закончилась бы ещё до того, как началась. Ни я, ни Вильям такими ударами похвастаться пока не могли.

Обойдя выступ сбоку, мы начали подниматься по склону. Приходилось придерживаться за камни и корни, чтобы не съехать обратно, зато уже отсюда стало видно, что навес состоял из отдельных глыб. Они лежали вплотную друг к другу, местами наваливаясь на соседние, и были оплетены корнями росших выше деревьев.

Землю между камнями вымыло, оголив толстые тёмные жгуты, которые уходили в трещины и появлялись с другой стороны. Поднявшись повыше, я присел рядом с одним из таких переплетений и заглянул за ближайшую глыбу. Между ней и склоном проходила щель, а снизу камень уже почти ни на что не опирался.

Так, а вот это уже интересно. Чем внимательнее я осматривал навес, тем яснее становилось, что от падения его удерживают фактически одни корни. Они охватывали камни со всех сторон и крепко связывали их с деревьями наверху, не давая всей этой груде рухнуть на дорогу.

Перерубить их и навес обвалится сам. Причём глыбы здесь были такие, что, даже стоя рядом, я невольно старался не наваливаться на них лишний раз. При мысли, как всё это полетит вниз, настроение начало улучшаться.

Броня у секача, конечно, крепкая, но ведь и мы собирались уронить на него далеко не маленький булыжник. Под таким весом даже его каменная корка должна была проломиться. А если тварь не сдохнет сразу, то как минимум получит серьёзные ранения и окажется придавленной, дав нам с Вильямом время подойти и добить её. И это всё всяко лучше, чем встречаться с мана-зверем в открытом поле.

Честно говоря, лучшего места и искать не требовалось.

Я осторожно выглянул вниз, ещё раз оценил проход и уже собирался поделиться выводами с другом, когда взгляд вновь зацепился за корни. Вот тут и обнаружился маленький неприятный нюанс.

Их было слишком много. Толстые жгуты плотно переплелись между собой, под ними шли другие, а те, что на первый взгляд казались тонкими, дальше сливались в тугой пучок. Просто махнуть мечом разок и отправить секачу подарок на голову, увы, не получится.

Значит, тому, кто останется наверху, придётся изрядно постараться, причём времени у него будет в обрез. Пока один бежит по тропинке, второй должен успеть перерубить всё необходимое и обрушить навес. Замешкается хоть немного и приманка попадёт монстру на бивни быстрее, чем на него свалится первый камень.

Прикинув, сколько ударов понадобилось бы мне, я с некоторым сожалением посмотрел на Вильяма. Как ни крути, а с мечом он обращался гораздо лучше, да и силы у него было побольше. Оставлять на корнях следовало именно его, что весьма неприятным образом определяло мою роль в предстоящей охоте.

Вилл как раз осматривал камни и не сразу понял, что я на него смотрю. А когда заметил, удивлённо вскинул брови.

— Чего? У меня что-то на лице?

— Нет, дружище, — покачал я головой. — Просто думаю, как нам поступить.

— И что надумал? — поинтересовался он.

— Место хорошее, но чтобы заманить сюда монстра, нужна приманка.

— Так, скажу сразу! — тут же оживился Вильям. — В этот раз, когда будем скидываться на «камень, ножницы, бумага», ты угадать не сможешь! Так что можешь сразу готовиться к роли приманки!

Я невольно усмехнулся, услышав эту детскую уловку. Обычно друг правильно понимал, к чему всё идёт, и в девяти случаях из десяти я бы, действительно, попытался отправить вниз его. Но, к моему глубокому сожалению, сейчас наступил тот самый случай-исключение, когда подобная идея могла угробить нас обоих.

— Хорошо, как скажешь.

Вильям замер, явно не поверив своим ушам. Несколько секунд он смотрел на меня с откровенным недоумением, после чего подозрительно прищурился.

— Ты сейчас шутишь?

— Нет, не шучу, — пожал я плечами. — Я буду приманкой.

— Да ну на хрен, сработало… — неверяще пробормотал он.

Я лишь фыркнул и закатил глаза, пока на лице друга расплывалась довольная улыбка. Надо же, сколько счастья человеку привалило.

— На тебе задача — разрубить корни, когда я буду подбегать, — продолжил я, указав на переплетение у наших ног. — И подгадать момент так, чтобы камни завалили монстра, а не меня.

— Да вообще без проблем! — самоуверенно бросил Вильям, украв у меня фразу.

Глядя на его широкую улыбку, я с некоторым запозданием осознал, что только что доверил свою жизнь вот этому человеку. Интересно, когда же она свернула не туда, раз теперь моё выживание зависит от того, насколько точно Вильям понимает разницу между мной и кабаном?

— Эй, ты опять обо мне что-то плохое думаешь⁈ — негодующе воскликнул друг.

— Хватит читать мои мысли, чёрт побери! — возмутился я. — И вообще, как ты это делаешь?

— Да ты просто очень громко думаешь!

— Нельзя думать настолько громко, чтобы другой человек это слышал! — отбрил я его оправдание.

— А вот и можно! — по-детски бросил Вильям.

Я уже открыл рот, собираясь возразить, но на секунду задумался. Как вообще можно спорить с подобным аргументом? Правильно, только ответив настолько же убедительно.

— А вот и нельзя!

— А вот и можно!

— А вот и нельзя!

Следующие пять минут мы с упорством двух идиотов доказывали друг другу, можно ли думать громко. Вильям уступать не собирался, а я тем более, так что даже после того, как мы оба выдохлись и замолчали, на лице друга всё ещё читалась готовность продолжить.

— А вот и…

— Так, хватит! — крикнул я, перебивая его. — Иначе лишу тебя зарплаты!

— Да не платишь ты мне зарплату! — в сердцах воскликнул Вильям.

— Да потому что ты жрёшь за пятерых! — не остался в долгу я. — Вся твоя зарплата уходит на еду!

Друг открыл рот, но тут же закрыл, так ничего и не сказав. Видимо, даже ему было понятно, что с этим поспорить трудно. Как против фактов поспоришь?

— Ладно, давай завязывать с этим, — решил закругляться я.

Вообще, если быть до конца честным, затянул я этот глупый спор по одной простой причине. Мне совершенно не хотелось возвращаться к секачу и объяснять ему, что теперь он должен побегать за мной. Причём объяснять придётся так убедительно, чтобы эта туша, действительно, понеслась следом, словно грузовик, снося все стоящие на пути деревья.

Одно дело, придумать ловушку, и совсем другое — оказаться тем, кто должен в неё заманивать. Особенно, когда хорошо представляешь, чем может закончиться малейшая заминка. Однако корни от моего нежелания тоньше не становились, а Вильям всё так же владел мечом лучше меня.

Друг тем временем уже перестал улыбаться и неловко замялся, поглядывая то на меня, то на спуск. Видно было, что хочет что-то сказать, но никак не решается.

— Ладно, я это… чего хотел сказать-то… — буркнул он наконец. — Осторожнее там, что ли.

— Постараюсь, — усмехнулся я.

Скинув все лишние вещи, вроде мешков, верёвки и прочего и оставив на поясе лишь меч, я развернулся и направился к спуску, съехав по грязи к дороге. Сапоги скользили по размокшей земле, так что последние метры пришлось преодолеть быстрее, чем рассчитывал, придерживаясь за торчавшие сбоку камни. Выбравшись на тропу, я обернулся к навесу и тут вспомнил ещё один момент.

— Эй, Вильям!

Друг выглянул из-за камня, вопросительно посмотрев вниз. Я указал на участок дороги с другой стороны навеса.

— Натяни верёвку с той стороны. Закрепи на камнях два конца. Попробуем подломить монстру ноги, чтобы он споткнулся.

Вильям с сомнением оглядел моток, висевший у него на поясе. Видимо, тоже вспомнил размеры махины, которая должна будет тут пробежать, потому что следом на меня посмотрел уже без особого воодушевления.

— Давай-давай, не отлынивай. Верёвка у нас хорошая, крепкая, должна выдержать, — бросил я, хотя и сам не до конца верил в свои слова.

Но, как говорится, попытка не пытка, за спрос не бьют, да и лучше перебдеть, чем недобдеть. Больше никаких пословиц в голову не пришло, так что я решил завязывать с этими нервными высказываниями и, ничего больше не добавив, направился в сторону секача.

Вот только по мере того, как я удалялся от ловушки, на лице почему-то начала расплываться улыбка. Ещё недавно мне совсем не хотелось идти к твари, а теперь я ловил себя на том, что уже предвкушаю предстоящий забег не на жизнь, а на смерть.

Странная штука. В прошлой, размеренной жизни я бы вряд ли поверил, что могу добровольно полезть в подобное, да ещё и получать от этого удовольствие. Однако здесь сердце начинало биться чаще при одной мысли о том, что предстоит сделать, и вместе с опасением внутри поднимался азарт.

Когда одна ошибка отделяет тебя от смерти, приходится использовать всё, что у тебя есть. Все навыки, знания и силы, чтобы справиться с очередной подкинутой судьбой опасностью. И именно в такие моменты, когда от принятых решений зависело, переживу ли я следующий час, почему-то особенно остро ощущал себя живым.

Выходит, я тоже своего рода боевой маньяк, как Вильям? Отчасти, наверное, да, только беспокоиться по этому поводу совершенно не хотелось. Наоборот, всё больше казалось, что я наконец оказался на своём месте.

— Ну что, кабанчик? — предвкушающе оскалился я, ускорив шаг. — Проверим, кто из нас быстрее?