Глава 5

Вильям разобрался с последней тварью раньше, чем я успел нормально спуститься в погреб. Когда мои ноги коснулись каменного пола, пустошный гончак уже лежал возле стены с отрезанной головой, а друг вытирал клинок о его бок.

— Быстро ты, — бросил я, переводя взгляд с дохлой твари на лежавшие вокруг припасы.

Похвала вышла сама собой, но уже через мгновение мне стало совсем не до Вильяма.

На дворе и без того стояла глубокая ночь, а сюда лунный свет почти не проникал. Через открытый спуск падала лишь слабая сероватая полоса, которой едва хватало, чтобы не врезаться в стену.

Я несколько минут простоял на месте, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. И чем лучше начинал различать содержимое погреба, тем сильнее хотелось выругаться. Здесь будто маленький ураган прошёлся.

Кусок грифчатины, который грыз гончак, был изорван практически в фарш. Ещё несколько сложенных Дементием кусков мяса валялись на полу, на одном виднелись следы зубов, другой оказался исполосован когтями.

Досталось даже тем припасам, которые вообще не имели отношения к нашей добыче. Они даже мясом не были, чёрт побери! Их-то за что?

У одного мешка был распорот бок, что-то рассыпалось по полу, а рядом валялась опрокинутая деревянная тара, содержимое которой в темноте я толком рассмотреть не мог.

Вот только сильнее всего меня беспокоила туша грифона.

Я подошёл ближе и присел возле неё, стараясь разглядеть повреждения. На боку отчётливо виднелись свежие следы зубов и когтей, но насколько глубоко успела забраться тварь, понять при таком освещении было невозможно.

Если она просто погрызла мясо снаружи — неприятно, но переживём. А вот если добралась до внутренностей и повредила что-нибудь ценное, все наши сегодняшние планы на первые нормальные деньги могли закончиться прямо здесь.

Причём складывалось впечатление, что гончак вообще не столько ел, сколько специально портил всё, до чего мог дотянуться. Ну откусил ты кусок, сожрал и успокоился. На кой-чёрт было драть когтями остальное?

Я ещё раз оглядел погром и только теперь наконец связал происходящее с тем, что случилось утром. Грифон.

Запах его мяса наверняка разнёсся далеко за пределы крепости и привёл сюда стаю. Учитывая обоняние этих тварей, которое сама система любезно отметила в «Оценке», удивляться вообще было нечему.

И тут в голове щёлкнуло ещё кое-что. А сам грифон почему прилетел?

Я медленно выпрямился и нахмурился, прокручивая вчерашний вечер. Очень хотелось поверить, что молодая тварь просто пролетала мимо, увидела нас и решила перекусить, только место для охоты она выбрала откровенно странное.

Лес находился в нескольких километрах отсюда, а вокруг крепости раскинулось открытое поле. Плюс в этих землях жили люди, причём далеко не самые беззащитные, поэтому хищнику специально лететь в сторону человеческих поселений ради случайной добычи было рискованно даже с поправкой на молодость и дурость.

А вот запах мяса всё менял.

Вчера вечером Марфа готовила двух кроликов на открытом огне. Аромат жарящегося мяса наверняка тянулся по округе ещё долго после ужина, и если грифон оказался где-нибудь неподалёку, вполне мог его учуять.

Получалась крайне неприятная цепочка. Сначала мы пожарили крольчатину и, возможно, приманили грифона, потом убили грифона, запах его туши привёл пустошных гончаков, а теперь я стоял посреди разгромленного погреба и размышлял, кто придёт жрать уже гончаков.

Над последней частью даже шутить почему-то не хотелось.

Если догадка верна, любой приготовленный на открытом огне кусок мяса превращал крепость в бесплатную столовую для всей местной фауны. Возможно, никто и не придёт, а возможно, очередной желающий откусить от меня кусочек заявится уже завтра.

Я цыкнул и вспомнил наши великолепные стены. Точнее, то, что когда-то называлось стенами.

Эти укрепления могли остановить разве что очень ленивого путника, которому станет лень перелезать через груду камней. Голодную тварь они не задержат даже на минуту, а с учётом развороченных ворот вообще можно было сразу повесить табличку: «Добро пожаловать».

Нормально защитить крепость сейчас тоже было нечем. На восстановление стен потребуются рабочие, камень, древесина, инструменты, еда для всех этих людей и столько денег, что мой небольшой запас золота закончится раньше, чем мы доберёмся хотя бы до половины периметра.

Нужен был постоянный доход. Ну или клад.

Желательно огромный, полный золота и лежащий прямо под домом, чтобы ещё и копать не пришлось. Только почему-то судьба пока предпочитала подкидывать мне не сундуки с сокровищами, а грифонов и голодных шакалов. Впрочем, я изначально не рассчитывал, что все будет просто.

— Вот же невежливая тварь, — буркнул я и пнул мёртвого гончака носком сапога. Туша едва качнулась, а я раздражённо махнул рукой в сторону разгромленного погреба. — Ну взяла бы кусок, ну сожрала, ну ладно. Остальное-то портить зачем?

Вильям рядом хмыкнул, но отвечать благоразумно не стал. Я же тяжело выдохнул и уже собирался внимательнее проверить тушу грифона, когда до слуха донёсся какой-то новый звук.

Тук-тук-тук-тук.

Сначала тихо, почти на границе слышимости, а затем всё громче. Сотни мелких ударов сливались в непрерывную дробь, будто кто-то рассыпал по крыше целый мешок камешков.

Я поднял голову и несколько секунд прислушивался. Звук шёл сразу отовсюду — сверху, со стороны двора, от стен, и с каждой секундой становился только сильнее.

Это ещё что такое?

Через открытый спуск в погреб вдруг упала первая крупная капля и разбилась о каменную ступень. За ней прилетела вторая, третья, а уже через несколько мгновений снаружи загрохотало так, что сомнений не осталось.

Это был дождь. Нет, судя по звуку, ни хрена не дождь. Настоящий ливень.

Я широко раскрыл глаза и медленно посмотрел на вход в погреб. Одна деревянная створка после визита гончаков была расколота, вторая держалась кое-как, а по ступеням уже начинала стекать первая вода.

Потом взгляд опустился на разбросанные припасы. Ещё немного — и вдобавок ко всему погрызенному добру мы получим мокрое погрызенное добро.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Я перевёл взгляд на Вильяма. Тот почему-то сразу поднял обе руки, словно собирался сдаваться.

— Слушай, ладно, тварь спряталась, и я её пропустил, каюсь, — торопливо начал он, совершенно серьёзно глядя на меня, пока оправдывался. — Но дождь я честно не вызывал!

Я несколько секунд тупо пялился на него, осознавая его слова.

— Нашел время шутить! Зови Дементия с Марфой, будем вытаскивать всё, что осталось! — рявкнул я и махнул в сторону лестницы.

Если вода сейчас хлынет сюда нормально, через полчаса спасать будет уже нечего. Да какие полчаса, с таким ливнем хватит и десяти минут.

Вильям моментально сорвался с места и помчался наверх. И мне даже показалось, что на его лице на долю секунды мелькнуло облегчение.

Он что, правда, решил, что я собираюсь обвинить его в дожде? Ну да, я вроде как главный, но я же не настолько сумасшедший.

Я замер. Стоп. То есть он считает меня настолько сумасшедшим, что способен обвинить его в несвоевременном дожде? Он что, совсем берега попутал⁈

Я тряхнул головой и быстро направился к припасам. Разбираться с этой наглой клеветой будем потом, а сейчас у нас буквально начинало смывать еду.

Я первым схватил те куски мяса, до которых гончак добраться не успел. Сейчас они казались самым ценным из всего, что ещё оставалось в погребе, а значит, спасать их стоило в первую очередь.

Вода тем временем уже добралась до лестницы. По краям каменных ступеней стекал тонкий ручеёк, который пока выглядел безобидно, но с каждой секундой становился шире.

А ведь дождь начался всего несколько минут назад. Очень обнадёживает.

Прижав мясо к груди, я поспешил наверх и едва не поскользнулся на мокрой ступени. Пришлось сбавить шаг и внимательнее смотреть под ноги.

Наконец выбравшись наружу, я сразу понял, что неприятности только начинаются. Небо полностью затянуло тяжёлыми тучами, луна исчезла, а вокруг стало настолько темно, что дальше нескольких метров я различал только расплывчатые силуэты.

Современного освещения здесь, разумеется, не существовало. Ни фонарей на улицах, ни лампочек, которые можно щёлкнуть выключателем, а из доступных вариантов оставались костры, факелы и магические светильники.

Последние даже светили куда лучше обычного факела. Только стоили они столько, что прямо сейчас я мог позволить себе разве что посмотреть на такой светильник в лавке, вздохнуть и пойти дальше.

Поэтому приходилось почти на ощупь пробираться к дому под хлеставшим в лицо холодным дождём. Через несколько шагов я услышал торопливый топот спереди и различил в темноте два приближающихся силуэта.

Вильям бежал первым, за ним спешил Дементий. Марфы рядом не было, и я уже открыл рот, собираясь спросить, куда она делась, но друг меня опередил.

— Марфа осталась внутри, — громко пояснил Вильям, перекрикивая шум ливня. Он на ходу придерживал ножны, чтобы те не били по ногам, и добавил: — Одного гончака мы уже пропустили. Если ещё какой-нибудь где-то затаился, пусть лучше она сидит за закрытой дверью.

Я коротко кивнул. После сегодняшней ночи проверять, не осталось ли где-нибудь ещё одной особенно хитрой шавки, действительно, хотелось меньше всего.

— В погребе уже ручей течёт! — крикнул я, показывая мясо в руках. — Вытаскиваем всё, что осталось целым, и быстро!

Дементий замялся и почему-то виновато отвёл взгляд. Даже в темноте было заметно, как мужик переминается с ноги на ногу, явно собираясь сообщить ещё одну замечательную за эту ночь новость.

— Ваше Благородие… дома-то прятать особо негде, — наконец произнёс он и почесал мокрую голову. — Крыша у нас подтекает.

Я уставился на него. Несколько секунд мне казалось, что я просто неправильно расслышал из-за дождя.

— В смысле подтекает? — переспросил я, даже забыв про поклажу в руках. — Вы же там живёте!

Дементий сразу понял по моему лицу, что объясняться лучше побыстрее. Мужик замахал руками и заговорил почти без остановки.

— Да я починить собирался, честно, Ваше Блгородие! Вот буквально на днях! — затараторил он, отступив на полшага. — Сейчас дождей обычно не бывает, не сезон ещё. Я думал, успею до первых…

Он осёкся и поднял голову к небу, будь оно неладно.

Да уж, с погодой нам сегодня особенно повезло. Из всех возможных ночей этот грёбаный ливень решил начаться именно тогда, когда погреб лишился нормальной двери, запасы были разбросаны по полу, а единственная пригодная для жизни крыша внезапно оказалась не такой уж пригодной.

— Всё добро тащим внутрь, — решил я, прижимая мясо покрепче. — Вытащим, что ещё цело, а потом будем заделывать дыры. Хоть как-нибудь.

Вильям и Дементий тут же побежали к погребу, а я развернулся к дому. Перед тем как скрыться внутри, всё-таки крикнул им вслед:

— Ноги там не переломайте! Ни хрена же не видно!

Предупреждение было нелишним. Сам я несколько минут назад чуть не навернулся на мокрой лестнице, а теперь эти двое собирались носиться по ней туда-сюда с грузом в руках.

Ещё только лекаря мне сейчас не хватало искать. Или, не дай боги, могильщика. Раз уж богов в этом мире несколько, то и выражение пришлось немного обновить.

В доме оказалось немногим светлее, зато Марфа уже успела разжечь очаг и теперь суетилась с какой-то посудой. Я быстро оглядел комнату, выбирая место повыше, и остановился на столе.

Даже если вода каким-то чудом доберётся внутрь и начнёт заливать пол, до столешницы ей ещё нужно будет очень постараться добраться. Поэтому я сгрузил туда мясо и сразу развернулся обратно.

Марфа только успела удивлённо посмотреть на мою мокрую с головы до ног тушку, когда я снова выскочил наружу. Объясняться было некогда, потому что из погреба уже выбирались Вильям с Дементием, каждый с чем-то в руках.

Следующие несколько минут превратились в непрерывную беготню. Мы таскали мясо, мешки, какую-то деревянную тару и всё остальное, что ещё можно было спасти, а Марфа принимала добро внутри и складывала его, куда удавалось.

С каждой новой ходкой ситуация в погребе становилась хуже. Ручеёк на лестнице быстро превратился в настоящий поток, вода уже плескалась по каменному полу и растекалась во все стороны.

На очередной спуск мы с Вильямом отправились вместе. Стоило добраться до нижней ступени, как сапог почти по щиколотку ушёл в холодную воду.

Я остановился и огляделся. Всё, что лежало прямо на полу, можно было списывать. Часть припасов намочило, часть успел испортить гончак, а остатки вокруг туши грифона сейчас уже было невозможно отличить от грязной каши в темноте.

— Ладно, нам здесь больше нечего ловить, — бросил я, разглядывая воду вокруг ног. Затем посмотрел на Вильяма и добавил: — Разве что рыбу. Удочка есть?

Друг лишь фыркнул на это, уже привыкнув к моему юмору. Мы развернулись и полезли обратно наверх, потому что даже мой оптимизм не позволял увидеть смысл в попытке спасти размокший мешок из лужи.

В доме нас встретила следующая картина прекрасной новой жизни. Марфа расставляла по комнате миски, кастрюли и вообще всё, во что можно было собирать воду, а с потолка уже капало сразу в нескольких местах.

В одном углу вода стекала почти непрерывной струйкой. Я медленно перевёл взгляд с потолка на Марфу, потом на Дементия, который вошёл следом за нами, и наконец на Вильяма.

Ночь обещала быть долгой. Правда, оказалось, что это я ещё очень сильно недооценил масштаб бедствия.

Ливень не закончился ни утром, ни днём. К вечеру он всё так же барабанил по крыше, а когда наступила следующая ночь, я уже начал подозревать, что кто-то наверху решил проверить мою крепость на плавучесть. Иначе это было сложно объяснить.

Первые часы мы занимались почти исключительно тем, что переставляли посуду под новые протечки. Стоило одной миске наполниться, её нужно было хватать, выливать наружу и возвращать обратно, потому что через несколько минут она снова начинала переполняться.

В какой-то момент мне всё происходящее стало напоминать старые мультфильмы, где герои сидят в дырявой лодке и без остановки вычерпывают воду, пока та прибывает быстрее, чем они успевают работать. Только лодкой теперь был наш дом, а вместо весёлой музыки на фоне грохотал дождь. Совершенно другой уровень погружения.

Погреб мы временно бросили. Вода туда всё равно продолжала стекать, так что первым делом нужно было спасать единственное место, где мы вообще могли жить и хранить оставшиеся припасы.

* * *

На следующий день мы с Вильямом полезли разбирать соседние развалины прямо под дождём.

Нужны нам были доски, балки, куски кровли и вообще всё, чем можно заткнуть дыры хотя бы до нормального ремонта.

Вот только очень быстро выяснилось, что развалины потому и назывались развалинами. Большая часть древесины успела сгнить, некоторые балки рассыпались почти от одного удара, а доски после нескольких лет под открытым небом годились разве что на растопку.

Точнее, годились раньше, когда были сухими.

Хорошие куски приходилось буквально выискивать среди груды мусора.

Инструментов тоже катастрофически не хватало. Где-то приходилось орудовать одним старым топором на двоих, где-то мы вообще разбирали завалы руками, вытягивая подходящие доски из-под камней.

Дементий остался возле дома. Он продолжал заделывать самые опасные места тем, что попадалось под руку, следил за Марфой и заодно присматривал за окрестностями после ночного нападения.

А мы с Вильямом носились по крепости как два проклятых разнорабочих.

Но ничего, когда-нибудь и на нашей улице будет праздник, а пока работать, барон, солнце ещё высоко. Где-то там, за чёрными тучами.

Когда подходящей древесины в развалинах окончательно перестало хватать, пришлось вспомнить про найденный валежник.

Я уже тогда радовался, что система отметила его на карте, но совершенно не думал, что воспользоваться находкой придётся настолько быстро.

До леса мы добрались под дождём и вернулись оттуда ещё более мокрыми. Ветки, небольшие брёвна, более-менее целые куски древесины — тащили всё, что физически могли унести и что хотя бы теоретически годилось для ремонта.

Вильям, конечно, мог взять больше меня. Только даже его энтузиазм заметно поубавился после третьей ходки, когда за плечами уже был очередной мокрый ствол, а под ногами хлюпала размокшая земля.

За двое суток я успел возненавидеть дождь примерно так же сильно, как когда-то «дорогих» родственничков.

Мы латали крышу, меняли сгнившие доски, подставляли подпорки, перекладывали самые повреждённые участки и каждый раз находили новую дырку, стоило решить, что основное уже сделано.

Некоторые места приходилось переделывать по два раза, потому что мокрая древесина вставала криво или очередная старая балка не выдерживала нагрузки.

Параллельно мы соорудили хоть какую-то защиту для входа в погреб. От прежних створок после гончаков осталось слишком мало, поэтому пришлось собирать новую заслонку буквально из того, что удалось найти.

Полноценной дверью я это сооружение не назвал бы даже под угрозой пыток. Несколько досок, две поперечные планки, примитивные крепления и куча надежды на то, что следующий дождь хотя бы не будет литься внутрь напрямую. Но работало, а это главное.

К утру третьего дня дождь всё-таки стих.

Последнюю щель на крыше мы закончили латать почти на рассвете, а чуть позже привели в порядок и заслонку погреба. Вода внутрь больше не текла, дом перестал напоминать решето, а все уцелевшие припасы наконец можно было убрать под нормальную крышу.

Я выпрямился после очередной работы и с удовольствием подставил лицо солнцу, которое впервые за несколько дней показалось из-за серых облаков. Тёплые лучи приятно коснулись кожи, а я сладко потянулся, чувствуя, как наконец начинает отпускать затёкшую спину.

Бедная моя поясница. Мне ведь ещё в прошлой жизни говорили её беречь, а я тут несколько дней подряд таскаю брёвна, камни и мешки.

Вот спрашивается, зачем я столько лет пытался выбиться в начальники? Чтобы после перерождения снова работать руками?

Я недовольно повёл плечами и ещё раз потянулся. Ворчал я, конечно, больше для порядка, потому что смотреть на сухую крышу после нескольких дней непрерывной возни было чертовски приятно.

И именно в этот момент перед глазами вспыхнуло голубоватое системное окно.

[Выполнены минимальные условия!]

[Функционал Системы Лорда расширен!]

[Строительство частично разблокировано]