Глава 10

Не чувствую ни рук, ни ног. Вопреки моим опасениям я в сознании, только толку от этого никакого. Не могу открыть глаза, даже пошевелить пальцем, сейчас это вообще кажется чем- то запредельным. Интересно, так ли чувствуют себя люди, что впали в кому? Меня тупо парализовало.

Страх испарился, его больше нет, ничего нет. Будто и меня тоже нет, я не в себе, не в своём теле. Сознание настолько искажено, что забываю — кто я, где я и с кем. Где-то вдалеке, словно под толстыми стеклом, слышу голоса, мужской и женские, но совсем невнятную речь. Ощущение полёта периодически меняется на состояние падения в глубокую бездонную бездну. Я не понимаю, действительно ли меня куда-то несут, а может везут или это последствия той дряни. Ничего реального вокруг. Ничего даже похожего на реальность. Самой себя как- будто нет, нет осознания себя человеком. Но при этом есть какой-то кусок сознания, который не понимая кто он и что он, испытывает дикую пытку. Хочу закричать, а ещё больше разрыдаться, громко, в голос, но ничего не получается. Эйфория ушла и остался сплошной страх. Кажется, что не сходишь, а уже сошёл с ума. Умираешь или уже умер. Жутко, очень. Особенно понимать, что вроде как смерть пришла и ты с ней покорно смирился. Вспышка яркого света, хочется прикрыть веки ладонями, потому что глазам больно. А потом сплошной кайф, все тело накрывает тёплая волна, которая постепенно увеличивается в размере. Слышу громкий и протяжный стон, наверняка мой. Бьёт крупная дрожь, но все равно никакой власти над собой я по-прежнему не имею. И все закончилось, наступила темнота и кажется снова могу дышать ровно, наконец-то отключаюсь.

Пробуждение было ужасным, сначала я было решила, что снова в трансе, но нет. Удалось открыть глаза. Я дезориентирована. Сколько прошло? Час? Два? Десять? Горло жгло от сухости, язык будто приклеен к нёбу. С лёгкостью отдала бы все ценности, которые имею, за глоток воды. По виду из окна понимаю, что сейчас ночь, либо ранее утро. Зимой сложно ориентироваться во времени. Голова кружится, мешает сфокусировать взгляд на чем-нибудь одном. Комната мне точно не знакома, а осознание того, что я абсолютно голая и на моем животе лежит крупная мужская ладонь, погружает мой мозг в ужас. Дыхание учащается, понимаю, что вот — вот меня накроет истерика, паническая атака уже буквально на пороге. Судорожно пытают вспомнить последний часы своей сознательной жизни, ничего не получается. Сердце бьётся сильнее обычного, мне кажется — я слышу каждый его удар. Кожа головы адски болит из-за того, что в неё больно выпиваются шпильки. Шпильки? Сразу вспоминаю про свою прическу, свадьбу, как мне стала плохо и Диму. Что он творил со мной в кладовке. Пытаюсь рассмотреть лежащего рядом мужчину, но лица не видно, оно повернуто в противоположную от меня сторону. Нужно бежать! Причём срочно.

Мышцы болят, вообще все тело ноет, ломит как при высокой температуре. Не без труда удалось убрать с меня его руку, мои же словно затекли от неудачного положения. Будто тысячи мелких иголочек впиваются в кожу моих конечностей. У меня получилось принять сидячее положение, это уже хорошо. Но тяжесть головы теперь ощущается особенно сильно. Поочерёдно с помощью рук свешиваю ноги с кровати, а левой ладонью хвастаюсь за тумбочку, что стоит рядом. Мне ещё предстоят поиск одежды, хотя в нынешнем моем состоянии это будет очень сложно. Долбанный квест, что мне не по зубам. Одежда, телефон и побег из этой квартиры. Три чёткие цели, нужно взять себя в руки. Встать, выйти на воздух и потом уже решать куда идти в первую очередь. Разрываюсь между больницей, полицейским участком и домом.

Уверена, что у меня был секс, но так это называть не стоит. Больше подходит изнасилование. Только думать сейчас об этом не стоит, потом, когда я выберусь из этой квартиры. Провожу рукой между ног, дискомфортно, как после долгого и не особо нежного полового акта. Влажно, но не настолько сильно, чтобы принять эти выделения за сперму. Он предохранялся, что очень радует. Если вообще можно чему-то радоваться в данной ситуации.

Одной рукой опираюсь на все ту же прикроватную тумбу, другой на кровать. Делаю несколько глубоких вдохов и на очередном выдохе все же пробую встать. Ноги совсем не держат и руки так же слабы. Пытаюсь до последнего удержаться, но нет. Падаю на пол, а вместе со мной и стакан, который я неуклюже смахнула с тумбы. Он был полно, теперь вместе с осколками по полу растекается холодная жидкость. Звон разбитого стекла сродни грому среди ясного неба. Страшно! До холодно пота жутко. Вдруг ноги отказали? Левая рука тут же окрашивается в тёмный цвет, видимо неудачно упала на остатки, что когда — то были стаканом. Боли нет, надеюсь, что это просто шок. Хотя понимаю, что до конца меня все же не отпустило. Тошнота, гул в ушах и сильнейшее сердцебиение. А ещё своим поступком наделала много шума. Возня позади меня, а затем яркий свет заливает все пространство комнаты. Только успеваю нащупать подушку, которую тут же пачкаю кровью, прикрываю ею тело. Дима выглядит сонным, хмуриться, видно, что сам пытается вспомнить события минувших часов. Парень полостью обнажен, но его это ни сколько не смущает. Лицо его принимает озадаченная выражение, взгляд медленно скользит по мне, останавливается на кровавом запястье, а затем приближается уверенным и быстрым шагом.

— Не… Не подходи! — Меня трясёт, что даже зубы стучат, будто от холода, но это все ужас. Так страшно мне не было ещё никогда. Грудь и горло сводит болезненным спазмом, но каким-то чудом все же удаётся сдержать рыдание. Ещё крепче прижимаю к себе подушку. Уверена, что если останусь в живых, кошмары будут преследовать меня ещё долгое время.

Парень останавливается, опять переводит взгляд на мою руку и снова приближается.

— Я просто тебе помогу. Ты сидишь на стёклах, у тебя рука в крови. Я просто тебя подниму. Самой тебе не встать.

Чётко поговаривает каждое слово, делая между ними короткую паузу. Общается как с умалишенной, может я теперь такой и являюсь.

— Нет!

Но ему на моё нет по-прежнему все равно. Парень больше на меня не смотрит, всё внимание направлено вниз, на пол. Боится наступить на стекло или же поскользнуться на скользком от воды линолеуме.

Не дожидаясь помощи сама предпринимаю попытку подняться. Это сложно, учитывая то, что свободном доступе только одна рука, вторая занята обороной моей наготы. Рухнуть на пол мне не дают крепкие мужские руки, что поднимают меня и мгновенно усаживают на кровать.

— Дай мне руку! У тебя и бедро тоже порезано. Или это кровь из ладони?

Стараюсь отползти, а на деле просто отшатнуться, на большее силенок не хватает, лишь бы избежать прикосновений.

— Ты реально считаешь, что это меня сейчас заботит? — в вопрос вкладываю всю свою злость, на которую только способна.

— Это заботит меня, — строго отвечает он, пытаясь отобрать у меня подушку.

Но это у него не получится, ни за что. Даже под дулом пистолета не отдам.

— Думаешь, эта ничего не значащая помощь как-то уменьшить твой срок? — наверно совершаю сейчас огромную ошибку. Нельзя говорить психу, что он больной, так же нельзя грозить насильнику тюрьмой.

Но Диму это не разозлило, наоборот, снисходительно улыбнулся, будто я малолетний ребёнок, который говорит всякие глупости, и в силу его возраста, ему это позволительно.

— Что тебя так забавляет?

Ненавижу! Делает несколько шагов в сторону своей половины кровати, подбирает какую-то тряпку. Хвала небу, это трусы, которые он тут же на себя натягивает. После положительной паузу, так и не услышав ответ на свой вопрос, задаю новые.

— Где моя одежда? Телефон? Чем ты меня накачал?

— Сначала покажи свои порезы, только потом мы поговорим.