Глава 29

Пока Олег звонил и решал проблему, я, чтобы не мешать ему, подошла к костру и села в складное походное кресло. Как быстро и странно меняется моя жизнь. Она несет меня вперед, как река – то спокойная, то бурная. Иногда я пытаюсь плыть против течения, но у меня ничего не получается, и я отдаюсь на волю волн. Я не пыталась вернуть Матвея, не боролась за него. Сдалась сразу. А зачем бороться за человека, который тебя больше не любит, которого ты раздражаешь? Я не стану подавать на алименты. Не хочу, чтобы он имел хоть какое-то отношение к моему ребенку. Матвей сам сказал: «Хорошо, что у нас нет детей». Не нужны мы ему, и не надо! Как я могла так ошибиться в Матвее? Почему раньше не увидела его истинное лицо? Влюбленность ослепляет, мы не замечаем недостатков любимого, ищем оправдания их подлым поступкам, не можем трезво смотреть на происходящее. Пожалуй, Олег прав, и я испытывала не любовь к Матвею, а влечение. Иначе почему так быстро вычеркнула из своей жизни? Да, мне было больно. Больно и сейчас. Но не от того, что Матвея нет рядом, не от того, что я не могу без него дышать. Я просто злюсь на его вероломство, на зря потраченное время. Нет, это была не любовь… Если бы уметь отличать истинное чувство от влюбленности. Увы, это невозможно. Зашуршала опавшая листва. Ко мне шел Олег, держа в руках смотанные рыболовные снасти. – Уезжаем? – поднялась я. – Нет, с какой стати? Я позвонил Курбатову, обо всем договорился. А клева нет. Похоже, в озере плещутся лягушки, а не рыба. Лучше я посижу у костра. Люблю запах дыма. – Я тоже, – поуютнее закуталась в плед. Мысли о Наташе невольно лезли мне в голову. Ничем не оправданное беспокойство шевелилось в груди. Вроде, мне и дела нет до нее и Матвея. А все равно как-то тревожно. – Ты расстроилась? – Олег сделал бутерброды, положил на тарелку и протянул мне. – Нет. Но… Я не то что волнуюсь за нее, но на душе как-то неспокойно. Не знаю, почему. – Ты очень добрая. И очень ответственная. Нельзя брать на себя заботу о всем мире. – Я и не беру. – Берешь, – продолжал улыбаться Олег. – Ты слишком о многом переживаешь. Надо абстрагироваться, проще смотреть на вещи. – Не могу, – призналась я. – Но я буду учиться. Еда на природе имеет особый вкус. Я жевала обычный бутерброд, а он казался мне пищей богов. – Спасибо, что вывез меня в лес, – я смотрела, как на противоположном берегу деревья отражались в воде озера. – Тут так красиво. И тихо. – Будем выезжать за город почаще. Тебе и ребенку полезно дышать свежим воздухом. Я не возражала. Вечер наступил неожиданно. Похолодало, сизый туман поплыл над водой, небо окрасилось алыми и желтыми мазками. Закат прошелся по нему широкой кистью художника. Грибы Олег хотел отдать мне, но я отказалась. – Лучше забери, я не умею с ними обращаться. И, если честно, мне их совсем не хочется чистить. А мама придет только завтра. – Да ты лентяйка! – рассмеялся Олег. – Еще какая! – ответила в тон Олегу. – Кстати, обещал, что угощу тебя жареной картошкой с грибами. Приглашаю завтра к себе на обед. Я заеду в полдень. Покажу тебе свой дом, сад. У меня хороший бассейн. Тебе полезно плавать. Верно? – Верно, – не знаю, влезу ли я в купальник? Все-таки живот у меня уже заметен. – Но не хочу отвлекать тебя. Может, в другой раз? – мне и любопытно было, как живет Олег, и не хотелось мешать ему. – Отвлекать от чего? От отдыха? Воскресенье – отличный день, чтобы повалять дурака перед началом трудовой недели. На это мне возразить было нечего. Раз так, я испеку свой фирменный пирог с шоколадной глазурью и вишней. Олегу не скажу – знаю, он начнет меня отговаривать. Скажет, что мне вредно стоять у горячей плиты. Но я же не инвалид, я всего лишь беременна. Из леса я привезла золотые листья клена, гроздья алой рябины и отличное настроение. Яркий осенний букет поставила в вазу на кухне и принялась за пирог. Зазвонил мобильник. Это был Матвей. При других обстоятельствах я бы не ответила на его звонок. Сомневалась меньше мгновения и взяла трубку. Услышала голос не Матвея, а Наташи. Злое шипение: – У меня выкидыш. Будь ты проклята! Ты и твой ребенок! Чтоб вы оба сдохли! Трубка выскользнула у меня из руки, ударилась об пол. Экран продолжал светиться. Наташа завершил вызов, а я боялась прикоснуться к мобильнику. Что со мной? Я испугалась проклятья? В случившемся несчастье нет моей вины. Я не желала зла ни Наташе, ни Матвею, ни тем более их нарожденному ребенку. Тряхнула головой, прогоняя глупые мысли. Подняла мобильник, положила на край стола. Все это ерунда. Что бы не сказала Наташа, не надо обращать на это внимания. Она в отчаянии, ищет виноватого. И, разумеется, виновата во всем я. Кто же еще? Не буду думать о ее проклятье. Слова это всего лишь слова. Нельзя позволять им влиять на свою судьбу. Пустой звук, не имеющий веса. Но как можно желать подобные страшные вещи другому человеку? Как можно проклинать невинного младенца в утробе матери? Он-то в чем виноват перед ней? Откуда в Наташе столько злости? Вначале она казалась мне доброй, сердечной, отзывчивой. Не слишком ли часто я ошибаюсь в людях? Не слишком ли доверяю им? Вот и с Олегом тоже все непонятно. Мы терпеть не могли друг друга. А теперь между нами такая дружба. Искренен ли он со мной? Не успела я подумать об Олеге, как он позвонил. – Привет, чем занимаешься? – в его интонации я уловила напряжение. – Пирог пеку, – призналась я. – Значит, все хорошо? – Хорошо, – не слишком уверенно соврала я. Похоже, он уже знает о несчастье. И не хочет, чтобы я сильно переживала. Чужое горе так или иначе всегда задевает душу, волнует. – Вот и отлично. Я просто напомнить, что завтра заеду за тобой в час дня. И не увлекайся готовкой. Не нужен тебе пирог. Тебе надо отдыхать, а не у плиты стоять. Я улыбнулась – Олег все-таки высказался о пироге. Страх ушел. Вернулось спокойствие и уверенность. Погладила живот. Все у нас будет хорошо, никакое проклятье отчаявшейся женщины не принесет нам вреда.