Глава 19

День спустя я поила мужа кофе со сливками и смотрела на него с отвращением, которого он не замечал. Смотрела на него, а видела ту фотографию, которую мне показала Лилечка. На ней глаза мужа горели огнём, взгляд был полон жизни. Сейчас – потух, как спичка.

Два дня спустя я накладывала мороженое ему в миску и видела перед собой бесхребетного слюнтяя, а не мужчину, которого полюбила и которому сказала «да».

Играла с сыном и напитывалась презрением к человеку, который не находит времени на своего ребёнка.

Вместе с тем к нам в гости стал чаще захаживать Давид Покровский. Я не боялась разоблачения, не боялась правды, но он стал вести себя даже скромнее со мной, чем до того дня. Ни намёком, ни словом не дал понять, что что-то было. Он был собраннее, серьёзнее, и эта серьёзность пугала меня сильнее, чем что бы то ни было.

Больше не исходило от него пошлых шуток, бывших в норме ранее, не было провокационных взглядов или жестов.

И если бы я могла забыть, то он бы позволил мне это. И я бы так и сделала. Если бы могла…

Но мне никогда не было так хорошо, как в тот день. Щеки и грудь покрывались краской и горели, стоило вспомнить хоть на миг, и этого было достаточно. Я могла вспомнить в самый неподходящий момент: на работе, вновь раздражая своей несобранностью Еву, на йоге, за рулём машины. И стала по-настоящему опасной из-за навязчивых мыслей и воспоминаний, но ничего не могла с собой поделать – перед глазами то и дело возникал хищный прищур мужчины, его руки, увитые голубыми венами. Его хриплый тембр голоса навещал меня во снах и заставлял просыпаться, изнемогая от тянущего чувства.

В один из таких дней Давид снова навестил наш дом.

– Рады видеть, – Виктор пожал ему руку и пригласил в гостиную. В последнее время он пристрастился к нашему бару, поэтому я неодобрительно посмотрела на него, когда он вновь открыл шкафчик. Учитывая, что минуту назад Егор носился вокруг него и просил отвезти в парк.

– Витя, Егор здесь, – сказала строго, но муж отмахнулся.

– Егор, взрослые так отдыхают.

Я видела, как стремительно рушатся наши родительские отношения – раньше он бы ко мне прислушался. Раньше он бы не пренебрегал собственным сыном и тем, какой пример он подаёт.

– Ты обещал свозить сына в парк, – напомнила я, сложив руки на груди. – Всю неделю обещал.

– Да-а-а, пап! – оживился сын и потянул отца за рукав рубашки. – Обещал! Обещал! Там, где вату сладкую делают.

Я хмыкнула, смотря на несчастное лицо мужа. Да, он уже не раз обещал что-то нашему сыну, чтобы тот отстал от него и не мешал предаваться страданиям по любви за дверьми туалета. А теперь пришла пора расплаты – Егору было скормлено слишком много завтраков, он сыт ими по горло и твёрдо намерен получить обещанное. Видела по глазам.

– Поедем, пап? Я мяч возьму, поиграем в футбол? Я у ворот буду…

– В другой раз, я же сказал! Ты не видишь, что у отца гости? Яна! – прикрикнул Витя, и Егор тут же отпустил его руку и обиженно отвернулся, опустив глаза в пол. В них блеснуло разочарование, но мальчик не расплакался – постеснялся при Давиде или просто научился быть мужчиной больше, чем его взрослый отец.

– Не расстраивайся, милый, папа не может, – сказала я, опустившись к нему на корточки. – Сходим завтра по дороге из садика.

– Нет, я обещал бабуле, что завтра буду у неё… – сказал сынок, и я хлопнула себя ладонью по лбу. Точно, мама спрашивала, может ли забрать Егорку сегодня вечером или завтра днём.

– Витя, – угрожающе протянула я и зыркнула на него снизу вверх. Муж поджал губы.

Неохотно посмотрел на часы и замялся. А потом произошло то, чего я никак не могла предугадать.

Давид прочистил горло, привлекая к себе внимание.

– Я еду в ту сторону на встречу, как раз в районе парка, – сказал он как бы промежду прочим. – Могу подкинуть Яну с парнем, – пожал плечами на растерянный взгляд моего мужа. – Поест ваты, погуляет, а я как освобожусь – отвезу их домой.

– Ну что ты… – замялся Витя.

– Мне не сложно, – твёрдо сказал мужчина. – Одевайтесь.

И я поплыла. Опять.

Восторгу Егора не было предела всю поездку – он у меня мальчик любознательный, интересуется не только динозаврами, а ещё и авто. Машина Давида произвела на него неизгладимое впечатление – он обсмотрел её снизу доверху, исследовал кожаный салон и даже набрался смелости попросить потрогать руль.

– Спасибо, – сказала я, когда мужчина привёз нас к воротам парка. И очень удивилась, когда Давид нажал на брелок и заблокировал свою машину.

– Что? Встреча отменилась, – улыбнулся он, и я ответила на улыбку, покачав головой. Должна была догадаться. – Ну что, с чего начнём?

– Карусели! – Егор выбросил руки вверх и побежал вперёд, радостно смеясь.

Пока Давид катал моего сына на качелях, я стояла у заборчика и смотрела на них, потягивая молочный коктейль. Егор был в восторге. Качели, парк, взрослый, который не прочь поиграть и не отталкивает тебя как назойливого щенка. Что ещё нужно ребёнку?

Когда я слышала смех сына, моё сердце вновь наполнялось счастьем. Последнее время я забыла каково это.

– Мама, смотри как я могу! – кричал Егор, пиная футбольный мяч в сторону Давида. А он, в деловом костюме, с не меньшим азартом ловил его и подкидывал ногой вверх. Почему-то мне показалось до ужаса забавным, что он играет в костюме и кожаных туфлях и не боится запачкаться, и я рассмеялась. Да так, что они вдвоём с удивлением повернули ко мне головы.

– Мама давно не смеялась, – доверительно сообщил мой сын Давиду, и тот нахмурился.

– Мы это исправим, парень, – и подмигнул ему, пока я всё ещё смеялась, держась за бок.

Ещё чуть позже мы втроём ели сладкую вату. Давид усадил нас на лавочку под навесом, совсем рядом с киоском, и Егор то и дело бегал в него за добавкой то себе, то мне.

– На сегодня хватит сладкого, – сказала я, когда он принёс второй моток сладкой ваты и принялся уплетать, мотая ногами.

– Хорошо, мама. Ты видела, как я забил гол? Дядя Давид мне не поддавался!

– Ты умница, сынок, – похвалила я, а Давид потрепал его по макушке. Он щурился солнцу и нелепо откусывал от розового мотка ваты, перепачкав лицо. И я застыла, поймав себя на мысли, что хочу вытереть его лицо своей рукой… Что ещё за глупая романтика посреди семейной катастрофы?

– Жалко, что папа не поехал с нами, да? – расстроенно протянул Егорка, и я поджала губы, возвращаясь в реальность - законный муж всё ещё присутствовал в моей жизни. – Ему бы тоже было весело…

– Может быть… Ты уже придумал, что хочешь на день рождения? – спросила я, переводя тему, и глаза сына загорелись.

– Может, щеночка?...

– О нет, только не щеночек, – помотала головой, когда он завёл старую шарманку. Мне пока хватало забот и без маленькой собаки.

– Тогда я ещё подумаю, – чуть натянуто улыбнулся сынок.

– Сколько тебе стукнет? – спросил у него Давид, и Егор начал загинать пальцы.

– Пять… Шесть, – сказал он гордо, и я кивнула.

– Мне купили моего Дружка, когда я пошёл в третий класс, – поделился с ним мужчина, и Егор весь обратился в слух. – Матушка сразу сказала, что теперь это только моя ответственность. И мне правда было сложно, – сказал он назидательно. – Вот ты готов вставать рано утром и выгуливать пёсика? И вечером ещё.

Егор задумался. И помотал головой:

– Мне не разрешают выходить из дома одному…

– Вот, до отвественности нужно дорасти. Уверен, когда это случится – мама подарит тебе собаку. И она станет твоим лучшим другом на много-много лет. А пока можешь смотреть разные обучалки по воспитанию собак и учиться. Очень пригодится, если хочешь стать для собаки хорошим хозяином и другом.

Он снова потрепал его по голове, и Егор необычайно серьезно кивнул.

– А где взять такие обучалки?

– Я найду для тебя, – усмехнулся мужчина.

Когда последний кусочек ваты был доеден, мы ещё немного посидели на лавочке, болтая и смотря на закатное небо. А потом стали собираться.

- Пора и домой, - сказала я, отряхивая штаны Егора от налипших травинок.

- А не к бабуле? – жалобно спросил сынок, и я снова едва не ударила себя ладонью по лбу. Так и не перезвонила маме. – Она обещала пирожков сделать.

- Я могу и туда подкинуть, - вклинился Давид, и сынок запрыгал на месте в предвкушении угощений от бабушки.

Когда мы с Давидом ехали от мамы, обрадовав её внуком, мужчина необычайно долго молчал. Не играла в салоне и музыка, и атмосфера неловкости накатывала со всех сторон. Неловкости и… напряжения. Почти осязаемого в замкнутом пространстве.

Что происходит между нами?

Я смотрела в окно и кусала губы.

- Тормози, - сказала тихо, но уверенно, не отворачиваясь от окна.

За ним была дорога, остановка и отель.