Глава 20

Номер был светлый и просторный. Наверное, такой выбирают себе новобрачные для первой ночи. Наверное, в таком хорошо смотрится невинная невеста и белое платье.

Но не разочаровавшаяся жена, ожидающая развода.

Я присела на краешек кровати и робко взглянула на спину Давида, который смотрел в окно на ночной город. Раньше я не замечала, как красив он был. И не замечала, сколько чувств было в его глазах, когда он смотрел на меня – я видела лишь похоть. Может, придумала её?

Наши взгляды пересеклись в отражении стекла.

Я встала, и ноги сами понесли меня к нему. Будто это было самым правильным, куда они вели меня. В ЗАГСе с Витей я спотыкалась на высокой шпильке. А ещё презирала тех, кто полагается на знаки судьбы и верит им. Зря.

– Я хочу тебя, – прошептала, прижавшись к напрягшейся спине Давида.

– Чтобы отомстить? – спросил он ровно.

– Нет, – ответила я, и только спустя мгновение поняла, что говорю искренне. Мне был противен муж. И меня тянуло к другому мужчине.

Я готова была признать это и покаяться, но это не я предала наш брак, лишь разрушаю то, что от него осталось. Во имя себя и своего счастья, назло всем обстоятельствам и ударам судьбы.

Давид повернулся ко мне, и я запустила пальцы в его темную шевелюру. Провела ладонью по щетине, будто заново знакомясь с ним. Будто не было всех этих лет между нами, а сейчас тот самый университетский бал, на котором он впервые предложил мне встречаться.

Тогда я отказала, а сейчас заглянула в его глаза, на дне которых теперь таился не юношеский задор и тяга к мимолетным связям, а серьёзность и одновременно нежность. Ко мне и к нам. Он тоже сейчас стирал годы в своей голове.

Он поцеловал первый.

Разряд электричества пробежал по моему телу точно от губ и до самого сердца, заставил тело задрожать, а потом прильнуть к мужчине из последних сил. Я растворялась в его руках, опиралась на напряжённое твёрдое тело, и впервые я почувствовала, что могу быть слабой рядом с кем-то, могу расслабиться и отключить голову. Я знала: случись что – он подхватит.

– Возьми меня. Не из мести, я хочу этого, – прошептала ему в губы, и Давид тут же подхватил меня на руки.

Бережно опустил на кровать, а потом в разрез своей нежности, грубо и быстро начал срывать одежду, пожирая меня потемневшими от жажды глазами.

– Я так долго ждал, Яна. Я всегда тебя ждал, – прохрипел он с надрывом.

Скоро и его тело освободилось от костюма. Тугие мускулы перекатывались под кожей, влажной от пота. От Давида исходил жар, но я всё равно задрожала.

Я улыбнулась и прикрыла глаза, чтобы отдаться вихрю чувств, захватившему нас обоих.

***

Давид прижимал меня к влажной от пота груди и глубоко и размеренно дышал. А я слушала ровное биение его сердца, наслаждаясь мгновениями покоя и умиротворения. Давно я не могла позволить себе такую роскошь, а он мне её дал.

Я лежала в постели и думала о том, как приду домой.

Рубеж пройден – играть в семью больше нет смысла. Я думала, что хочу страданий мужа, но теперь поняла, что возможность больше его не видеть прельщает меня сильнее.

– О чём ты думаешь, Яна? – хриплый голос Давида вернул меня в реальность. Он лениво поглаживал мое голое плечо и смотрел в потолок, прикрыв глаза как кот, наевшийся сметаны.

– Ни о чём, – ответила я и прижалась к нему сильнее. Звук ровно бьющегося сердца убаюкивал, и я чувствовала, как расслабляется каждая клеточка моего тела.

– Если ты всё знаешь, – начал мужчина, и я напрягалась, – почему ещё не ушла от него?

Почувствовал, что я думаю о муже?

Я попыталась пожать плечами, но не смогла пошевелиться. Мы были в отеле уже несколько часов, и это время не прошло бесследно для моего тела – оно было полностью вымотано, если не сказать – измучено. Давид оказался очень темпераментным самцом.

– Я уже не двадцатилетняя девочка без жизненного багажа, чтобы одним днём собрать вещи и упорхнуть в новую жизнь, оставив неудавшийся союз навсегда в прошлом, – попыталась отшутиться. – Взять хотя бы живое последствие этого союза, которое всю жизнь будет спрашивать у меня, где его папа.

Давид посмотрел на меня очень серьезно, и я сдалась.

– Ладно-ладно. Сначала я хотела ему досадить.

– Что? – на лице Давида мелькнуло подобие улыбки, но он её сдержал.

– Хотела отомстить за себя, – я поджала губы. – Держать его рядом и мучить, чтобы он не был счастлив там, где он хочет.

– Да ты зверь, Чехова, – вздернул брови Давид. – Не зря я побаивался тебя в универе.

– Представь себе, у меня тоже есть чувства, – скривилась я. – Любимый мужчина нашёл другую после шести лет брака – конечно, это превратило меня в стерву. Мой мир разлетелся на кусочки, буквально, – я вздёрнула подбородок и посмотрела ему в лицо, отрываясь от твёрдой груди. – Мы были счастливы. Я так думала.

– Я тоже так думал, – сказал Давид тихо. – Но совру, если скажу, что не рад этой ситуации.

Я легонько ударила его в грудь, и мужчина усмехнулся.

– Долго ещё собираешься мстить?

– Решу вопрос с адвокатом – и расход, – призналась я. – Да и понимаю, что нужно как-то сохранить отношения после развода ради Егора. Витя сейчас не в состоянии ни о чем думать, а я слишком зла, чтобы реализовать это. Я больше близка к его убийству, чем к мирному договору.

Давид тихо засмеялся, и моя голова завибрировала на его груди.

– С каждым днём моя ненависть утихает, – сказала я тихо, – появляется безразличие, и я рада этому. Только квартиру всё равно хочу отсудить нам с Егором, я душу в неё вложила.

– А что ты говорила про адвоката? – спросил Давид. – У меня есть хорошие на примете, я помогу.

– Хочешь оплатить мой развод? – рассмеялась я. – Не стоит, я и так планирую запустить когти в ваш бизнес. Сделаю тебя чуточку беднее. Без обид – тебя заденет по касательной от нашего суда, как партнера. Так сказал мой адвокат.

– Вот как? – усмехнулся мужчина. – Что ж, ожидаемо. А говорила, с местью почти закончила.

– Нет уж, это – моё законное право, – я вздёрнула подбородок. – Он вложил туда моё наследство.

– Что? – Давид нахмурился. Кажется, это было для него новостью. И она ему не понравилась. Он чуть подумал, а потом посмотрел на меня серьезно.

– Яна, я могу упростить всё для тебя, – сказал он. – Одно твоё слово. Да и всё и так осталось бы тебе, я уверен. Витя ссыкло, у него яиц не хватит пойти против тебя, ты же знаешь.

– У него – да, а у его любовницы хватит. Я не знаю, что у неё на уме, а влияние на него огромное , – добавила я тихо, но тут же перевела тему, чтобы не вспоминать о Лиле, если Давид, не дай бог, начнёт расспрашивать. Это было унизительно – и точка. – Не будь так добр ко мне, я тут, между прочим, пытаюсь порушить твою авто-Империю, – сказала я, и Давид хрипло рассмеялся.

Он помолчал несколько мгновений, а потом внезапно произнёс:

– Без тебя бы её не было.

– Без моего наследства? – я нахмурилась. Я думала, у Давида и до сотрудничества с Витей всё было шикарно.

– Нет, Яна, без тебя.

Я приподнялась на локте и посмотрела на мужчину, натянув простынь на грудь. Он задержал взгляд на моём теле, а после отвёл глаза и глубоко вздохнул.

– Это всё, – он обвел рукой вокруг, – не более, чем способ доказать себе, что не чмошник, которому отказала любимая девчонка на танцах. Всё плод моего уязвлённого самолюбию, ты мне комплексы привила, – рассмеялся он хрипло, а я подвисла.

Перед глазами пронеслась карусель из почти забытых воспоминаний. Музыка, смех, блики прожектора и Давид, держащий меня за руку. Взлохмаченные волосы взмокли от бесконечных танцев с одногруппницами – он пользовался популярностью, и девчонки то и дело выдёргивали его из общего круга. Перерыв между треками заканчивается, и я отрицательно качаю головой, а потом иду к сидевшему за столом Вите. Тогда он казался мне надежным и скромным.

– Прости, я не знала, – зачем-то извинилась я.

– Помнишь тот день?

– Да, после танцев Витя провожал меня до дома. И тогда же мы начали встречаться.

Давид усмехнулся и покачал головой.

– Всю голову себе тогда сломал – почему он. Он же лох. А день вашей помолвки помнишь?

– Господи, – я прыснула. – Предложение сбежать оттуда с тобой – это же была шутка?

Давид промолчал, а потом просто неопределенно пожал плечами.

– Всё, чего я хотел – это ты. А когда не смог получить, понял – мне нужно хотя бы всё остальное. Поэтому я упахивался как проклятый. Всё хотел доказать чего-то… Себе или тебе, уже неважно.

Я молчала, переваривая услышанное.

– Так что всё, что я сейчас имею, это благодаря тебе. В каком-то смысле, – усмехнулся он. – Так что мне нет дела до того, что ты там отсудишь у Вити и в каком объёме.

– Вау, – только и смогла ответить я, обескураженная его откровениями. – Что ж… Наверное, я рада, что смогла тебя замотивировать…

– Когда я был мальчишкой, то рассматривал это как способ мести, – Давид прищурился на мой удивленный взгляд. – Ну что? Думаешь, не все парни мечтают об успехе, чтобы та самая однажды поняла, кого она потеряла и кусала локти?

Он засмеялся и стыдливо прикрыл глаза ладонью.

– Не смотри так, это был мотивационный толчок. Когда я шёл к первому миллиону, я грезил о том, как встречу вас с Витей и приглашу на свою виллу.

– Это даже смешно. А почему мы с Витей не просили милостыню у тебя на вокзале?

– Ну уж не перегибай.

Мы ещё несколько минут перекидывались шутками на эту тему, и я вдруг поняла, что впервые разговариваю с ним откровенно, по душам. Давид открылся мне с другой стороны. Он был живым человеком, со своими слабостями и страхами, а я всю жизнь демонизировала его и замечала лишь недостатки. Захотелось рассказать, почему отказала ему тогда. Ведь мной управлял тоже страх.

Повторить судьбу мамы я боялась, как огня. Яркие харизматичные парни не привлекали меня, только пугали и отталкивали. В них я видела отца, который изменял маме направо и налево, а потом ушёл от неё в свои следующие браки. Не такой судьбы я хотела. Но оказалась слишком глупа, чтобы не наступить на те же грабли.

– Мне жаль, что я обидела тебя тогда.

– Я не был обижен, – Давид махнул рукой. – Просто зол и растерян. Девчонки не отказывали мне ни до, ни после той ситуации, ты первая. И единственная.

Он тихо засмеялся, и я прильнула обратно к его груди.

Получается, только что я стала такой же, как и все. Для него я больше не особенная, а встала в список очередной победой.

– А зачем ты хочешь отсудить у него квартиру? Чтобы насолить?

– А? – не поняла я. – Потому что это я её выбирала, я обустраивала, я вила там гнёздышко, вложила душу, в ней Егор сказал первое слово и сделал первые шаги… Всё там слишком дорого для меня, для моего сердца… И будь я проклята, если позволю бастарду моего мужа от его любовницы запятнать эти воспоминания и агукать там под восторженные вздохи Вити, – прошипела я ядовито, а потом резко замолчала, поняв, что перешла черту. Всё же на ребёнка зла я не держала, только на его родителей.

Малыш не виноват, что был зачат предателем, но пусть его мать сама озаботится местом, где будет его воспитывать. И это совершенно точно будет не моя квартира.

– Понял-понял, – примирительно выставил вперёд руки Давид. А потом чмокнул меня в макушку. Очень тепло и успокаивающе. – Даю слово, мы оставим её тебе и твоему сыну. Но… – он облизнул губы, а потом наклонился ко мне и поддел мой подбородок большим пальцем. – Есть ещё мой дом, не забывай. Тут найдётся пара комнат для тебя и для твоего парнишки.

Он улыбнулся и потянулся ко мне, чтобы поцеловать, а у меня сердце задрожало. Я почувствовала, что всё развивается слишком быстро. Щелчок пальцами – и вот, мои проблемы упали на плечи совершенно чужого мне мужчины. Причём, не по моему желанию, он сам переложил их на себя. И меня испугала эта скорость.

– С чего ты взял, что я уйду от мужа к тебе? – спросила хрипло, несмело отодвигаясь, и Давид прищурился. – Пока что я планирую просто уйти от него.

– Неужели? – самоуверенно усмехнулся Давид, и я прошила его ядовитым взглядом.

– Ты прав, между нами что-то есть, – признала я на его ухмылку. – Но я не буду торопить события. К этому не готова ни я, ни мой ребёнок.

Давид наклонил голову, рассматривая моё лицо. Я лишь надеялась, что выглядела решительно. А потом сел ровнее, заставляя мышцы заиграть на его широкой татуированной груди.

– О нет, Яна. Я уже не тот сопляк, которому ты отказала на танцах.

– И?

– Я больше не отпущу тебя. Теперь нет.

Он резко поцеловал, а я почувствовала разряд тока, пробежавший по телу. Невесомая простынь натянулась между нами, а потом исчезла под силой рук мужчины.