Глава 15

POV: Чон Хасо

Говорят, что война меняет человека. Она делает кожу грубой, сердце — черствым, а сон — чутким. Я жил с этим убеждением много лет. Я был мечом Империи, холодным и функциональным инструментом, который достают из ножен только тогда, когда нужно кого-то убить.

Но никто не предупреждал меня, что брак меняет человека гораздо быстрее и необратимее, чем любая война.

Я сидел в кресле у окна в Восточном крыле. На моих коленях лежали пяльцы с натянутым белым шелком, а в моей руке была игла. Тонкая, мерзкая, скользкая стальная игла, которая, клянусь духами предков, имела собственный разум и ненавидела меня.

Я посмотрел на результат своих трудов за последний час.

Сора просила тигра.

То, что я вышил, больше напоминало раздавленную гусеницу, которая умерла в муках от несварения желудка. Оранжевые нитки торчали в разные стороны, а стежки были кривыми.

— Убожество, — прошептал я, критически оценивая свое творение. — Если я покажу это жене, она будет смеяться до следующего полнолуния.

Я перевел взгляд на кровать.

Там, среди вороха одеял, спала моя "победительница", Юн Сора.

Она спала в позе морской звезды, раскинув руки и ноги, полностью оккупировав мою половину кровати. Её рот был слегка приоткрыт, и она тихо посапывала.

Глядя на неё, невозможно было поверить, что вчера утром эта женщина увернулась от моего меча с грацией мастера тени, что она остановила удар рукавом, используя инерцию моего собственного тела.

Она — парадокс, загадка, завернутая в лень и посыпанная сахаром.

Я вспомнил наш спарринг. Те три минуты, когда маски были сброшены. Я видел её глаза, в них не было страха жертвы, в них был расчет хищника. Она читала мои движения раньше, чем я успевал их завершить.

Кто она?

Реинкарнация древнего мастера? Гений-самоучка? Или просто чудо природы?

Я отложил пяльцы и подошел к кровати. Осторожно, чтобы не разбудить, я убрал прядь волос с её лица.

Она поморщилась во сне и пробормотала:

— Нет... не хочу бегать... хочу булочку...

Я невольно улыбнулся.

Вся столица боится её как "Ядовитую Орхидею", мои солдаты теперь боятся её как ведьму, которая заколдовала их генерала, а она просто хочет булочку.

Мне нравится эта игра.

Мне нравится, как она старательно строит из себя немощную калеку, хотя может сломать руку любому, кто подойдет слишком близко.

И я решил, что буду играть по её правилам.

Она хочет быть слабой? Отлично. Я буду носить её на руках и сдувать с неё пылинки. Я создам вокруг неё такую стену заботы, что никто — ни Принц, ни Император, ни шпионы, не усомнится в том, что Леди Чон — хрупкий цветок.

Это станет моим новым видом войны. Войны за её покой.

***********************************************

Я вышел из комнаты бесшумно, оставив Сору досматривать сны про еду. Мне нужно было проведать гарнизон.

Утренний воздух был свеж. На плацу уже выстроились мои люди, лейтенант Ким проводил разминку. Увидев меня, солдаты замерли и отдали честь.

Но я видел их взгляды. Косые, любопытные, испуганные.

Слух о том, что Генерал и его Жена закончили "утреннюю тренировку" вничью, уже облетел все поместье. Слуги видели нас на траве. Грязных, потных, переплетенных телами.

— Вольно, — скомандовал я, проходя вдоль строя.

Лейтенант Ким подбежал ко мне.

— Генерал! Рады видеть вас в добром здравии! Эм... как прошла... ночная инспекция?

Он явно пытался подобрать слова, чтобы не спросить прямо: "Правда ли, что ваша жена побила вас?".

Я остановился и посмотрел на него тяжелым взглядом.

— Лейтенант, вы когда-нибудь слышали о технике "Мягкого Объятия Шелкопряда"?

— Н-нет, сэр.

— Это древняя техника, — солгал я с каменным лицом. — Моя жена владеет ею в совершенстве. Она способна обездвижить противника одним взглядом и... прикосновением. Вчера я попал в ловушку.

По рядам солдат прошел благоговейный шепот.

"Обездвижить взглядом!"

"Ведьма!"

"Бедный Генерал..."

— Леди Чон обладает хрупким телом, но её дух силен, — продолжил я, наслаждаясь производимым эффектом. — Поэтому, с сегодняшнего дня, любой, кто потревожит её покой громким звуком, будет иметь дело со мной. И поверьте, я буду милосерднее, чем она. Она может заставить вас вышивать до конца дней.

Солдаты побледнели, угроза вышиванием, озвученная Сорой ранее, стала легендой.

— Так точно, Генерал! Тишина в строю! Ходить на цыпочках!

Я удовлетворенно кивнул. Отличная работа, теперь они будут бояться даже дышать в её сторону. Безопасность обеспечена.

**************************************

Вернувшись в дом, я обнаружил, что Сора уже проснулась. Она сидела на веранде, закутанная в три одеяла, и с трагическим видом смотрела на чашку чая.

— Доброе утро, моя грозная воительница, — приветствовал я её, садясь рядом.

Она медленно повернула голову, под глазами у неё были легкие тени.

— Доброе? — прохрипела она. — Хасо, я не чувствую ног, и рук, и спины. Ты сломал меня вчера. Я состою из боли.

— Это называется мышечная крепатура, — пояснил я бодро. — Признак того, что ты жива.

— Я не хочу быть живой. Я хочу быть медузой. У медуз нет мышц, им не бывает больно.

Она попыталась потянуться за печеньем, но её рука дрогнула, и она со стоном уронила её обратно на колени.

— Ох... Я инвалид. Всё, моя карьера Хозяйки закончена. Несите меня на свалку.

Я рассмеялся.

— Никакой свалки, у нас сегодня важный день.

— Что? — в её глазах мелькнула паника. — Нет! Никаких гостей! Никаких принцев!

— Не гости. Мы едем в город, к ювелиру.

— Зачем?

— Ты выиграла пари. Я обещал тебе дворец, но постройка займет время. А пока я хочу заказать тебе... украшение, достойное победительницы.

— Мне лень ехать... Тряска... Колеса... — начала она привычную песню.

Я не стал спорить, просто встал, наклонился и подхватил её на руки вместе с коконом из одеял.

— Эй! — пискнула она. — Что ты делаешь?! Слуги смотрят!

— Пусть смотрят, — я прижал её к груди. Она была легкой, теплой и пахла сном. — У моей жены болят ноги после героической битвы со мной. Муж обязан носить её. Это мой долг и привилегия.

Я нес её через весь двор к ожидающему паланкину.

Сора сначала сопротивлялась, пытаясь брыкаться в своем коконе, но потом, видимо, решила, что быть несомой — это высшая форма лени, и расслабилась, положив голову мне на плечо.

— Ты наглец, — прошептала она мне в шею. — Но удобный наглец.

— Я стараюсь.

***************************************

Поездка в город стала настоящим спектаклем.

Мы прибыли в лавку лучшего ювелира столицы, Мастера Чена. Это было место, где золото стоило дороже чести, а нефрит был зеленее травы.

Я вынес Сору из паланкина, опять же, на руках, игнорируя её слабое ворчание, и внес в лавку.

Мастер Чен, пухлый старичок в богатых одеждах, чуть не упал со стула, увидев, как «Демон Войны» тащит свою жену как мешок с драгоценностями.

— Генерал Чон! Какая честь! Леди Чон! Вам... нездоровится?

Я бережно опустил Сору в самое мягкое кресло.

— Моя жена очень хрупкая, — заявил я серьезным тоном, поправляя ей плед. — Вчера она переутомилась, созерцая луну. Лунный свет был слишком тяжелым.

Сора, сидевшая в кресле, издала звук, похожий на сдавленный смешок, но тут же замаскировала его кашлем.

— Да, Мастер, — прошептала она слабым голосом. — Луна... она такая давящая. Я чувствую себя раздавленной красотой мироздания.

Мастер Чен закивал с понимающим видом, хотя в его глазах читалось: «Эти аристократы совсем чокнулись».

— Разумеется, разумеется. Чем я могу служить?

— Нам нужна шпилька, — сказал я. — Самое чистое золото. Форма — тигр.

— Тигр? — удивился ювелир. — Обычно дамы предпочитают бабочек или цветы. Тигр — это... агрессивно.

— Спящий тигр, — поправил я. — Он должен лежать, свернувшись клубком. И выглядеть... сытым и ленивым, а глаза — рубины.

Сора посмотрела на меня, в её взгляде смешались благодарность и веселье. Она поняла намек.

— И еще, — добавила она, вдруг оживившись. — Сделайте ему маленькую подушечку под голову, из розового кварца. Тигру должно быть удобно.

Мастер Чен выглядел так, словно его попросили сделать серьги для слона, но профессионализм победил.

— Будет исполнено. Спящий тигр на подушке. Эксклюзивный дизайн.

Пока мы обсуждали детали, я заметил в зеркале, висящем на стене, отражение улицы.

Там, в толпе, стоял человек, обычный крестьянин в соломенной шляпе, но он стоял слишком неподвижно и смотрел прямо на лавку.

Шпион.

Я не подал виду, моя рука, лежащая на спинке кресла Соры, лишь слегка напряглась.

Кто это? Люди Принца? Или агенты Императора? Или, может быть, остатки варварских кланов, желающие мести?

Мне стало холодно.

Я привез её сюда, чтобы развлечь, а вместо этого выставил напоказ.

Сора вдруг коснулась моей руки.

— Хасо, — сказала она своим обычным голосом, забыв про роль «умирающей». — Тот человек у лавки тканей, в синем. У него сапоги не крестьянские, подошва слишком толстая, военная.

Я посмотрел на неё сверху вниз.

Сора тоже заметила, она сидела, расслабленная, выбирая камни, но её периферийное зрение сканировало улицу так же, как и мое.

— Я вижу, — тихо ответил я. — Не смотри туда.

— Я не смотрю, просто разглядываю это ожерелье. Оно уродливое, кстати.

— Мы уходим.

— Подожди, — она взяла шпильку с острым концом. — Мастер, а эта шпилька... она достаточно прочная? Если, скажем, мне придется проткнуть ею... очень жесткий фрукт?

Мастер Чен побледнел.

— Леди, это закаленное серебро, оно проткнет даже доску.

— Отлично. Я беру её, прямо сейчас.

Она протянула шпильку мне.

— Заколите мне волосы, муж мой, у меня руки слабые.

Я взял шпильку. Это было оружие замаскированное под украшение. Она вооружалась.

Я аккуратно вставил шпильку в её прическу, мои пальцы коснулись её теплой шеи.

— Я не дам тебе использовать её, Сора, — шепнул я. — Не сегодня.

— Береженого боги берегут, а ленивого — хорошо заточенная шпилька, — парировала она.

Мы вышли из лавки.

Шпион исчез, но ощущение чужого взгляда осталось.

Я снова подхватил Сору на руки, чтобы посадить в паланкин.

— В следующий раз бери повозку, — буркнула она, но обняла меня за шею.

— В следующий раз я запру нас в поместье и прикажу страже стрелять во всё, что движется, — мрачно ответил я.

— Какая романтика. Тюрьма для двоих.

Когда мы сели в паланкин, я залез к ней, хотя места было мало, она вдруг стала серьезной.

— Хасо.

— М?

— Ты боишься.

— Я не боюсь. Я настороже.

— Ты боишься за меня. Ты думаешь, что я слабая и меня нужно прятать.

Она положила голову мне на грудь.

— Я не слабая, ты знаешь это. Но мне нравится, что ты хочешь меня защищать. Это... мило. Для такого солдафона.

Я обнял её, вдыхая аромат её волос.

— Я знаю, что ты не слабая, Сора, но мир жесток. Если они узнают, кто ты... они попытаются использовать тебя. Или убить. Я не хочу, чтобы ты снова брала меч. Я хочу, чтобы ты вышивала тигров и ела булочки.

— Тогда договорились, — она зевнула. — Ты будешь моим щитом, а я буду твоим... секретным кинжалом в рукаве. На крайний случай.

— На самый крайний.

Мы ехали домой, прижавшись друг к другу. Паланкин покачивался.

Я думал о том, что раньше моей целью была победа в войне. Теперь моей целью стала защита этой маленькой, уютной вселенной внутри паланкина.

И если ради этого мне придется убить всех шпионов Империи... что ж, я сделаю это.

Но сначала я должен научиться вышивать этого проклятого тигра. Иначе она мне не простит.

**************************************

Вечер в поместье

Мы вернулись без происшествий.

Но я сразу же вызвал Тэ-О.

— Найди того человека в соломенной шляпе, — приказал я. — Узнай, кто его хозяин. И передай "привет". Сломай ему правую руку, пусть знает, что смотреть на мою жену вредно для здоровья.

— Будет исполнено, Господин.

Я вернулся в спальню.

Сора уже лежала в постели, обложенная подушками, в её волосах сверкала новая серебряная шпилька.

— Ты разобрался с "фруктом"? — спросила она, не открывая глаз.

— Разобрался.

— Хорошо, а теперь иди сюда. Ты обещал мне массаж стоп. Ты проиграл пари, помнишь? "Любое желание".

Я вздохнул, снимая верхний халат.

Великий Генерал Чон Хасо, гроза Севера, будет делать массаж ног самой ленивой женщине в мире.

И самое страшное — я был счастлив.

Я сел на край кровати и взял её ступню в свои руки. Она была маленькой, прохладной и гладкой.

— Сильнее, — скомандовала она. — У меня там точка напряжения. Вся тяжесть мира скопилась в моей пятке.

Я надавил большим пальцем.

Она довольно застонала.

— О, да... Вот так. Ты полезный муж, Хасо. Я, пожалуй, оставлю тебя.

— Спасибо за милость, Ваше Величество.

Я массировал ей ноги и смотрел на её расслабленное лицо.

Любовь — это странная штука. Она начинается не с подвигов и не с красивых слов. Она начинается с момента, когда ты готов тереть чьи-то пятки после тяжелого дня, просто чтобы увидеть улыбку.

И я знал точно, что не позволю никому стереть эту улыбку.

Пусть только попробуют. Мой меч наточен, а моя жена... моя жена еще опаснее меня, если её разбудить.

Так что пусть спит.

— Спокойной ночи, Сора, — прошептал я.

— Мгм... — ответила она уже сквозь сон. — Тигра... не забудь... усы...

Я посмотрел на недошитую подушку на столе.

Усы.

Черт бы их побрал.