Глава 23

Дождь кончился, но небо оставалось тяжелым, цвета старого олова. Капли падали с карнизов крыш с монотонным стуком: тук... тук... тук. Этот звук отмерял секунды моего нового, странного счастья.

Я сидела у открытого окна в Западном кабинете Хасо. Сам он уехал во дворец с самого утра — Император вызвал его срочным указом. Я же осталась «охранять тыл».

В моих руках дымилась чашка с чаем из сушеной айвы. На коленях лежал раскрытый роман «Тоска одинокой луны», где героиня уже третью главу страдала от неразделенной любви к ученому.

Скука. Блаженная, тягучая, сладкая скука.

Еще месяц назад я бы отдала полжизни за этот момент. Просто сидеть и ничего не делать. Знать, что никто не пытается меня убить, по крайней мере, прямо сейчас.

Но сегодня строки романа расплывались перед глазами. Я не могла сосредоточиться.

Мой взгляд то и дело возвращался к черному медальону, который лежал на столе рядом с чернильницей Хасо. Змея, кусающая свой хвост. «Теневой Лотос».

Я отложила книгу и взяла медальон. Металл нагрелся от моего прикосновения.

— Кто же ты? — прошептала я, вертя его в пальцах. — Кто дергает за ниточки?

В прошлой жизни я, Генерал Пэк Му-Ран, решала проблемы ударом меча. Если был узел — я его разрубала. Но здесь... здесь узел был сплетен из шелка, лжи и интриг. Если ударить мечом, можно поранить своих.

Своих.

Я вздрогнула от этой мысли.

У меня появились «свои».

Чон Хасо. Мужчина, который ворвался в мою жизнь, словно ураган, разрушил мои планы на одинокую старость в будущем и построил вокруг меня крепость из своей любви.

Я вспомнила вчерашнюю ночь. Его руки, его шепот. То, как он смотрел на меня — не как на трофей, а как на равную.

«Я люблю ту душу, которая живет в тебе сейчас», — сказал он на реке.

Это было прекрасно. И это было пугающе.

Я встала и подошла к большому бронзовому зеркалу в углу комнаты.

Из отражения на меня смотрела Юн Сора. Хрупкая, бледная, с огромными глазами и тонкими запястьями. Красивая кукла.

Но я видела другое.

Я видела тень Пэк Му-Ран за ее плечом. Призрака в окровавленных доспехах, с грубым лицом, обветренным ветрами северных пустынь.

Хасо говорит, что принимает меня. Но знает ли он всю правду?

Знает ли он, что я могу сломать шею человеку двумя пальцами? Что я знаю, как освежевать лошадь, чтобы съесть её в голодный год? Что я умею ругаться на диалектах варваров так, что у портовых грузчиков вянут уши?

Он влюблен в образ «Спящего Тигра», в романтизированную версию воительницы.

Но что будет, если он увидит настоящего монстра? Монстра войны, который живет внутри меня и требует крови?

А что еще хуже...

Если мир узнает, кто я.

Император не оставит меня в покое.

— О, Леди Чон! Вы такой великий стратег! Не могли бы вы возглавить поход на Запад? Это всего лишь на пару лет. Никаких удобств, только холод, вши и слава!

Меня передернуло.

Нет. Ни за что.

Я лучше умру, чем снова надену казенные сапоги. Я слишком люблю свои мягкие тапочки. Я слишком люблю горячую воду и слишком люблю спать до полудня.

Но страх грыз меня.

Чем больше я люблю Хасо, тем уязвимее я становлюсь.

Раньше мне было плевать, если он уедет на войну. «Меньше шума в доме», — думала я.

А теперь?

Теперь при мысли о том, что он может не вернуться, у меня холодеют руки.

— Госпожа?

Я резко обернулась. В дверях стоял Тэ-О, начальник тайной стражи. Он двигался так тихо, что даже я, погруженная в мысли, пропустила момент его появления.

— Тэ-О, — я вернула на лицо маску ленивого спокойствия. — Ты научился проходить сквозь стены? Или я просто так глубоко задумалась о судьбе героини романа?

— Простите, Госпожа. Я принес новости.

— О моем муже?

— И о нем тоже. Но сначала... Управляющий Пак.

Лицо Тэ-О было непроницаемым, как камень.

— Мы нашли его внучку, Ми-Ну.

Я подалась вперед.

— Она жива?

— Жива. «Тени» нашли её в заброшенном храме в пригороде. Охрана была слабой. Видимо, они не ожидали, что мы так быстро выйдем на след. Девочка напугана, но невредима. Мы вернули её родителям.

Я выдохнула, одной трагедией меньше.

— А Пак?

— Генерал приказал... изгнать его.

Я удивленно подняла бровь.

Изгнание? За предательство, которое чуть не стоило нам жизней?

— Генерал сказал, что Пак выбрал кровь (семью) вместо чести. Хасо понимает этот выбор. Но он больше не может доверять ему. Пака лишили имущества и отправили в дальнюю деревню на юге. Он больше никогда не увидит столицу.

Хасо, мой мягкосердечный тиран, он не смог убить старика.

В прошлой жизни я бы казнила предателя на плацу перед строем. Чтобы другим неповадно было.

Но в этой жизни... я была рада, что Хасо поступил иначе. Это значило, что в нем еще осталось человеческое тепло. То самое тепло, у которого я грелась.

— Хорошо, — кивнула я. — Это мудрое решение. А что с Генералом? Почему он задерживается во дворце?

Тэ-О замялся и эта пауза мне очень не понравилась.

— Тэ-О?

— Во дворце... суматоха, Госпожа. Прибыли гонцы с Северной границы. Те самые варвары, которых разбили в ущелье... это был лишь авангард.

Мое сердце пропустило удар.

Авангард.

Значит, основные силы еще не вступили в бой.

— Кто идет? — спросила я, и мой голос зазвучал жестко, как приказ.

Тэ-О посмотрел на меня. Он знал, что я не простая леди. Мужчина знал, что я сражалась в бою. Поэтому он ответил прямо:

— «Золотая Орда» хана Туг-Лу. Объединенные племена. Говорят, их сто тысяч. Они идут не просто грабить. Племена идут захватывать.

Сто тысяч.

Против гарнизона в тридцать?

— Хасо... — прошептала я.

— Император собирает военный совет. Скорее всего... Генерала назначат Главнокомандующим. Он должен будет выступить немедленно.

Я опустилась в кресло, книга упала на пол.

Вот оно.

Конец моей сказки, конец «Пенсии».

Мой муж уходит на смерть.

— Оставьте меня, — сказала я Тэ-О.

— Госпожа...

— Вон!

Тэ-О поклонился и исчез.

Я осталась одна.

Сто тысяч всадников. Степняки. Жестокие, быстрые, не знающие пощады. Я воевала с ними в прошлой жизни. Я знаю их тактику. Они жгут деревни, чтобы создать дымовую завесу. Они отравляют колодцы и стреляют из луков на скаку, попадая в глаз белке.

Хасо — великий Генерал. Но даже великий Генерал не может остановить лавину одной лопатой. Ему не хватит людей и припасов.

Если он уйдет... я могу больше никогда его не увидеть.

Я посмотрела на свои руки. Белые, нежные руки Юн Соры.

Что я могу сделать?

Вышить ему тигра на удачу? Положить в сумку побольше вяленого мяса?

Бесполезно.

Единственное, что может ему помочь — это мой опыт. Мой мозг, который помнит сотни битв. Мои знания местности, ландшафт не изменился за это время.

Но если я вмешаюсь...

Если я начну давать советы, чертить карты, командовать теневыми операциями...

Маска спадет окончательно.

Хасо поймет, что я не просто «талантливый самородок». Он поймет, кто я.

И тогда...

Он либо испугается меня.

Либо Империя призовет меня.

Я встала и начала ходить по комнате, мои юбки шуршали.

— Я хочу на пенсию, — твердила я как мантру. — Я хочу пить чай. Я хочу спать.

Но перед глазами стояло лицо Хасо. Его улыбка, когда он дарил мне шпильку. Его спина, закрывающая меня от Принца.

«Ты — моя Империя», — сказал он.

— Черт бы тебя побрал, Чон Хасо, — прошипела я, смахивая слезу злости. — Ты испортил мне жизнь. Ты заставил меня полюбить тебя. И теперь я не могу просто лежать и смотреть, как ты умираешь.

Я подошла к карте, висящей на стене.

Северная граница. Горы. Реки. Степи.

Я знала каждый камень там.

Я провела пальцем по линии границы.

Вот здесь, у реки Ялу, есть брод, о котором знают только контрабандисты. Если ударить оттуда...

А вот здесь, в горах, есть старые шахты, если заманить конницу туда и обрушить своды...

План начал складываться в голове сам собой. Жестокий, кровавый, но эффективный план.

План Пэк Му-Ран.

Я схватила кисть. Рука дрогнула, но потом задвигалась быстро и уверенно.

Я начала рисовать схему на чистом листе.

Если Хасо вернется с приказом выступать... я дам ему это.

Я скажу, что это «просто узор». Что мне приснился сон. Что это гадание на кофейной гуще.

Я навру с три короба.

Но я не отпущу его без оружия.

Вдруг во дворе раздался шум. Топот копыт и крики слуг.

Он вернулся.

Я быстро свернула карту и сунула её в рукав. Сердце колотилось как безумное.

Дверь распахнулась.

Хасо вошел.

Он был в парадном мундире, но выглядел так, словно только что выбрался из могилы. Лицо серое, губы сжаты в тонкую линию. В глазах — тьма.

Он увидел меня и на секунду тьма рассеялась.

Он шагнул ко мне и обнял. Отчаянно и больно.

— Сора...

— Я знаю, — сказала я, прижимаясь к его жесткому мундиру. — Тэ-О сказал. Сто тысяч.

— Я уезжаю на рассвете.

— Я знаю.

— Сора, — он отстранился и взял мое лицо в ладони. — Это будет долго. И это будет страшно. Шансы... плохие.

— Не говори так. Ты — Бог Войны.

— Боги тоже умирают, когда в них перестают верить. Или когда их окружают.

Он гладил меня по щекам большими пальцами.

— Я боюсь, Сора. Впервые в жизни я боюсь. Не за себя. За то, что я оставлю тебя одну. «Теневой Лотос» не успокоится.

— Плевать на Лотос, — жестко сказала я. — Я с ними разберусь. Я насажу их головы на свои шпильки. Ты думай о Хане.

— Я должен отправить тебя в безопасное место. В горный монастырь или к родственникам на Юг.

— Нет! — я вырвалась. — Я останусь здесь. Это мой дом. И я буду ждать тебя здесь.

— Сора, это упрямство!

— Это верность!

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Два упрямых барана.

— Хорошо, — наконец сдался он. — Но я оставлю тебе Тэ-О и половину гвардии.

— Половину?! Тебе нужны люди на фронте!

— Мне нужно знать, что ты жива. Иначе я не смогу сражаться.

Мужчина подошел к столу и налил себе вина. Руки у него не дрожали, но я видела напряжение в каждом движении.

— Император в панике, — сказал он, выпив залпом. — Министры грызутся. Принц требует, чтобы ему дали командование левым флангом, но Император боится отпускать наследника. Во дворце Хаос.

— А ты?

— А я... я должен сотворить чудо. Снова.

Он посмотрел на меня устало.

— Я бы все отдал, чтобы остаться здесь. Лежать с тобой, есть мандарины и слушать, как ты ворчишь на погоду.

— Тогда вернись, — я подошла к нему и достала из рукава сложенную бумагу. — Вернись и ешь мандарины.

— Что это? — он взял лист.

— Это... — я запнулась. — Я читала старые хроники в библиотеке отца. Там было описание одной битвы... столетней давности. Ландшафт похож. И я... я нарисовала, как бы я расставила мебель... то есть войска... если бы это была моя комната.

Хасо развернул лист.

Он смотрел на схему. На стрелки. На пометки, которые я пыталась писать неуклюжим почерком, но военные символы скрыть трудно.

Его брови поползли вверх.

— "Шахты Призраков"? — прочитал он. — "Затопление долины"? Сора... это... это не просто "расстановка мебели". Это геноцид.

— Варвары не знают жалости, — тихо сказала я. — Если ты будешь играть с ними в благородство, они сделают из твоих черепов чаши для вина. Вода и камень — вот что их остановит. Природа.

Он поднял на меня взгляд.

В нем снова было то самое выражение. Подозрение, смешанное с благоговением.

— Ты нашла это в библиотеке отца?

— Да, в очень пыльной книге.

— Название книги?

— "Сказания о безумных садовниках", — ляпнула я первое, что пришло в голову.

Хасо слабо улыбнулся.

— Безумные садовники... Хорошо. Я возьму этот план. Если он сработает... я поставлю памятник этому садовнику.

Он спрятал карту за пазуху, ближе к сердцу.

— Спасибо, Сора.

— Не за что. Просто вернись живым. Иначе мне придется искать нового мужа, а мне лень привыкать к новому запаху.

Он рассмеялся и притянул меня к себе.

— Я люблю тебя.

— Я знаю. Я тоже тебя терплю.

В эту ночь мы не спали. Мы лежали, обнявшись, и молчали. Слов было не нужно. Мы запоминали тепло друг друга, чтобы его хватило на долгую, холодную зиму разлуки.

А утром... утром он уехал.

И я осталась одна в огромном, пустом доме, с медальоном "Теневого Лотоса" в шкатулке и с тяжелым предчувствием в груди.

Пенсия закончилась. Началась моя личная война. И первым делом мне нужно было выяснить, кто именно из "Лотоса" хочет моей смерти.

И я знала, с чего начать.

С той самой "Леди", которая принесла мне отвар для плодовитости.

Рю Хва-Ён.

Она что-то знала. И я собиралась вытрясти из нее правду, даже если для этого придется выйти из дома и навестить её.