Глава 24

Первое утро без него было самым тихим в моей жизни.

Я проснулась по привычке рано, еще до рассвета, и рука машинально потянулась вправо, ища тепло его тела, но пальцы коснулись лишь холодной простыни.

Его нет.

Я лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как огромный дом давит на меня своей пустотой. Раньше я мечтала об этом одиночестве. Я хотела, чтобы все исчезли, оставив меня наедине с чаем и книгами.

Теперь же тишина казалась мне зловещей, она звенела в ушах.

— Ты становишься сентиментальной дурой, Юн Сора, — сказала я себе вслух, чтобы услышать хоть какой-то звук. — Он уехал делать свою работу. Твоя работа — ничего не делать и охранять дом.

Я встала, впервые мне было лень даже лениться.

Я прошла в Западный кабинет. На столе все еще лежали его карты, которые я не разрешила убирать. В воздухе едва уловимо витал запах его чернил и сандала.

На столе лежал нефритовый печать Главы Клана, теперь это была моя ноша.

Вошел Тэ-О. Он выглядел уставшим, но собранным. Теперь он был моей тенью, моим единственным доверенным лицом в этом мире.

— Доброе утро, Госпожа. Новости из дворца?

— Пока нет, — я села в кресло Хасо, оно было мне велико. Я чувствовала себя ребенком, укравшим трон отца. — Но они будут. Император напуган, а напуганный правитель делает ошибки.

— Гарнизон усилен, — доложил Тэ-О. — Мы проверяем каждого торговца, который подходит к воротам. «Теневой Лотос» затих.

— Они не затихли, Тэ-О, а выжидают. Они знают, что Лев ушел на охоту, и оставил Львицу... то есть, домашнюю кошку... одну. Они думают, что я легкая добыча.

Я взяла печать и взвесила её в руке.

— Нам нужно действовать. Я не могу просто сидеть и ждать, пока они пришлют новых убийц. Мне нужно знать имя того, кто носит перевернутый лотос.

Я вспомнила о Рю Хва-Ён. Дочери генерала Рю, сопернице, которая приносила мне «лекарство». Она из военной семьи. Её отец — один из командующих столичного гарнизона. Возможно, она что-то видела.

— Тэ-О, — сказала я. — Готовь паланкин.

— Куда мы едем, Госпожа? В Храм?

— Нет. Мы едем с визитом вежливости, к Леди Рю. Я хочу... вернуть ей подарок.

***********************************************

Поместье клана Рю было полной противоположностью нашему. Если дом Чон был суровой крепостью, то дом Рю был выставкой тщеславия. Золоченые ворота, статуи львов, кричащая роскошь. Генерал Рю любил показывать свое богатство.

Нас встретили с удивлением. Визит жены «Бога Войны» в дом отвергнутой невесты — это скандал. Это событие года.

Меня провели в женскую половину дома. Хва-Ён сидела в саду, упражняясь в стрельбе из лука. Она была в ярости. Стрелы летели в мишень, разрывая солому в клочья.

Увидев меня, она опустила лук.

— Ты? — её голос был полон яда. — Зачем ты пришла? Позлорадствовать? Хасо уехал, и ты решила добить меня?

Я жестом отослала слуг. Тэ-О остался у входа в сад, невидимый и неслышный.

— Я пришла не злорадствовать, Хва-Ён, — я села на скамью, расправляя юбки. — Я пришла поговорить. О Хасо.

При упоминании его имени её лицо дрогнуло. Гнев сменился тревогой.

— Что с ним? Есть новости?

— Он ушел на Север. Против ста тысяч. Шансы... не в нашу пользу.

Хва-Ён побледнела, она выронила лук.

— Сто тысяч... Боги... Почему отец не сказал мне?

— Потому что это государственная тайна. Но я говорю тебе, потому что знаю: ты любишь его. По-своему, глупо и эгоистично, но любишь.

Она вспыхнула, но промолчала.

— Хва-Ён, — я достала из рукава листок бумаги, на котором по памяти нарисовала символ с медальона убийцы. Змея и перевернутый лотос. — Посмотри на это.

Она подошла ближе, с опаской глядя на рисунок.

— Что это? Герб какого-то варварского клана?

— Ты видела этот знак раньше? Здесь, в столице? В доме твоего отца? Среди гостей?

Она нахмурилась, разглядывая рисунок.

— Лотос... перевернутый... Это странно. Лотос — символ чистоты Будды. Переворачивать его — это кощунство.

— Думай, Хва-Ён. Это важно. От этого зависит жизнь Хасо.

Она замерла, её глаза расширились.

— Жизнь Хасо? Ты... ты думаешь, это связано с войной?

— Я думаю, что кто-то в столице очень хочет, чтобы он не вернулся. Кто-то, кто нанимает убийц с таким знаком.

Хва-Ён села рядом со мной. Впервые в её глазах не было ненависти ко мне, в них был страх.

— Я... я не уверена, — прошептала она. — Но неделю назад... К отцу приходил гость. Ночью. Он был в плаще с глубоким капюшоном. Я случайно увидела его в коридоре. Отец кланялся ему. Кланялся очень низко, как... как Императору.

— И?

— У гостя на пальце было кольцо. Массивное, из черного металла. Я не разглядела деталей, но там был камень... в форме цветка. Темного цветка.

— Кто это был? Ты слышала голос?

— Голос был... странным. Высоким, но грубым. Как у евнуха, который много курит. И от него пахло...

Она сморщила нос.

— Пахло лекарствами. Камфорой и чем-то сладким, гнилостным.

Я запомнила детали. Евнух? Или старик? Запах лекарств.

— Твой отец, Генерал Рю... он поддерживает войну?

— Отец зол, — призналась Хва-Ён. — Он надеялся, что Хасо погибнет в ущелье. Он хочет занять пост Главнокомандующего и говорит, что Чон Хасо — выскочка, который украл славу старых родов.

Всё сходилось. Генерал Рю — завистник. Идеальная пешка для «Теневого Лотоса». Но сам он вряд ли Глава. Он кланялся гостю, значит, гость выше его по статусу.

— Хва-Ён, — я взяла её за руку. — Слушай меня внимательно. Твой отец может быть втянут в заговор. Заговор против Империи и против Хасо. Если ты хочешь спасти Хасо... ты должна стать моими глазами в этом доме.

— Шпионить за отцом? — она отдернула руку. — Ты в своем уме? Это предательство!

— А желать смерти защитнику Империи — это не предательство? — жестко спросила я. — Хва-Ён, решай. Ты дочь генерала или капризная девчонка? Если Хасо погибнет из-за удара в спину, ты будешь виновата.

Девушка сидела, опустив голову, её плечи дрожали.

— Я... я постараюсь узнать, кто был этот гость.

— Хорошо. Если узнаешь — пришли мне весточку. Но не пиши ничего прямо. Используй язык цветов. «Красная камелия» — опасность. «Белая хризантема» — траур.

Я встала.

— Спасибо, Леди Рю. Вы не так безнадежны, как кажетесь.

— А ты... — она посмотрела на меня снизу вверх. — Ты не так проста, Юн Сора. Ты говоришь о заговорах так спокойно... Ты пугаешь меня.

— Я просто заботливая жена, — я улыбнулась уголками губ. — Прощайте.

*********************************************

Я вернулась домой с тяжелым сердцем.

Запах лекарств и высокий голос.

Евнух? Лекарь?

Или кто-то из Высшего Совета, кто болен?

В голове всплыло имя.

Советник Мин, брат покойной Императрицы, дядя Наследного Принца.

Он стар и болен подагрой. И был близок к «Теневому Лотосу» в прошлом. И еще, он ненавидит Хасо за его влияние на Принца.

Это была лишь догадка, но она холодила кровь. Если враг — Советник Мин, то у нас проблемы. Он контролирует снабжение армии.

Снабжение.

О боги.

— Тэ-О! — крикнула я, вбегая в кабинет.

— Госпожа?

— Принеси мне отчеты о поставках продовольствия на Север! Немедленно! Подними связи в Гильдии Купцов. Я хочу знать, сколько риса ушло за последнюю неделю.

Тэ-О исчез и вернулся через час с кипой бумаг.

Мы сидели над ними до глубокой ночи.

Я считала и сравнивала цифры.

Мой опыт генерала подсказывал мне нормы довольствия. Сто тысяч врагов. Армия Хасо в тридцать тысяч. Им нужно столько-то риса, столько-то стрел, столько-то фуража для коней.

Официальные отчеты Министерства гласили, что всё отправлено.

Но отчеты Купеческой Гильдии, которые Тэ-О добыл, подкупив клерка, показывали другое.

Обозы задерживались. Зерно гнило на складах под предлогом «проверки качества». Стрелы отправлялись бракованные.

Это был саботаж. Тихий, бюрократический, смертельный саботаж.

Они хотели уморить армию Хасо голодом. Хотели, чтобы он проиграл, но чтобы это выглядело как его неудача, а не как предательство.

Я сбросила свитки со стола.

— Твари! — прорычала я. — Они сидят в тепле, пьют вино и подписывают смертные приговоры тысячам людей, просто перекладывая бумажки!

— Что нам делать, Госпожа? — Тэ-О выглядел мрачным. — Мы не можем обвинить Министров, у нас нет доказательств.

— Нам не нужны доказательства для суда, — я встала, и в моих глазах горел огонь. — Нам нужен рис на Севере.

Я подошла к тайнику, где хранилось золото клана Чон. Хасо сказал, что я могу потратить всё.

Что ж, муж мой, ты сам напросился.

— Тэ-О, собери всех караванщиков, которые верны клану Чон. Найми частные обозы. Скупай весь рис, который есть на рынках, мясо и теплую одежду.

— Мы разоримся, Госпожа. Это состояние.

— Плевать на золото. Золото можно заработать, а жизнь не купишь. Мы снарядим собственный обоз. Теневой обоз. Он пойдет не по Имперскому тракту, а по старым торговым путям. Через горы.

— Это опасно, там разбойники.

— Мы наймем и разбойников, — я хищно усмехнулась. — Заплатим им, чтобы они охраняли наш груз. У них чести больше, чем у министров.

Я взяла печать Хасо и ударила ею по чистому листу приказа.

— Действуй, Тэ-О. Я хочу, чтобы через три дня обоз вышел. Хасо не будет голодать, не в мою смену.

******************************************************

Прошло три недели.

Три недели ада.

Я почти не спала. Днем я играла роль «Леди в депрессии», принимая соболезнования от лицемерных аристократок. Ночью я превращалась в теневого бухгалтера и логиста.

Я организовала сеть поставок. Я подкупала чиновников, угрожала, через Тэ-О, тем, кто пытался мешать.

Моя «лень» стала легендой. Все говорили: «Бедная Леди Чон, она даже не встает с постели от горя».

Никто не знал, что «не вставая с постели», я перемещала тонны грузов через всю страну.

А потом пришло первое письмо.

Гонец прибыл ночью, грязный и раненый.

Он передал мне маленький свиток, запечатанный воском с оттиском тигра.

Я дрожащими руками сломала печать.

Почерк Хасо был неровным и торопливым.

«Моя душа.

Мы встретили их у реки Ялу. Твой план с плотиной…

Вода сделала свое дело. Мы выиграли время.

Здесь холодно. Снег выпал раньше срока. Но твои "подарки" дошли. Когда я увидел обоз с гербом Чон, я не поверил глазам. Солдаты ели рис и плакали. Ты спасла нас от голода.

Враг силен. Туг-Лу — зверь. Но мы держимся.

Я скучаю по тебе так, что болит сердце. Каждую ночь я смотрю на твою кривую вышивку (я взял подушку с собой, прости) и это дает мне силы.

Береги себя. Не верь никому во дворце. Змея где-то рядом.

Твой Тигр».

Я прижала письмо к груди и заплакала. Впервые за эти недели.

Он жив и получил еду. Моя авантюра удалась.

Но в конце письма была приписка. Другим почерком. Мелким, шифрованным. Я знала этот шифр — мы с Хасо придумали его перед отъездом.

Я поднесла письмо к свече, чтобы прочитать скрытые символы.

«В штабе предатель. Мои приказы утекают к варварам. Не могу выявить. Подозреваю кого-то из присланных Дворцом советников. Нужна информация о Советнике Мине. Срочно».

Я вытерла слезы.

Советник Мин, моя догадка подтверждалась.

— Тэ-О!

Тень возникла передо мной.

— Готовь операцию. Нам нужно проникнуть в архив Советника Мина.

— В Императорский Архив? Госпожа, это самоубийство. Туда не пробраться.

— Не пробраться солдату, — я улыбнулась холодной улыбкой. — Но туда может войти бедная, несчастная, глупая женщина, которая заблудилась во дворце во время приема у Императрицы.

— Но у Императрицы нет приема.

— Значит, мы его организуем. Завтра же. Я чувствую непреодолимое желание подарить Императрице... скажем... редчайший набор благовоний. Которые вызывают сонливость у стражи.

Я подошла к окну, ночь была темной.

— Держись, Хасо, — прошептала я ветру. — Я найду доказательства и уничтожу этого старого паука, даже если мне придется сжечь весь Дворец.