28

К тому моменту, как мы натыкаемся на пуму, ожидающую нас у небольшой пещеры на крутом берегу мелкой лесной речки, я уже валюсь с ног от усталости, а солнце полностью скрылось за горизонтом, даря последние скупые лучи.

— Хорошее место, Марит. Заночуем здесь, — говорит Дез и скидывает с себя рюкзак. Я тут же падаю рядом, снимаю осточертевшие ботинки, а затем с наслаждением вытягиваю гудящие ноги.

— Я на охоту, — произносит кошка, сощурившись наблюдая за мной, — Заставь хоть девку свою хвороста собрать. А то никакой пользы.

Я было открываю рот, мечтая наконец выплеснуть на Мариту все свои соображения по поводу её персоны, но тяжелая рука Деза падает мне прямо на макушку, заставляя замолчать.

— Я сам разберусь, — отрезает прайм и кивает сестре в сторону леса. Мол, иди уже.

Та фыркает недовольно и, вмиг перекинувшись, исчезает в сумраке.

Прайм медленно убирает руку с моей головы, рассеяно проведя пальцами по волосам, отчего по телу мгновенно расползается волна мурашек. Слишком интимно как-то. Я вздрагиваю. И отчетливо ощущаю, что мы остались одни. Но он ведь сказал после ужина, верно?

— Ветки сухие собери, — бросает мне Дез, доставая из рюкзака небольшой топорик в чехле.

И хоть я жуть как устала, но идея занять себя чем-то мне нравится. Так как подозреваю, что, когда все дела по обустройству стоянки будут переделаны, прайм займёт меня кое-чем другим. Сам Дез уходит глубже в лес на поиски сухостоя, и через пару минут до меня доносятся мерные удары топора.

Возвращается прайм по мне так слишком быстро, ещё быстрее сооружает костёр, недовольно косясь на мою скудную добычу из пары-тройки веточек. Ну да, я не торопилась выполнить его поручение. Это не в моих интересах. Кажется, воздух между нами накаляется одновременно с разгорающимся потрескивающим пламенем. Я уже даже не знаю, отчего мне жарче: от близкого огня или от окутывающего меня напряжения. Всматриваюсь в темноту, подступающую со всех сторон, в надежде увидеть кошку, но она всё не идёт. Взгляд прайма, направленный на меня, становится тяжелее с каждой секундой. Плавится, затягиваясь похотью. Я пытаюсь не думать о том, что мы одни сейчас, что вокруг темно, и о том, что его сущность голодна. Пытаюсь не думать, потому что знаю, что прайм улавливает исходящее от меня волнение, и оно его только ещё больше распаляет. Как акулу, почуявшую кровь. Пытаюсь не думать, но у меня ни черта не выходит.

Когда Дез, кинув последнюю хворостинку в разгоревшийся костёр, обходит меня и садится сзади, у меня перехватывает дыхание. Его пальцы неожиданно крепко обхватывают мою шею и тянут на себя, и меня начинает подташнивать от нахлынувшего лавиной волнения.

— Что ты делаешь? — сиплю изменяющим мне голосом. И повернуться к нему страшно, и вырваться я не решаюсь. Моя спина крепко вжимается в его грудь, нос прайма зарывается у меня в волосах, жадно втягивая воздух, а вторая рука обхватывает мой живот и стремительно ползёт ниже.

— У нас есть время поиграть, землянка, — тембр Деза моментально меняется, становясь вкрадчивым и хриплым. Я уже узнаю его.

— Ты говорил после ужина, — я цепляюсь за призрачную надежду отсрочить неизбежное. Сердце глухо ударяется о ребра, отдаваясь болью в грудной клетке.

Дез игнорирует мои жалкие попытки увильнуть. Тянет за волосы, поворачивая моё лицо к себе. Рука на животе преодолевает резинку штанов, протискиваясь всё ниже.

— В глаза посмотри, — приказывает тихо.

Я моргаю, пытаюсь наоборот отвести взгляд, увильнуть. И не успеваю. В глубине его радужки меня ловит что-то, буквально парализуя волю. Дыхание стопорится в горле, пульс бьёт в висках. Липкий жар расползается по телу, делая кожу болезненно чувствительной. Томление опоясывает низ живота, наливается тяжестью.

— Воот так, мы только поиграем, — шепчет Дез довольно на ухо, всё сильнее сверкая глазами, гипнотизируя меня, — Только поиграем, Ри…сладкая…

Я не могу отвернуться, не могу не смотреть ему в глаза. Ничего больше не существует кроме магических радужек этих, порабощающих меня. Открываю рот, но возражения так и застывают на кончике языка, трансформируются в жалобный всхлип. Его рука между ног, пальцы толкаются в меня, нагло ощупывают внутри, заставляя стенки томительно сжиматься. Большой палец надавливает на клитор, пропуская по телу электрический разряд, ещё и ещё. Мой пульс учащается, достигая бешеного ритма, влажная тяжесть обжигает с каждой секундой сильнее. Подступающая разрядка сбивает дыхание… Так быстро…Слишком…

Широкая ладонь на моей шее переползает на рот, накрывает нос, закрывает собой пол-лица и вжимается всё сильнее. В голубых глазах, сверлящих меня, сверкает что-то хищное. Я осознаю, что происходит, только когда воздуха перестаёт хватать. Пытаюсь вздохнуть и не могу. Приоткрытыми губами лишь натыкаюсь на его плотно прижатую руку, языком чувствую вкус кожи. Глаза широко распахиваются в панике, грозят вылезти из орбит, картинка смазывается от выступивших слёз. Пальцы между ног продолжают быстро ритмично растягивать меня, входя и выходя с пошлым хлюпающим звуком. Низ живота скручивает от напряжения. Сознание плывёт в дурмане асфиксии. Я вцепляюсь в его руку в жалкой попытке оторвать её от своего лица, вытягиваюсь в струну, желая вырваться. Это изощренная пытка: мозг в ужасе, а тело в огне. Бьюсь пару раз, и меня накрывает.

Прайм тут же отпускает меня. Я хватаю сладкий воздух как рыба. Стекаю на землю, вытягиваясь от мелкой пульсации, затухающими волнами прокатывающейся по телу.

Дез обхватывает мои щеки пальцами, рывком поворачивает лицо к себе. Быстрый глубокий взгляд, и я чувствую, как невидимая связь резко рвётся. После прайм просто встаёт и как ни в чём не бывало начинает выкладывать посуду и рюкзака. Словно и не произошло ничего сейчас. Ничего, заслуживающего его внимания. Меня же топит в буре эмоций. Отголоски экстаза, страха смерти, злости на него, за то, что так легко сделал это со мной, стыда. Такая мешанина, что я даже не в силах вычленить что-то определенное. Перевожу рассеянный взор в черное беззвёздное небо, судорожно вдыхая и пытаясь прийти в себя.

Шорох веток с трудом прорывается в моё сознание. Поворачиваю голову и натыкаюсь глазами на рыжую пуму. В зубах у неё небольшая тушка олененка. Марита кидает её у костра и моментально оборачивается. Смеряет меня, валяющуюся на земле, пренебрежительным взглядом.

— На девке твоей лица нет, как бы новую искать не пришлось, — фыркает стерва, отчего я сразу приподнимаюсь на локтях. Опять открываю было рот, чтобы наконец ответить, и опять Дез меня опережает.

— Не придется, я аккуратен. И она айли, не девка, советую запомнить.