Глава 25. Попутчики

Амунет проснулась на рассвете — раньше, чем солнце успело оторваться от края земли. Небо ещё было бледным, молочным, и только самая низкая его полоса наливалась теплым розовым светом.Она тихо поднялась, стараясь не потревожить спящих, и прошла на корму — к уже знакомому месту. Путь был недолгим: мимо спящих паломников, укрытых покрывалами с головой, мимо солдата, дремавшего у бурдюков, мимо притихших вёсел, сложенных вдоль бортов.На корме она задержалась дольше обычного.Утро было прекрасным — тем особенным утром, когда мир кажется созданным заново, а все беды вчерашнего дня остались на том берегу. С Нила тянуло свежестью, борт корабля был влажным от росы и мелких брызг. Вода переливалась розовым и золотым — солнце только начинало своё восхождение, но уже щедро разбрасывало краски по реке.Амунет смотрела на берега.Ближний берег жил своей обычной утренней жизнью: мелькали деревушки с низкими глинобитными домами, поля, оливковые и финиковые рощи. На некоторых полях уже паслись коровы, овцы и козы — пастухи вывели их затемно, пока не припекло солнце. Дальний берег тонул в утренней дымке — там, за изгибом реки, было не разглядеть ничего, кроме смутных силуэтов пальм.Красиво, — подумала Амунет. — И странно. Я никогда не видела мир таким. Раньше он был маленьким — дом, улица, храм, дворец фараона. А теперь…Теперь он был огромным. И она плыла по его середине, беззащитная, как щепка.Возвращаясь на своё место, Амунет едва не столкнулась с молодой девушкой — та тоже спешила на корму, придерживая рукой развевающееся покрывало.— Ой! — девушка отшатнулась, прижала ладонь к груди. — А я думала, что только я такая ранняя пташка.Амунет улыбнулась — неожиданно легко, без той привычной настороженности, которая поселилась в ней с первых дней бегства.— Видимо, не одна.Они обе рассмеялись — тихо, чтобы не разбудить спящих, — и разошлись каждая в свою сторону.На обратном пути Амунет вдруг поняла то, что ускользало от неё раньше.Этот корабль был военным.Она не раз видела торговые суда на причалах Уасета — коренастые, широкие, с большими трюмами для товаров. Этот был другим. Узкий, стремительный, с высокими бортами и настилом, где могло поместиться полсотни человек. Гребцы на нижней палубе сидели не на скамьях, а на банках — так, чтобы вёсла не мешали друг другу.И команда… команда состояла исключительно из военных.Она заметила это ещё вчера, но не придала значения. А теперь присмотрелась: короткие мечи у пояса, луки в кожаных чехлах, копья, сложенные пирамидой у мачты. Солдаты были молчаливы, не суетливы, держались обособленно от паломников — как люди, которые наняты охранять, а не дружить.Военный корабль, — подумала Амунет. — Не у многих хватит смелости напасть на корабль фараона.Путешествие обещало быть безопасным. По крайней мере, до Бубастиса.К тому времени, когда солнце поднялось уже высоко и залило палубу ярким, чуть желтоватым светом, солдаты начали раздавать завтрак.Тем, кто оплатил питание, повезло. Булочки с начинкой из фиников — мягкие, вкусные. Сыр — белый, рассыпчатый, чуть солоноватый. Мёд в маленькой плошке — густой, янтарный, с застывшими на поверхности пузырьками. Дыни, нарезанные дольками, — сочные, сладкие, с кожурой цвета старого золота. Стручки молодой фасоли — хрустящие, пахнущие зеленью. Корни нильского лотоса — нежные, чуть сладковатые, тающие во рту. Вино для взрослых и виноградный сок для детей. Пшеничный хлеб из муки мелкого помола — белый, воздушный, не идущий ни в какое сравнение с грубыми лепёшками для бедноты.Тем, кто трапезничал бесплатно, тоже достались стручки фасоли и корни лотоса — сверх обычных лепёшек, пива и воды. Амунет удивилась, но виду не подала.На том спасибо, — подумала она. — Солдаты могли бы и не делиться.Она с аппетитом приступила к еде — и тут к ней подошла та самая девушка, утренняя «ранняя пташка».— Привет, — сказала девушка. — Меня зовут Хеда. Я с мамой, дедушкой и двумя братьями. Плывём в Бубастис, на праздник богини.Амунет кивнула, жуя лепёшку. Хеда присела рядом на корточки и заговорила быстро, пересыпая слова улыбками:— Я смотрю, у тебя нет денег на еду. На вот, я принесла тебе сыр, инжир и дыню.— Спасибо, — сказала Амунет, принимая угощение. — Я тоже в Бубастис.— А зачем? — спросила Хеда с детской прямотой.Амунет отвела взгляд на мгновение — и солгала, легко и гладко, как учили когда-то… или как подсказало ей само чутьё.— У меня болезнь по женской части, — сказала она, понизив голос. — Постоянно болит низ живота. Хочу обратиться к богине за помощью.Хеда понимающе кивнула — без тени сомнения или насмешки.— Да, я понимаю. Богиня должна помочь. — Она помолчала. — Когда приедем, мы с семьёй пойдём в главный храм. Ты пойдёшь с нами?Амунет улыбнулась — на этот раз искренне, от души.— Конечно, пойду.Вот он, знак, — подумала она. — Богиня послала мне эту добрую девушку. Она не оставила меня.— Ну и хорошо, — сказала Хеда, вставая. — Увидимся.И пошла к своей семье, расположившейся на матрасах совсем рядом — в нескольких шагах от Амунет.Хеда вернулась на место, но не успела сесть, как мать накинулась на неё с шипением — тихим, но злым:— Ну что ты лезешь к незнакомым людям! Мало ли кто эта девушка. Совсем одна. Может, она бежит от кого-то? Может, она воровка? Может, она проклята?— У неё проблемы по женской части, — ответила Хеда спокойно. — Она хочет попросить богиню помочь ей.— Ох, — мать всплеснула руками, — в кого ты у меня такая жалостливая?! Себя пожалей, меня пожалей. После того как умер ваш отец… — голос её дрогнул, но она взяла себя в руки. — Заботиться о вас некому. Дедушка стар. Братья совсем маленькие. Мы сами ещё не знаем, как выживать будем.— Бастет поможет, — улыбнулась матери девушка — легко, уверенно, как будто говорила о том, что солнце встанет завтра утром. — Мы же к ней плывём.Мать вздохнула, покачала головой. В её глазах смешались усталость, тревога и — чуть-чуть — нежность.— Ладно, беда с тобой. Весь мир обнять готова. Слишком ты наивная и доверчивая.Но Хеда уже не слушала.Она сидела лицом к реке, подставив щёки утреннему солнцу, и смотрела на проплывающие мимо берега. Ветер трепал её волосы. Губы шевелились — может быть, молитва, может быть, просто слова без смысла.Она улыбалась.