Глава 40. Всё не так, как кажется

От вони — старческой, болотной, въевшейся — и от густого, приторного дыма благовоний у Ненофер разболелась голова. Пульсировало в висках, под ложечкой сосало, мысли путались, как рыболовные сети.Она думала о фараоне.О новом фараоне, которого не знала. Который бросил столицу, чтобы сопровождать дочь. Который стал непредсказуемым. Все её расчёты — на взаимодействие, на давление, на слабые места — обнулились. Она чувствовала себя игроком, у которого из рук выбили все фигуры.Нужно было привести мысли в порядок.Решительным шагом Ненофер вышла в сад — туда, где под пальмой стояли мраморный столик на кованых ножках и два плетёных кресла. Где цвели лотосы в пруду, пахли живые цветы, пели птицы. Где можно было наконец выдохнуть.Она шла по дорожке сада.

— Что, решила вдохнуть свежего воздуха и мысли погонять по кругу?Ненофер вздрогнула.Голос был знакомым — шамкающим, мерзким. Она резко обернулась: следом за ней, шлёпая по гравию, шла старуха-ведьма. Осклабилась в беззубой улыбке, глаза блестят.— Да чтоб тебя Анубис сожрал! — взвилась Ненофер. — Тебе дорогу на выход не показали? Ты чего здесь шляешься? Я тебя пока не звала!— Фи, — ведьма притворно обиделась. — Вроде благородная дама, а выражаешься хуже портового грузчика. Совсем тебе не идёт.— Ты меня тут хорошим манерам решила обучить? Старая карга! Чего тебе надо?— Хочу обсудить с тобой, — ведьма подалась вперёд, — как нам теперь завоевать принцессу Айю.Ненофер замерла. Потом выдохнула, медленно, сквозь зубы.— Ты, старая дура, совсем умом тронулась? Зачем мне принцессу завоёвывать? Тем более с тобой — жабой болотной? А?Она прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Посчитала до трёх. Открыла.Старухи не было.Пустая дорожка. Только лотосы покачиваются на воде, да птица где-то в ветвях заливалась.Галлюцинация? — нервно подумала Ненофер. — Эта болотная гадюка наслала на меня что-то?

— Ты долго там стоять столбом будешь?Голос изменился. Стал приятным, мелодичным — как струна, на которой играет ветер.— Иди уже, садись сюда.Ненофер резко развернулась.За её столиком, в её кресле, удобно расположилась женщина невиданной красоты.Тёмно-синее платье — того же оттенка, что вечернее небо над Нилом, — с серебряным позументом по низу и рукавам. Серебряный урей с коброй на голове. Тёмно-синие глаза — такие глубокие, что в них можно было утонуть, — блистали, как звёзды.Роскошные иссиня-чёрные волосы спадали на спину, плечи, грудь, как плащ, сотканный из ночи. Белая кожа казалась мраморной — если бы грудь красавицы не вздымалась при дыхании, её можно было бы принять за ожившую статую.Ненофер раскрыла рот. Слов не было.— Муху проглотишь, — молвила гостья. — Рот закрой.— Кто ты такая? — выдавила наконец Ненофер. — Что ты здесь делаешь?— Нет, я определённо завидую Бастет, — задумчиво протянула красавица. — У неё все жрицы культурные, милые женщины. А у меня — будто портовыми грузчиками всю жизнь работали.Она посмотрела на Ненофер немигающим взглядом.— Я та, чьей верховной жрицей ты являешься в этом городе.Ненофер побледнела.— Исида, — выдохнула она. И снова открыла рот.— Ты что-то медленно соображаешь, — заметила богиня. — И рот закрой — во второй раз говорю. Муху проглотишь. Садись уже в своё кресло, не мельтеши перед глазами.Ненофер, на деревянных ногах, подошла к столику и плюхнулась в кресло. Напротив богини. Чьей верховной жрицей она была.В саду было тихо. Птицы замолкли. Лотосы замерли.Исида смотрела на неё — и молчала.

Наконец Ненофер отмерла.Она выпрямилась в кресле, поправила платье — и заговорила, стараясь, чтобы голос звучал ровно:— Рада видеть вас, великая богиня. Вы умеете привести человека в смятение. Не каждый день боги являются к смертным. Видимо, произошло что-то важное. Я вся во внимании. Чем могу служить?— Ну наконец, — усмехнулась Исида. — Включила голову.Она откинулась в кресле, обвела взглядом сад — лотосы, пальмы, водную гладь, — и добавила, певуче:— Красиво у тебя здесь. Воздух приятный.— Да, я люблю свой сад, — ответила Ненофер.— Насколько я знаю, у тебя есть сын, — без всяких предисловий заявила Исида. — Я хочу, чтобы он женился на принцессе Айе.Ненофер опешила.— Так ему шестнадцать, — возразила она. — А принцессе всего двенадцать. Она ещё ребёнок.— Через два-три года у них будет подходящий брачный возраст, — спокойно ответила богиня. — Твой сын отправится в Пунт вместе с твоим двоюродным братом, который служит тебе. Вернётся оттуда героем. Наведается туда несколько раз. Заблистает звездой на небосклоне — будет самым желанным женихом Египта. Все девушки будут по нему сохнуть.Она помолчала, давая Ненофер время осознать.— Но он женится на Айе.— Почему мой сын должен ехать в Пунт? — Ненофер подалась вперёд. — Это опасное путешествие. Я не согласна.Исида молча смотрела на неё. Спокойно. Немигающе.— И потом, — добавила Ненофер, чувствуя, что говорит слишком резко, но не в силах остановиться, — первая принцесса крови нынче — Тия. Сестра Рамсеса. Дочь царицы Туи. Тогда уж её руки стоит добиваться.

Богиня молчала. Долго. Так долго, что Ненофер начала ёрзать в кресле.— Хочешь сказать, — тихо спросила наконец Исида, — что я даю глупые советы?— Нет, — Ненофер сцепила пальцы, чтобы не дрожали. — Я хочу понять. Почему мой сын должен жениться именно на Айе?Исида наклонила голову, и в её тёмно-синих глазах, как звёзды в ночном небе, загорелись холодные огоньки.— Потому что Айя — это дар богини Бастет Египту. Её наместница на этой земле. Бастет одарила её даром врачевания, знаниями архитектора. Айя — проводник воли богини для людей. Она важнее всех фараонов вместе взятых.Ненофер снова открыла рот.И замерла.— Нет, — усмехнулась Исида. — Ты определённо сегодня решила мухой перекусить. Закрой рот, я сказала.Ненофер сглотнула. Закрыла.

— Но… — начала она, помолчав. — Жемчужины с паразитами дала царице болотная ведьма. Ваш облик, как я понимаю. Какая взаимосвязь с тем, что вы сейчас сказали? Ведь паразиты убили бы Айю, если бы Бастет не спасла её.— Я контролировала ситуацию, — спокойно ответила Исида. — Если бы Бастет замешкалась, я бы вмешалась.— Но зачем вообще было давать их Туе?— Я дала их Туе и контролировала ситуацию. — Богиня подняла руку, провела пальцами по серебряному урею на голове. — Если бы я не дала ей эти жемчужины, она начала бы искать другие варианты. Которые мы с Бастет не смогли бы проследить.Она посмотрела на Ненофер долгим, тяжёлым взглядом.— Например, налила бы ей в сок воду с трупа. Отравила бы трупным ядом. Кто знает, как бы разыгралось её гнусное воображение? И что бы она ещё придумала?Ненофер молчала.

В саду было тихо. Птицы не пели. Лотосы замерли на воде, словно прислушивались.— Вы играете с людьми, — сказала она наконец. — Как с пешками.— Мы — боги, — ответила Исида. — Это наше право.— А теперь слушай меня внимательно, верховная жрица. Твой сын отправится в Пунт. Он женится на Айе. Это не просьба. Это моя воля.Исида улыбнулась. Холодно. Красиво. Страшно.

Исида откинулась в кресле, прикрыла глаза, словно вспоминала что-то давнее, почти забытое.— Кажется, твой отец в своё время претендовал на трон Египта, — сказала она негромко. — Но выбор пал на отца Сети. Пришло время объединить два выдающихся рода.Ненофер молчала, переваривая услышанное.

— Но почему вы сказали, что принцессу надо завоёвывать? — спросила она наконец. — Почему не просто… договориться?— Потому что Бастет готовит для неё другого жениха, — усмехнулась Исида. — Выдающегося ювелира. Девушки любят и героев, и ювелиров. Но их отцы предпочитают героев. С героями надёжнее — и для семьи, и для государства. А ювелиров всегда можно нанять на работу.Она подалась вперёд, понизила голос:— Напрямую я вмешаться не могу. Перебить волю Бастет — не в моей власти. Это её право — выбирать пару для своих любимцев.— Значит, вы предлагаете действовать через отца? — догадалась Ненофер.— Именно. Сети скорее сделает выбор в пользу твоего сына — к тому времени героя Египта, чем в пользу какого-то ювелира, даже самого талантливого.Исида посмотрела на Ненофер долгим, внимательным взглядом.— Я присмотрю за твоим сыном во время путешествия. Так что сильно не переживай. — Её голос стал чуть мягче. — Ты же не хочешь, чтобы он вырос мямлей, как племянник царицы Туи?Ненофер вздрогнула.— Тогда дай ему возможность реализовать себя как мужчину. Не препятствуй. — Богиня сделала паузу. — Кстати, царица тоже поменяла своё мнение. Теперь она имеет страстное желание женить своего племянника на Айе.— Ну так она может, — меланхолично ответила Ненофер. — У неё ресурса больше.— У неё ресурс только один — её сын Рамсес. — Исида усмехнулась. — А фараон, знаешь ли, жаждет скормить её живьём скарабеям. Он в курсе вашей суеты вокруг принцессы.У Ненофер волосы зашевелились на голове.— Так он и меня скормит скарабеям? Я тоже участвовала в этом деле.— С тобой фараон будет сотрудничать. — Исида говорила спокойно, будто успокаивала нашкодившего ребёнка. — Он понимает, что ты исполнитель. Куда тебе деваться было, если царица приказала?— Вот, значит, как, — медленно произнесла Ненофер.— Да. Это новая реальность. К ней надо приспособиться.Исида встала, прошлась по саду, остановилась у пруда, провела пальцем по поверхности воды — лотос качнулся, но не сломался.— Поэтому выполни поручение фараона. Закупи зерно для армии. Контракт ты уже заключила. Когда фараон вернётся — переговори с ним насчёт Пунта. Он озвучит, какие товары ему нужны, и начнёте готовить экспедицию.Она обернулась.— Я вас страхую. Всё будет хорошо.— А если нет? — тихо спросила Ненофер.— Если нет — значит, не судьба. — Богиня пожала плечами. — Но я надеюсь на лучшее.Она отступила на шаг.— Ладно, у меня есть дела. Ещё увидимся, жрица.Исида встала, шагнула в сторону — и растворилась.Без звука. Без ветра. Просто перестала быть, оставив после себя лёгкий запах пиона и душистого перца.

Ненофер осталась одна.Сидела, смотрела на пустое кресло, и в голове её, как пчёлы в улье, гудели мысли.Сын. Пунт. Айя. Бастет. Жемчужины.Всё — игра? Всё — контроль?Она закрыла лицо руками и долго сидела так, не двигаясь.Потом встала, подошла к пруду, посмотрела на своё отражение. Бледное, усталое лицо отражалось в тёмной воде.— Что ж, — сказала она тихо, всё не так, как кажется. — Значит, будем играть по вашим правилам, великая богиня.Ветер качнул лотосы. Птица запела где-то в ветвях.Ненофер развернулась и пошла в дом .