Глава 23

Глеб рядом шевельнулся, вроде бы качнулся вперёд, слышно выдохнул и вдруг предложил:

– Давай, что ли, поедим. Уже хочется. Да и рассвело давно.

Точно. Солнце уже не полыхало огнём, а привычным сияющим шаром незаметно скользило по небу, которое налилось насыщенным голубым, облака опять стали белоснежными, а туман бесследно растаял, целиком открыв зеркальную гладь озера. Да и есть действительно хотелось, но вряд ли странные Иланины ожидания заключались именно в этом. Определённо – нет

– Закажем сразу нормальный обед, – продолжил Глеб, – а то пока приготовят, привезут, точно не меньше часа пройдёт. А скорее, и все полтора.

Илана не возразила, но и не согласилась.

– А может… лучше я сама приготовлю? Я умею. Не только яичницу.

Она уже делала её пару раз с утра – на двоих – и Глебу очень даже заходило, но сейчас он задумался, тронул пальцами подбородок, потом хмыкнул.

– А и правда, – воскликнул воодушевлённо. – У нас же тут гриль есть.

Есть, но он же на углях.

– На таком я ещё не пробовала, – призналась Илана.

– Зато я пробовал, много раз, – гордо заявил Глеб. – И вообще это не женское дело – гриль, барбекю, мангал. – И деловито заметил: – Только всё равно же продукты нужны. У нас ничего подходящего нет. И угля вроде бы тоже. Будем заказывать или сами съездим?

Она ведь правильно поняла, что не он один, а они вместе? Да? Но уточнить Илана почему-то не решилась, словно побоялась спугнуть, хотя, подтверждая, с особым напором и чёткостью выговорила окончание множественного числа:

– Лучше съез-дим.

– Тогда собирайся.

Раньше она думала, что ближайший городок – это что-то типа большой деревни, но тот выглядел вполне солидно и презентабельно, хотя далеко они не поехали, остановились на окраине у первого же достаточно крупного сетевого супермаркета. Вошли, взяли тележку и наверняка со стороны выглядели как самая настоящая молодая семья, или по крайней мере пара. И не только со стороны.

Если честно, Илана почти не обращала внимание на то, что творилось вокруг, а больше тайком глазела на мужа, как он шагал рядом, катил тележку, спрашивал о чём-то. Она почти не слышала, о чём, отвечала на автомате и вроде бы не совсем невпопад.

Её бы устроило вообще всё, главное, что сейчас они были вместе, одни. Она, конечно, очень любила и маму, и папу, и была благодарна им за заботу, за то, что они всегда готовы её поддержать и защитить. Но как же она устала всё время находиться под их оберегающим крылом.

Может, именно поэтому она настолько необдуманно и поспешно согласилась выйти замуж? Точно так же, как Глеб захотел сбежать в этот домик у озера именно вместе с ней, чтобы все думали, будто у них медовый месяц и не доставали. Вот и она сбежала вполне безопасным способом, никого не обидев (родители ведь сами этого хотели) – вышла замуж, чтобы они не беспокоились, будто теперь она одна, без присмотра, и с ней обязательно случится что-нибудь плохое. Не опекали, не проверяли, а позволили всё решать и делать самой, даже если поначалу всё пойдёт не так, как задумывалось.

Потому Илана до сих пор и не помчалась к ним жаловаться и проситься назад. Она в силах справиться со всем сама. И Глеб был ей нужен не только потому что она в него влюбилась, а потому что брак с ним гарантировал – её не будут «доставать», ей разрешат побыть одной, жить, как она хочет: ошибаться, косячить, делать глупости, любить вопреки, переживать, злиться, страдать, добиваться счастья, своего, а не такого, какое видится правильным другим.

Не нуждалась она в стерильном благополучии. Задолбало. И идеальный муж ей нафиг не сдался. Её нынешний более чем устраивал.

Глеб снял с полки какую-то упаковку, сунул ей под нос:

– Это берём?

– Это? – второпях пытаясь определить, что перед ней, переспросила Илана, а он глянул озадаченно, чуть наморщив лоб.

– Ты чего такая растерянная? Первый раз в магазине?

Опять он её подкалывал.

– Да ничего не первый, – возмутилась она. – И не растерянная. Я… я просто не знаю, где здесь что лежит и что лучше для гриля. – Илана посмотрела прямо перед собой, увидела длинную стойку с ящиками и коробками и тут же нашлась: – Какие овощи.

– Ну, баклажаны, цуккини, помидоры, – легко перечислил Глеб, ухмыльнулся. – Капуста точно не пойдёт. А вот дыню можно взять, но её лучше не запекать, а есть так. Сырой.

Илана, не удержавшись, пихнула его локтем. Не сильно и не больно. Ей даже нравилось, что сейчас он такой несерьёзный, что не цепляет зло, как раньше, а просто мило поддразнивает. Потому что так ведут себя только с близкими людьми. А ещё ей нравилось, что он не застывал в замешательстве, дожидаясь, когда кто-то решит за него и выдаст задание. Наоборот, легко распределял обязанности. Вот и опять:

– Ты овощи набирай, а я пойду в мясной отдел. Или… – Глеб задумался на несколько секунд, потом предположил: – Может, не мясо, а рыбу?

Илане было абсолютно всё равно, она охотно согласилась бы на любое его предложение.

– Давай.

– Тогда пойду гляну, что у них есть, и вернусь сюда. Зелень не забудь.

– Поняла.

Она двинулась вдоль прилавка. Баклажаны, цуккини, помидоры, болгарский перец, огурцы. Хотя последние тоже вряд ли запекают, но зато их можно есть прямо так. И в салате.

Точно! Надо прихватить и листовой салат.

– Я стейки лосося взял, – вернувшись, сообщил Глеб. – А ещё креветок.

Илана вскинула голову, с сомнением глянула на него:

– Ты правда это сможешь приготовить?

Он гордо вскинул подбородок, хмыкнул и ткнул в её сторону указательным пальцем.

– Увидишь.

И, когда вернулись домой, он и правда действовал уверенно. Выложил в миски рыбу и креветки, полил соком из лимона и оливковым маслом, потом ушёл разжигать гриль, выдав Илане очередное распоряжение – помыть и порезать овощи.

И всё равно получалось, что на самом деле готовил он, хотя изначально вызвалась она. А Илана даже салат не стала делать из помидоров и огурцов, как планировала, просто порезала их на четвертинки. Выложила блюда листьями салата: для рыбы, для креветок, для овощей, на мелкие веточки пощипала зелень. А потом стояла и смотрела, как Глеб управляется с грилем, кажется, при этом тихонько напевая и даже пританцовывая.

Это точно был он?

Он! Вовсе не хам и придурок, а именно такой, каким она и увидела его впервые, каким восприняла. И ничуть она не ошиблась.

Раньше действительно он прятался под маской, которая теперь стала не нужна. И пусть дальше по-прежнему не будет идеально…

А оно ей вообще надо – идеально и правильно? Это так скучно. Лучше она построит такую жизнь, которую хочет сама.

– Лан! – прозвучало внезапно, громко и чётко, легко проникло в столовую сквозь распахнутую дверь. Глеб, чуть повернув голову, приглашающе махнул рукой: – Иди сюда! Будешь пробовать?

Конечно.

Илана прихватила выложенные салатом блюда, вышла на веранду. Глеб оглянулся, желая убедиться, что она услышала и идёт, потом взял вилку, отломил от стейка маленький кусочек, нацепил на зубцы, но не предложил забрать, а поднёс почти к самым губам.

– Осторожно только. Горячий.

Ни в его интонациях, ни в его действии не имелось ничего многозначительного или скрытного, всё легко и просто, поэтому и Илана восприняла, как нечто само собой разумеющееся – потянулась, аккуратно тронула губами нежно-оранжевую мякоть, проверяя, насколько та горячая. Оказалось, вполне терпимо. Тогда она прихватила кусочек зубами, сняла с вилки, подвинула языком.

– Ну-у? – вопросительно-требовательно протянул Глеб.

Она закивала, а, проглотив, признала:

– Вкусно.

– А что я говорил! – воскликнул он горделиво, затем сообщил: – Сейчас ещё овощи дожарятся и креветки. – И поинтересовался: – На веранде будем или в столовой?

– Давай лучше в столовой.

Хотя небо по-прежнему оставалось ясным, и ярко светило солнце, со стороны озера тянуло свежестью. Уже по-осеннему прохладный ветерок гнал мелкую рябь по поверхности воды, качая редкие кораблики начинающих опадать листьев, раскладывал их на дощатом полу веранды, словно детальки большого-большого пазла.

– А я пока накрою.

Они закончили почти одновременно, но поставив на стол блюда с креветками и запечёнными овощами, Глеб не стал сразу садиться, а сначала сходил куда-то в дом, потом вернулся с тёмно-зелёной бутылкой, выдвинул один из ящиков, достал штопор. Илана удивлённо посмотрела на него, а он по-своему растолковал её взгляд, произнёс, улыбнувшись:

– Не переживай, я нечасто напиваюсь. Обычно только по особым случаям. Но несильно. А сейчас вообще не собираюсь. Ну-у… – протянул задумчиво и развёл руками, – не знаю. Мне кажется, что очень подходит. Но если ты против…

– Я не против, – раньше, чем он успел договорить, заверила Илана. – По-моему, и правда вполне уместно.

Как будто у них не обычный обед, а какой-нибудь особенный.

Но ведь так и есть. Они же сами его приготовили, впервые за всё время. И, наверное, поэтому – она не наврала и даже ни капли не преувеличила – на самом деле это было очень-очень вкусно. Всё: и рыба, и креветки, и овощи. Не только запечённые на гриле, но, как ни странно, и просто порезанные. И она настолько увлеклась, что не заметила, как объелась. Даже дышать стало сложно, но взгляд всё равно жадно перебегал с одного блюдо на другое.

– Всё-таки зря я мясо не взял, – заметил Глеб, тоже обводя взглядом стол, но уже не пытаясь протянуть к чему-то руку. – Завтра бы повторили. Или попозже.

– Попозже не надо, – чуть ли не с мольбой выдохнула Илана. – Мы и так не всё доели. И мне кажется, что я наелась на неделю вперёд. Ну если и не на неделю, то до завтра определённо буду лежать, как удав, и переваривать.

– Во-от! – многозначительно вывел Глеб – А ты ещё сомневалась, что я сумею всё приготовить.

– Совсем чуть-чуть, – оправдалась она.

После обеда они устроились на креслах в холле, и какое-то время на самом деле просто неподвижно сидели, развалившись, сытые и расслабленные. От вина по телу разлилось приятное ленивое тепло, из-за которого щёки чуть-чуть горели изнутри, а глаза так и норовили закрыться. Но деятельная натура Глеба, похоже, не выносила долгого безделья. Он зашевелился, сладко потянулся и досадливо произнёс:

– Надо было гитару взять. Сейчас бы спели.

Спели? Да они будто только сегодня познакомились и вот теперь потихоньку узнавали друг друга: о чём каждый думал, как жил, чем любил заниматься. Но спросить «Ты ещё и поёшь?» Илана не успела, Глеб уже опять заговорил:

– Или… подожди. А как ты относишься к караоке?

– Здесь есть караоке? – удивлённо уточнила она.

– Нет, – откликнулся он и тут же напомнил невозмутимо: – Но есть же телек и вай-фай.

Его умение легко выдавать альтернативные выходы и варианты было просто каким-то запредельно поразительным!

Найти сайты с караоке-онлайн не составило большого труда, Глеб остановился на самом удобном, выбрал песню. Илана, конечно, её слышала, но помнила только припев, а в остальном – не особо представляла, о чём там речь. Но она могла и не петь, и вообще не особо стремилась и, если честно, даже стеснялась. А Глеб протянул ей пульт от кондиционера, знакомо распорядился:

– Так, держи.

– Зачем? – озадачилась она.

– Представь, что это микрофон.

– А!

– Я включаю.

Слова начались с первыми аккордами – если, конечно, можно назвать словами «хей» и «ла-ла-ла-ла» – но Глеб даже их пропускал не стал, вступил легко и естественно и даже пританцовывать стал почти сразу. Илана реально не ожидала такого, уставилась на него, так и не поднявшись с кресла, но сжимая в руке пульт. А он в такт музыке поманил её свободной рукой. Вторая у него тоже была занята «микрофоном» – «лентяйкой» от телевизора. Потом ещё дёрнул бровями, видя, что она не торопится, скорчил строгую гримасу.

Илана хлопнула ресницами, покивала, беззвучно пообещала «Сейчас», но Глеб допел припев и не стал ждать, подошёл, протянул руку, взял за ладонь, выдернул из кресла, и смотрел, не отрываясь, с ожиданием. И она всё-таки подхватила второй припев, неосознанно повторяя за ним, словно отражение в зеркале, но пока ещё не проникнувшись и почти ничего не чувствуя, кроме прежнего стеснения. В отличие от Глеба.

Он не зря не хотел, чтобы она оставалась только зрителем, потому что не собирался петь для неё. Глеб пел для себя. И чем дальше, тем явственней Илана замечала, что для обычного развлечения и в его действиях, и в голосе, и в интонациях было чересчур много нерва. Особенно, когда он пел про «ухожу красиво».

Она понимала почему. Потому что ничуть не развлечение и ничуть неслучайно. Потому что это почти про него – и «больше нечего ловить», и «у тебя всё будет класс». И «я ухожу» тоже.

Он действительно решил уйти. Но не от происходившего в данный момент, а от того, что существовало раньше. Чтобы потом, когда-нибудь, или даже прямо сейчас – Илане очень хотелось, чтобы именно прямо сейчас – всё было как первый раз.

Или же Илана полная дура, что придаёт слишком большое значение обычным песням и их словам.

Но, не успел трек закончиться, как Глеб сразу, без перерыва, врубил новый, про «девочки-мальчики танцуем». И в нём оказалось ещё больше отрыва, свободы и драйва, которые захватили и её. Илана больше не стеснялась и не беспокоилась, как выглядит со стороны, пусть и запиналась порой на куплетах, потому что не знала текст наизусть, а вот незамысловатый припев получался легко. Они орали его вдвоём, от души, не сдерживаясь, покачиваясь, наклоняясь друг к другу и почти соприкасаясь лбами.

Особенно Глеб разошёлся, когда слова сменились простым «па-па-па-па-парам». Даже пульт отбросил, чтобы не мешал танцевать. И хотя он по-прежнему старался втянуть Илану в танец, она не столько двигалась, сколько наблюдала за ним и восторженно смеялась. Пыталась повторить, сбивалась, отставала, а он опять ловил её, направлял, кружил, но при этом ещё и петь не забывал.

А ведь раньше она даже не представляла, что её муж может быть таким – чумовым, безбашенным, заводным – что с ним настолько весело и прикольно.