Глава 24

Они так упрыгались и уорались, что, когда песня закончилась, пришлось взять тайм-аут в стремлении хоть немного отдышаться. Но улыбка будто приклеилась к губам и не собиралась сходить. А ещё Илана чуть ли не воочию видела, как становится всё тоньше, идёт трещинами и рассыпается по кирпичикам стена неприязни и непонимания между ею и мужем. Глеб тоже смотрел на неё, будто спрашивал «Ну и как тебе?». И очень не хотелось потерять настрой этого момента, чтобы он пропал зря или свернул не туда.

– А ты классно поёшь, – сквозь неровные судорожные вдохи с трудом выговорила Илана.

Он не потупился скромно, а улыбнулся во весь рот и самодовольно произнёс:

– Я знаю.

И она тоже не смогла в ответ не улыбнуться ещё шире и не восхититься ещё больше.

К чёрту скромность, если он действительно самый лучший. Илана в этом тоже ни капли не сомневалась.

– Правда нигде не учился?

– Если ты музыкалку имеешь в виду или что-то подобное, то точно нет, – заверил Глеб. – Так, в школе с пацанами дурака валяли.

– Ты хотел певцом стать? – предположила она, а он пожал плечами.

– Да вроде нет. Меня и семейный бизнес очень даже устраивал. – Пояснил: – А это чисто для себя. Потому что нравилось. Ну и, сама понимаешь, девушки на подобное тоже лучше клевали. – И спросил в свою очередь: – А ты хотела музыкой и дальше заниматься?

– Ну-у, – неуверенно протянула Илана, – иногда. Наверное, все девочки хотя бы изредка представляют себя певицами или актрисами. – А потом мотнула головой и призналась честно: – Но на самом деле, это больше родители. Стандартный набор для дочери: танцы и музыкалка. Правда, они пианино хотели, но я сказала, что согласна только на гитару.

– Ясно, – кивнул Глеб, глянул с особым любопытством. Вот наверняка провёл параллели с её похожим согласием выйти замуж, если только за него. И тут же категорично вывел: – Но хватит уже воспоминаний. Давай лучше дальше. Я классно пою, ты классно поёшь, ещё и почти профи. Так чего останавливаться?

– Только что-нибудь спокойное, – поспешила выставить условие Илана.

Она ещё не до конца пришла в себя после прошлого отрыва.

– Да без вопросов, – легко согласился Глеб. – Выбирай сама.

Она несколько минут просматривала списки. Хотелось найти что-то идеальное, лиричное, но не навязчиво про любовную любовь, не безнадёжно печальное и не слезливо надрывное.

– Эту знаешь? Из «Ла-Ла-Ленд».

– City of Stars, – прочитал Глеб название, произнёс с сомнением: – Ну… так. – И сразу напомнил: – Но текст же будет, подсмотрю.

– На английском, – уточнила Илана.

– На английском, – подтвердил он беззаботно, а потом заявил, указав на неё пальцем: – Только ты начинай.

– Ладно, – не стала возражать она.

Хотя в оригинале первый куплет пел Райан Гослинг, а Эмма Стоун – уже второй. Но, если смотреть по содержанию, это действительно не имело никакого значения. И орать тут совсем не требовалось, чтобы попасть в настроение и всколыхнуть эмоции. Даже тихо пропетые слова легко проникали не только в мысли, но и в самое сердце.

Песня была короткой и совсем простенькой по смыслу, но очень милой, нежной и трогательной. Про мечты и всё-таки отчасти про любовь – но про неё же поётся почти во всех песнях. И про то, что, если «я рядом, с тобой всё будет в порядке». От неё хотелось улыбаться, тепло и ласково, и видеть взгляд другого человека. И «чтобы это длилось вечно» тоже хотелось. Очень-очень.

До самого конца проигрыша мелодия оставалась достаточно бодрой и позитивной, но потом, будто внезапно вспомнилось что-то печальное, одним взмахом убрав с лица безмятежную улыбку, замедлилась – даже прерывалась несколько раз на короткое мгновение – ушла в задумчивый минор. И голос у Иланы отчего-то дрогнул – «аre you shining just for me?»* – и к глазам неожиданно подступили слёзы.

Не желая показывать их, она опустила голову и отвернулась, но Глеб успел заметить. Или просто удивился.

– Ты чего?

– Я не знаю, – чуть слышно прошептала Илана, и получилось почему-то виновато, и, наверное, совсем жалко, потому что Глеб придвинулся, аккуратно ухватил за подбородок, повернул лицом к себе, чуть нахмурился, разглядев влажный блеск в глазах, произнёс:

– Эй, прекрати.

Но не раздражённо или сердито, а встревоженно и осторожно, а потом дотронулся до Иланиной щеки, стёр большим пальцем всё-таки выкатившуюся из глаза слезу.

Почти как тогда, на свадьбе, но в то же время совсем по-другому. По-настоящему. И она, на мгновение зажмурившись, доверчиво прильнула к его ладони. Но уже через несколько мгновений, широко распахнув глаза, посмотрела прямо в чёрные бездонные зрачки.

Ладонь – это мало, слишком мало. Илана нестерпимо желала точно также ощутить его всего: приникнуть, прижаться, обнять, изучить не только визуально, но и тактильно. Свободно касаться, не боясь, не стесняясь. И чтобы он тоже – касался, но не только лица и не только осторожно.

Говорят, как человек танцует, такой он и в постели. И если всё действительно так и есть, то…

Да! Ей хотелось наконец-то это пережить. Пусть Илана до сих пор не представляла точно, что почувствует и будет ли хорошо, но ей честно очень хотелось секса. С мужем и ни с кем другим. И не откладывая, не оттягивая больше. Прямо-прямо сейчас.

Наверное, её желание легко читалось со стороны: и по откровенно голодному взгляду, и по чуть приоткрытым губам, и по неровному дыханию. И вообще по всему. Но в данный момент подобное Илану ничуть не смущало. Она бы заявила даже вслух. Но Глеб и так всё видел и понимал, и сейчас он не стал отталкивать её и смеяться.

Он чуть сдвинул ладонь, дотронулся пальцами до уха, сдавил мочку, погладил, по-прежнему осторожно и мягко. Но даже от этого Илану пробила внутренняя дрожь, горячей волной прошлась вдоль позвоночника, собралась внизу живота, раскаляясь и усиливаясь с каждой секундой. Особенно после того, как вторая рука весомо легла на её талию, надавила требовательно, прижала к крепкому телу.

А может, она сама прижалась на мгновение раньше, положила ладони Глебу на плечи, нетерпеливо потянулась вверх, и едва не заскулила от восторга, наконец-то почувствовав его губы – такие сладкие, такие жаркие, такие притягательные. Они манили её с их первой встречи, невольно притягивали взгляд. Илане казалось, она запомнила каждую трещинку, а теперь пробовала их на вкус, и это было не просто великолепно – упоительно, пьяняще. И разве возможно насытиться, если легче умереть, чем оторваться. А если оторвёшься, то – как тогда жить?

Но Глеб тоже не собирался её отпускать, откликался с такой же жадностью, и даже с большей, становился всё требовательней, узнавал наощупь. Его ладонь, которая раньше лежала у Иланы на талии, медленно заскользила вверх по спине, задевая бугорки позвонков.

Даже через платье это ощущалось слишком отчётливо, раз за разом прогоняя по телу горячие волны плотского желания, сбивая и без того отрывистое дыхание. Потом рука добралась до шеи, остановилась у кромки волос и опять спустилась вниз, но уже не задержалась на талии, очертила ягодицу.

Пальцы чуть сжались, вызвав очередную волну вожделенного трепета и заставив ещё сильнее впиться в губы Глеба, сдавить, прикусить, втянуть в себя мягкий, но настойчивый язык. А ладонь уже сдвинулась к бедру, потом к животу, протиснулась меж тесно прижатых друг к другу тел и опять устремилась вверх. А вторая двинулась ей навстречу. Пальцы соединились, встретившись на верхней пуговке, легко выдавили её из петли, занялись следующей, потом следующей.

Справившись с застёжкой, Глеб раздвинул в сторону края платья, спустил его с Иланиных плеч, потянул вниз, высвобождая её руки, отпустил, оставив на талии, а дальше оно уже упало само, невесомо скользнув по ногам. И хотя Иланино сознание уже давно заволокло чувственным туманом, она успела подумать, что так и должно было происходить в их первую брачную ночь.

Да и ладно. Пусть с опозданием, но это же всё-таки происходило. Происходило. Сейчас. И всё нерастраченное, скопившееся за прошедшее время напряжение просто сводило Илану с ума, делало бесстыдно смелой.

Она ухватилась за подол футболки, скомкала в кулаках, нетерпеливо потянула вверх, а дальше Глеб уже сам, отстранившись на несколько секунд, избавился от мешающей одежды, не глядя, отшвырнул прочь, потом опять приник к Иланиным губам, сомкнул руки у неё за спиной, чтобы расправиться с очередной застёжкой.

Илана не удержала томного сладостного стона, когда его ладони накрыли её обнажённую грудь, а Глеб, только сильнее вдохновлённый этим, продолжал наощупь изучать её тело, уже не осторожно, а настырно, алчно и неистово.

Внутри вибрировало и жгло, скопившееся внизу живота похотливое вожделение невыносимо томило, жаждало разрядки, самой откровенной ласки. Сейчас та была просто жизненно необходима. И пусть даже окажется больно…

Да ей уже больно, по-настоящему физически больно от неудовлетворённого возбуждения. И голова шла кругом, и сил уже больше не хватало стоять на ногах, поэтому Илана прижималась к мужу всё теснее, цеплялась за его плечи, понимала, что ещё немного и не выдержит, произнесёт вслух «Ну давай же!»

Хорошо, что не пришлось – Глеб подвинул её ближе к дивану, опрокинул, навис, упираясь в край коленом, выжидательно посмотрел в глаза. Скорее всего, она ответила жадным, чуть ли не умоляющим взглядом, а он облизал губы, произнёс, рвано дыша:

– Я сейчас. – И распрямился.

Илана зажмурилась, чтобы не видеть, как он отходит, чтобы вообще не замечать эти мгновения отдельно, чтобы представлять, будто он по-прежнему рядом, будто он…

Она моментально поняла, что Глеб снова здесь, раньше, чем почувствовала, как его горячие пальцы коснулись бёдер, подцепили резинку трусиков, уверенно потянула вниз. В первый момент Илана стыдливо сжала ноги, но потом опять уступила его ненавязчивому напору, особенно когда он дотронулся до живота, повёл линию вниз, добрался до паховой впадинки, почти невесомо пробежался кончиками пальцев, двинулся дальше.

Ей снова захотелось заскулить, от раздиравшего её похотливого нетерпения. Илана почти забыла про боль, про страх, про стыд, выдохнула с облегчением, наконец-то ощутив на себе тяжесть сильного тела, согнула колени, замерла, почувствовав сводящее с ума касание, и всё-таки испугалась. Но только на миг. Потому что она любила своего мужа, потому что хотела, потому что доверяла, полностью, без остатка, и сейчас принадлежала ему.

______________________________________

* (с англ.) Для меня ли ты сияешь?