Глава 14

Мирослав

Я хотел сгонять домой между тренировками, но в одном из коридоров меня ловит Катя. Вспоминаю про то, что должен иногда ходить к ней. Меня напрягает, но с этим психологом хотя бы может быть весело.

Шагаю вслед за Шмидт к кабинету, чтобы отбыть повинность и успокоить тренера.

— Устраивайся, — она снимает короткий пиджак и вешает его на спинку стула.

Бросает на меня странный взгляд. Вика рассказала про нашу интимную встречу? Девчонки все время много болтают, и мне становится интересно, что именно они обсуждали. В голову лезут пошлые и приятные мысли.

— Ты странно улыбаешься, — замечает Катя.

— Поставишь мне за это диагноз? — Разваливаюсь на стуле и складываю руки на груди.

— Это всегда пожалуйста. Но сначала мы поговорим о твоей стычке с Исаевым, — она покачивает ручку пальцами, постукивая ее концом по раскрытому блокноту.

А я молчу. Не вижу смысла говорить об этом. Ситуация уже случилась, все выжили, Артем придурок, на этом тему можно закрывать, или она ждет, что я начну жаловаться на то, какой он плохой, все время меня цепляет? Смешная… Могу предположить, что Леший стал сильнее волноваться о том, чтобы я не сорвался, но Исаева явно недостаточно для того, чтобы я выкинул нечто похожее на ситуацию в бывшем клубе. Он просто идиот и я могу дать ему в морду за это…

— Забавно, как все меня теперь боятся, — озвучиваю, глядя Кате в глаза. Улыбаться больше не хочется.

Внутри меня снова холодно и темно. Я закрываюсь, не горя желанием поддерживать этот разговор. На месте сижу через силу, потому что так надо, чтобы тут остаться. И говорить что-то Кате придется через силу. Она снова пойдет докладывать Лешему о сеансе.

— Ты не прав, Мир. Тебя не боятся. Я точно не боюсь. Я хочу помочь тебе разобраться в конфликте.

— Женщины не должны разбираться в мужских конфликтах, — отрезаю я. — Мы можем решить это сами. Тем более, это даже не конфликт. Исаев просто ведет себя как малолетка. Я сказал ему об этом, он обиделся. Разве это моя проблема? Тебе стоит лечить его.

— Мне кажется, ты злишься сейчас не на Исаева, — выслушав меня, Катя делает свои выводы.

— А на кого же? Только не говори, что на самого себя. И про травмы детства тоже можешь сразу опустить.

Катя мягко улыбается, откладывает ручку и поднимается, чтобы нажать кнопку чайника. Обходит стол, прислоняется к нему бедрами и улыбается шире.

— Что? — вскидываю руки и роняю их к себе на бедра.

— Но ведь это правда, — мягко замечает наш психолог. — Ты злишься на то, что реагируешь на его выпады не так, как тебе бы хотелось. У него получается тебя задевать. Вот что тебя злит.

— Он просто мне мешает, — огрызаюсь я. — И знаешь, что смешно? Он хороший игрок. Реально хороший. Я видел матчи, и вижу его на поле. Но вместо того, чтобы создать сильное звено и всех разнести, этот придурок устраивает тупые провокации прямо на играх, подставляя всех. Кто-то там рассказывал мне про семью, про важность команды, — хмыкаю, глядя мимо Кати в окно за ее спиной.

— Ты хочешь стать частью этой семьи, — мягко улыбается Катя. — Он мешает.

— Я хочу выстроить нормальную карьеру. Он мешает, — поправляю ее. — С семьей вы как-нибудь без меня.

С минуту мы молчим. Я жду, когда она задаст новый вопрос или отпустит меня уже, наконец, но Катя не торопится. Вместо этого она разливает кипяток по кружкам и ставит одну на стол прямо передо мной.

— Ты сам не замечешь, как становишься частью команды.

— Потому что это не так, — упрямо отрицаю я.

— Ну, для человека, который первое время даже за стол с ребятами не садился, то, что я вижу сегодня, довольно большой прогресс, — она улыбается. — Ты больше общаешься, подключаешься к шуткам, даже споришь с кем-то.

Я закатываю глаза и откидываюсь на спинку удобного кресла.

— Ты же понимаешь, что вся твоя аналитика не сделает меня другим человеком?

— Конечно, — пожимает она плечами. — Я просто хочу, чтобы ты сам это замечал. Все меняется, хочешь ты этого или нет.

— И что во мне изменилось? — спрашиваю, скептически выгибая бровь.

Катя делает паузу, словно обдумывает ответ, а потом, совершенно будничным тоном, выдает:

— Ты привыкаешь к людям, Мир. Ты способен на это. Способен привязываться к кому-то.

Я не моргаю. Не дергаюсь. Даже дыхание не сбивается. Но внутри что-то все-таки вздрагивает.

— Бред, — отмахиваюсь от ее слов. — Я просто делаю свою работу.

— Ага, — кивает психолог. — А работаешь ты где? В команде. С людьми. С теми, кто тебя поддерживает, даже если ты этого не просил.

Я молчу, но Катя, кажется, этого и не ждет. Она чуть улыбается и спокойно добавляет:

— Привязываться к людям — это неплохо. Не все предают. Не все бросают. Чтобы это понять, с людьми нужно говорить. Им нужно позволить быть в твоей жизни.

— По-моему, это не факт, а просто твоя теория, — Я сжимаю челюсти, но все же отвечаю ей.

— А, по-моему, ты уже начинаешь проверять ее на практике, — усмехается она. — Хотя бы потому, что снова пришел сюда, а не нашел способ слиться. Я знаю, что мог бы, но тебе нравится говорить со мной. Просто признай это, — дразнит Катя.

Мне чертовски нравится эта ее легкость. Может быть она права, я пришел сюда именно за этим. В ее кабинете удивительным образом получается расслабляться.

— А если бы слился, ты бы написала на меня донос? — Широко улыбаюсь в ответ.

Катя поджимает губы, изображая глубокую задумчивость, потом качает головой.

— Нет. Пожалуй, нет, — с максимально серьезным видом отвечает мне, а глаза у нее смеются. Это забавно. Я бы хотел, чтобы в глазах Вики тоже появились такие смешинки. — Но представь, как бы расстроился Леший. Может быть, даже заплакал.

— Вряд ли, — посмеиваюсь я. — Он просто добавил бы мне еще одну тренировку.

Мы смеемся вместе, прекрасно понимая, что я прав. Леший бы быстро придумал, чем меня занять вместо сеанса с Катей.

Поднимаюсь с кресла, расправляя плечи.

— Всё, сеанс окончен?

— Да, ты можешь идти, если хочешь, — она пожимает плечами и обнимает обеими ладонями кружку с чаем. — Просто помни: не каждый человек в твоей жизни твой враг.

— Сомнительно, — хмыкаю я. — Но я обещаю подумать об этом как-нибудь.

Выхожу из ее кабинета, смотрю на часы и сворачиваю в сторону тренажерки. Вечером у нас Миханыч, еще один юморист и воспитатель.

Как только переступаю порог раздевалки, меня встречает шквал смеха. Парни явно не собираются забывать про сегодняшний инцидент в коридоре.

— Ну что, Дикий, теперь ты у нас звезда коридоров? — ухмыляется Саша, хлопая меня по плечу.

— Осторожнее, а то вдруг автографы раздавать начнет, — подхватывает Даня Егоров.

— Или контракт с рекламной компанией полотенец подпишет, — хохочет Кирилл, качая головой.

Я только закатываю глаза и стягиваю тренировочную футболку с вешалки.

— Главное, чтобы вы тренировались так же усердно, как шутите, — спокойно отвечаю, не давая им удовольствия увидеть, что это меня хоть как-то задевает.

— Ну-ну, посмотрим, кто первым сегодня сдохнет. Миханыч обещал разнос, — ухмыляется Пашка Волков, кидая странный взгляд на Исаева.

Я тоже смотрю в его сторону. Артем делает вид, что не слушает, но я вижу, как у него на скулах ходят желваки. Команда, похоже, последнюю выходку ему так и не простила, и он не может этого не понимать. Как говорится, если ты плюнешь в коллектив, он утрется, а если коллектив плюнет в тебя, то ты захлебнешься. Я бы на его месте многократно подумал, чтобы плевать в сторону своей команды. Может быть я одиночка, но точно не дебил, а Исаева… Исаев, очевидно, как раз наоборот, но его реакция меня заводит, она добавляет азарта выложиться в зале на максимум, чтобы поставить этого придурка на место.

Двигаем с парнями в зал. Миханыч уже стоит у стоек со штангами, скрестив руки на груди. Леший рядом, но держится в тени, наблюдая за всеми с привычной внимательностью.

— Так, балаболы, — начинает Миханыч, проходясь взглядом по команде. — Разогреваемся, потом работаем на силу и выносливость. Сегодня без поблажек. Кто захочет сдохнуть, пожалуйста, но без позора.

— Это он намекает на Исаева, — тихо бросает кто-то за моей спиной.

Я усмехаюсь, но не комментирую, лишь кошусь на Артема, а затем на Лешего. Главный тут по наши души сегодня.

Замечаю движение. Оглядываюсь на вход в тренажерный зал и вижу Вику. Она вдоль стены крадется к нашему тренеру. Алексей Константиныч поднимается, берет ее под локоть и выводит обратно в коридор.

— Дикий! — Рявкает тренер по физической подготовке. — Я для кого сейчас говорил?

А я ресницами хлопаю, понятия не имея, потому что все пропустил.

К нам возвращается Леший. Тоже почему-то бросает на меня недовольный взгляд.

Вообще ни хрена не понимаю!

— За работу, ну! Чего стоим, кого ждем? — Подгоняет нас Миханыч.

Начинаем с разминки: легкий бег, прыжки, разминка суставов. Я двигаюсь спокойно, без спешки. Мое тело давно привыкло к нагрузкам, мышцы отзываются на каждое движение без напряжения. Когда переходим к основным упражнениям, Исаев уже на взводе. Он бросает на меня короткие взгляды, явно ожидая, что я буду за ним следить. Я не слежу. Я просто работаю, но чувствую, как кровь разогревается от чувства соперничества.

— Третьяков, — обращается ко мне тренер, наблюдая, как я уверенно жму штангу. — Давай вес побольше. Или ты сегодня решил отдыхать?

— Вдруг надорвусь? — усмехаюсь и добавляю вес.

— Если надорвешься, отведу тебя к маме Вике, она подлечит, а если особенно ранимый, то еще и маме Кате, а у бати Миханыча можно только пахать, извини, сынок, — язвит тренер.

Ржем с парнями на весь зал. Леший тоже улыбается, явно получая удовольствие от происходящего.

Беру гриф, опускаю его на грудь, и с силой выжимаю вверх.

— Ну, хоть ты не позоришься, — бормочет тренер.

Рядом Исаев кладет штангу на стойку чуть громче, чем нужно. Лицо напряженное, капли пота стекают по его вискам.

— Тяжело? — бросаю ему с вызовом.

— Не дождешься, — огрызается он, хватаясь за гриф.

Тренировка постепенно превращается в соревнование. Кто сделает больше подходов, кто возьмет больший вес, кто дольше выдержит. Становится тяжело, но я получаю от этого удовольствие. А Исаев нервничает, периодически смазывая рывки, недорабатывая в упражнениях, но не сдается.

— Посмотрим, кто первым свалится? — Миханыч спрашивает у Лешего. Главный ухмыляется и кивает.

Хрен им! Это буду не я!