Глава 15

Мирослав

После тренировки я собираюсь уйти, но меня ловят парни.

— Дикий, слабо с нами в бар? — ухмыляется Даня Егоров, хлопая меня по плечу.

— Чего ты как отшельник? Пошли, расслабимся, — добавляет Саша, перекидывая полотенце через плечо.

Я делаю вид, что раздумываю. На самом деле мне не особо хочется пить пиво после тренировки, но, с другой стороны, Вика еще работает, а до бара мне ближе, чем до дома, так что…

— Ладно, только без фанатизма, — соглашаюсь я.

— Да кто ж тебе предлагает фанатизм? Просто пара кружек и разговоры о футболе, — смеется Егоров.

Да-да, как бармен со стажем я отлично знаю, что именно с подобных фраз и начинается самый треш и угар.

Мы выходим на улицу и направляемся к ближайшему спортбару. Внутри шумно, пахнет жареным мясом и пивом, на экранах крутят повтор какого-то матча. Парни быстро занимают стол, кто-то уже заказывает себе напитки. Я беру безалкогольное, что тут же замечает Егоров.

— Серьезно? — он приподнимает брови. — Ты один из тех, кто даже в баре не пьет?

— Один из тех, кто не тупит себе реакцию перед сезоном, — спокойно отвечаю я, делая глоток.

— Зануда, — фыркает Даня.

Наш капитан ухмыляется, откидываясь на спинку стула.

— Мир, расслабься. Хоть сегодня не думай о тренировках, — подают голос с другого конца длинного стола.

— Я и так расслаблен, — отодвигаю стул и сажусь как раз между Саней и Даниилом.

Разговор перетекает в обсуждение недавнего матча, шутки, кто сколько раз падал на тренировке. В какой-то момент Саша вдруг хлопает по столу и с ухмылкой говорит:

— Ладно, раз уж ты с нами, Дикий, пора тебя посвятить в старые байки клуба. Слышал историю про «ночную охоту»?

— Нет. И что за бред? — хмурюсь я.

— Значит, слушай, — Саша откидывается на спинку стула, остальные парни сразу замолкают, предвкушая рассказ. — Года три назад у нас был один игрок, Петя Громов. Так вот, перед важным матчем тренер решил, что команде нужно еще лучше сплотиться. А у нас тогда в базе спортлагерь рядом с лесом был. Далековато отсюда, но очень красиво. Так вот, тренер решил устроить ночную охоту.

— На кого? — недоверчиво переспрашиваю я.

— На успех! — с абсолютно серьезным лицом отвечает Саша, а потом хохочет. — В общем, смысл был в том, что парней ночью подняли, выдали компасы, фонарики, карту, на которой вообще ничего не разобрать, и сказали: «До рассвета вам надо найти успех предстоящего матча». Никто не понял, что за бред, но с главным не спорят, это святое. Но…

— Но? — подгоняет Егоров. Он в команде тоже недавно.

— Но через час первая половина команды громко материлась в колючих кустах, а вторая сонно разбрелась по окрестностям в поисках не пойми чего. Громов, как самый умный, решил срезать путь и вышел к болоту. Как он сам потом рассказывал, увидел что-то светящееся в камышах и полез. Его потом вытаскивали вонючего, грязного, но зато с мячом в руках. И не просто с мячом, а с тем самым, с которым Леший когда-то играл свой первый профессиональный матч! Громов орал, что нашел успех, и теперь клубу обеспечена победа.

Парни гогочут, попивая пенное.

— И что, помогло? — интересуется Егоров.

— Конечно, — улыбается Саша. — Видимо, Леший действительно передал удачу этому мячу.

Даня быстро вливается в беседу, подкидывая еще пару интересных историй из своей практики. Я слушаю и ловлю себя на мысли, что Катя в чем-то была права, мне начинает нравиться эта команда. Тут же гоню эту мысль подальше и смотрю на часы. Вика скоро должна закончить работу. В голове прокручиваю варианты, чем ее удивить. Что-то простое, но значимое. Ей нужны эмоции, что-то, что откликнется теплом. Что-то, что потом она будет вспоминать с улыбкой.

На витрине у бара замечаю небольшой кулон в виде футбольного мяча. Он блестит в свете ламп, и я ухмыляюсь, вспоминая недавний рассказ Сани. Немного удачи никому не помешает. Пусть у Вики будет своя. Идеально, я считаю.

— Открыть? — в руке бармена появляется маленький ключик от стеклянных дверей витрины.

— Да, возьму это, — киваю на кулон.

Пока парни продолжают разговор за столом, я кладу покупку в карман и допиваю свое пиво. Вика еще не знает, но этот вечер запомнится ей надолго.

Прощаюсь с командой и выхожу из бара, застегиваю куртку и медленно шагаю в сторону Дворца. В кармане чувствуется небольшой кулон, который я только что купил. Мелочь. Пустяк. Но мне почему-то нравится эта идея.

Вика не любит лишнего пафоса, не ведется на красивые слова. Она все время делает вид, что остается равнодушной ко мне, но я уже научился различать оттенки ее эмоций. Тонкую дрожь в голосе, когда я оказываюсь слишком близко, взгляд, который задерживается на мне дольше, чем ей хотелось бы.

Я хочу, чтобы этот вечер остался у нее в памяти. Пусть даже как что-то забавное, пусть даже она потом скажет, что это глупо. Но я хочу видеть ее улыбку.

Прохожу мимо витрины спортивного магазина, и на стекле отражается мое довольное лицо. Смешно. Если бы кто-то сказал мне пару месяцев назад, что я буду караулить врача команды под дверями Дворца Спорта, чтобы подарить ей кулон из спортбара, я бы покрутил пальцем у виска. Но вот я здесь. Поглядываю на часы. Ее смена заканчивается через десять минут.

Достаю кулон, кручу его в пальцах. Мячик металлический, холодный, но в ладони быстро нагревается.

«Теперь ты официально связана с футболом. И со мной.» — гоняю в голове фразу.

Как по расписанию, Вика выходит из здания Дворца, поправляя сумку на плече. Уставшая, но собранная, как всегда. Она поднимает взгляд и замирает, заметив меня. В следующую секунду делает вид, что совершенно не удивлена.

— Мир, ты чего тут? — ровно выдает она, но я замечаю, как чуть сильнее сжимаются на ремне сумки ее пальцы.

— Забираю тебя. У нас планы, — ставлю ее пред фактом, уже зная, что спрашивать бесполезно.

— Это плохая идея, — она прищуривается.

— Вы не правы, Виктория Андреевна, это отличная идея, — поправляю ее. — Пойдем? — полувопрос, на который мне не нужен ответ. Я вижу, что она уже согласилась.

Беру Вику за теплое запястье и тяну за собой. Проходим через дворы жилых многоэтажек. Сворачиваем к одному из домов и оказываемся прямиком у пожарной лестницы.

— Ты серьезно? — хмурится Вика, недоверчиво глядя на ржавые ступеньки.

— Абсолютно, — киваю для убедительности.

— Это незаконно, Мирослав! — Вика все еще пытается быть взрослой и умной, но ей нравится наше маленькое приключение. Ее глаза блестят желанием забраться на эту опасную лестницу. И она знает, что ей ничего не грозит, потому что я рядом, я страхую каждый ее шаг.

— Давай, Вик. Смелее.

Она тихо чертыхается, что делает ее еще забавнее. Скромная и закрытая Виктория Андреевна оказывается знает неприличные слова. Кайф. Мне так это нравится!

Через пару минут мы вылезаем на крышу. Перед нами открывается панорамный вид на ночной город, мерцающий огнями. Вдалеке освещен стадион, наше поле. Вика задерживает взгляд на нем, ее лицо немного смягчается.

— Очень красиво, — выдыхает она.

Я довольно улыбаюсь, достаю из кармана кулон и аккуратно вкладываю его в ее ладонь.

— Официально посвящаю тебя в футбол, — говорю ей отрепетированную фразу. — Теперь ты связана с ним. И со мной.

Она опускает взгляд на маленький мячик, и я вижу, как ее глаза чуть расширяются. Медленно проводит пальцем по прохладному металлу, словно пытаясь осознать, что именно я только что ей подарил. Губы приоткрываются, дыхание чуть сбивается. Она явно не ожидала этого.

— Мир… — ее голос тише, чем обычно, в нем больше растерянности, чем сарказма.

Я чувствую, как внутри что-то переворачивается. Это новый взгляд Вики, не сдержанный, не контролируемый, а живой. В этот момент я понимаю, что сделал все правильно. Она не говорит, но в ее глазах так много эмоций. Я все понимаю, мне не нужно ничего объяснять. Она сжимает кулон в ладони, словно боится, что если разожмет пальцы, он исчезнет.

— Ты неисправим… — шепчет Вика.

— Тебе это нравится, — отвечаю ей.

Здесь довольно прохладно. Я вижу, что она замерзла и увожу ее с крыши. Вызываю такси. Мы вместе едем к ее дому. Молча. Она играет с моим подарком, глядя перед собой, а я изучаю каждую черточку ее лица и думаю о том, что пропал в этой женщине.

Когда это случилось? В какой момент? Когда она в первый же день послала меня, потому что «только врач»? Или позже, когда я стал слишком много думать о том, почему она носит закрытые водолазки и не может добавить человека, причиняющего ей боль, в черный список? В какой из этих моментов я решил, что хочу забрать эту женщину себе?

У меня нет ответа на эти вопросы. Но есть желание завоевать Вику, научить ее носить другую одежду, показать, какая она красивая и рассказать, как мне нравится видеть, когда она улыбается.

Пока пробить ее броню получается либо удивлением, либо провокациями, поэтому…

— Теперь для справедливости мне тоже стоит увидеть тебя без одежды, — тяну я с ленивой ухмылкой, наклоняя голову и внимательно наблюдая за ее реакцией. Она мгновенная. Вика задыхается от возмущения и моей наглости, но тут же поднимает подбородок, пытаясь вернуть самообладание.

— Ты вообще себя слышишь, Мир⁈ — ее голос подскакивает на октаву выше, но взгляд не только возмущенный, там еще что-то, что она не успевает спрятать. Я ловлю этот момент, отмечая, как в ней борются эмоции.

Делаю шаг ближе.

— Абсолютно. Просто я за честность, Виктория Андреевна. Или ты хочешь, чтобы я так и остался в проигрыше?

Она шумно выдыхает, делает шаг назад, но сзади дверь. Отступать больше некуда.

— Третьяков! — Такая строгая и смешная. — Ты понимаешь, что это не может случиться? Это неправильно.

Я медленно наклоняюсь, пока наши лица не оказываются слишком близко. Вика не двигается, но я слышу, как участилось ее дыхание.

— Мне плевать на правила, Вик, — тихо говорю ей, склоняясь еще ближе к ее лицу, чувствуя, как между нами нагревается воздух. — Я сам решаю, когда мне тебя целовать.