Глава 16

Виктория

Я прижимаюсь спиной к двери подъезда. Сердце колотится так громко, что кажется, он слышит каждый его удар. Мирослав слишком близко. От него исходит тепло, и эта близость сводит меня с ума. Она вдруг напоминает мне, как это, когда тебя касается мужчина не с целью употребить по назначению, а потому что хочет касаться. Это чувство настолько сильное, отчаянное и пугающее, что я едва не теряю контроль, но вовремя выныриваю на поверхность и упираюсь ладонями в мощную грудь упрямого футболиста.

— Ты не сделаешь этого, Мир, — нервно сглатываю, пытаясь вжаться в холодный металл и одновременно отодвинуть от себя парня.

— Ошибаешься, — хрипло, уверенно шепчет дикий Волчонок. Его губы уже почти касаются моих, дыхание обжигает, и я в мурашках. Вся-вся, от затылка, до пяток. Пальцы заледенели, а в животе так жарко, что хочется распахнуть пальто, чтобы остудиться.

Этот парень похож на большую, настырную печку, которая всегда согревает меня, наверное, даже не подозревая об этом. А я позволяю. И сейчас ведь тоже все позволяю этому сумасшедшему засранцу.

Так нельзя. Нет. У нас нет шансов. Слишком много «но». Девять лет разницы в возрасте, Клуб. У меня за плечами брак, какой-то жизненный опыт, а он. Не нагулялся. Да и учиться ему нужно, карьеру строить, с девочками заигрывать. Зачем?

Меня током бьет от всех этих мыслей и еще сильнее бросает в дрожь от его близости.

Какая же дура…

Напрягаюсь всем телом. Он чувствует, забирается ладонями под мое пальто, сжимает их на талии и тянет к себе.

— Мир, в Клубе запрещено… — голос срывается, но договорить я не успеваю.

Его губы накрывают мои. Такие теплые, живые, осторожные. Вместе с тем настойчивые, наглые и опытные. А я будто разучилась целоваться. Растерянно принимаю прикосновение, превратившись в одну большую мурашку от волнения и глупого смущения.

Да у него девчонок, наверное, было…

А у меня только муж. И поцелуев с ним было так мало, что я сейчас чувствую острый голод по наглым губам.

С ним? Боже, Вика! Не ломай парню жизнь.

Да-да, обещаю.

Но, видимо, не сегодня…

Волчонок не спешит. Он пробует мои губы на вкус, продолжая топить меня в неловкости и удовольствии. Он не дает шанса отступить. Мир будто нашел кнопку, которая отвечает за полное повиновение, и я не могу пошевелиться, лишь чувствую касания, горячее, меняющееся дыхание. И все еще пытаюсь оправдаться за то, что позволяю всему происходящему случиться.

А Мир становится настойчивее. Он пробует, дразнит, играет. С каждым новым касанием его губ поцелуй становится глубже. Его язык осторожно касается моего, пробуя, исследуя свои новые владения. А меня снова обжигает ужасная мысль: сколько девчонок пало к его ногам после таких поцелуев? Ведь перед ним просто невозможно устоять. Даже мне, взрослой, до недавнего времени вроде адекватной женщине.

Мои чертовы личные триггеры никак не дают мне покоя. Муж может быть так и не научил меня целоваться, но он научил меня бояться предательства, научил бояться боли, язвительных издевок. Я чувствую, как по телу пробегает дрожь, а глаза начинает щипать от непрошеных слез.

Откуда эти эмоции, черт их побери⁈

— Все хорошо, — шепчет Мир, — покрывая поцелуями мои щеки. — Не бойся меня. Не бойся, — повторяет он. — Дай мне шанс сделать тебя счастливой. Я смогу, обещаю тебе.

Слезинка все же срывается с ресниц. Какая женщина не хочет хотя бы раз в жизни услышать такое?

Он ловит каплю губами, а через секунду наш поцелуй становится соленым, горьким и сладким одновременно. Сумасшедший коктейль из наглости, уверенности и силы кружит голову. Так хочется поверить.

Да, черт возьми! Мне хочется в это поверить! Хотя бы на эти несколько секунд, что у нас есть возле моего подъезда.

Обнимаю его. Провожу ладонью по затылку, ощущая короткие жесткие волосы, горячую кожу, напряженные мышцы шеи. Волчонок сжимает мою талию крепче и уводит ладонь дальше. Его пальцы жадно скользят по спине, словно пытаются прочувствовать меня до конца.

Он неожиданно вздрагивает, шумно выдыхает. Его поцелуй становится еще смелее, глубже, настойчивее. Я чувствую, как его тело напрягается, как дыхание становится тяжелее…

Это возвращает меня в реальность слишком резко. Я хватаю ртом холодный воздух, пытаясь отдышаться. Мир смотрит на меня с теплой улыбкой. Теперь я знаю, что он умеет так по-особенному улыбаться. Губы влажные, припухшие. Он ничего не говорит, и я особенно благодарна ему за это. Волчонок просто ведет меня к дому, не касаясь больше, но от его взгляда мурашки продолжают носиться по коже.

Дверь квартиры закрывается за мной, и я медленно оседаю на пол. Провожу пальцами по пульсирующим губам и вдруг осознаю, что тоже улыбаюсь. А потом горло сжимает спазм, и я всхлипываю. Нервный смех прорывается сквозь слезы. Это было… невероятно. Это было сумасшествием. Это было опасно.

Он какой-то особенный. И это пугает меня больше всего.

Усталость берет свое. Поднимаюсь с пола, отправляюсь в душ, а оттуда сразу спать без ужина. Роняю на пол влажное полотенце. Заворачиваю свое обнаженное тело в одеяло и закрываю глаза. Так давно не спала голой. Простыня приятно льнет к коже, а одеяло слегка трет, но греет как сильные руки Волчонка.

— Ты опять? — ругаю себя. — Спи!

Зажмуриваюсь и проваливаюсь в спасительную темноту, на время отключаюсь от всех мыслей и противоречивых событий прошедшего дня.