Глава 17

Виктория

Просыпаюсь резко, словно после падения в пустоту. В комнате темно, только тусклый свет уличных фонарей пробивается сквозь занавески. Мне жарко. Сбрасываю одеяло и провожу пальцами по губам.

Поцелуй. Мирослав. Все было настоящим.

Зажмуриваюсь, пытаясь вытолкнуть воспоминания. Мне нужно просто встать, привести себя в порядок, забыть, как будто ничего не было. Но тело помнит горячие ладони на талии, настойчивые губы, шепот: «Дай мне шанс сделать тебя счастливой.»

Черт. Черт. Черт!

Сажусь на кровати, глубоко дышу. Все, хватит. Мне нужно прийти в себя. Реальность не имеет ничего общего с мечтами и скрытыми в нас желаниями. Она более жестокая и несправедливая. Если помнить об этом, может быть не будет так больно?

Подхожу к зеркалу и смотрю на свое отражение. На лице ничего не изменилось, но внутри… Внутри я будто больше не контролирую себя. Там открылся бесконечный источник мыслей, сомнений, страхов и опасных желаний. Я будто снова чувствую себя живой, и от этого, несмотря ни на что, хочется улыбнуться.

Наливаю себе кофе покрепче, встаю у окна и смотрю, как просыпается город. Сегодня мне особенно сильно хочется идти на работу. И на этом стоп, не хочу пока разгонять мысли дальше. Я все знаю, все понимаю, но в стекле отражается улыбка, которую на своих губах я не видела очень давно. Немного смущенная, немного счастливая, зацелованная.

Требуется сделать над собой усилие, чтобы собраться и вновь стать хоть чуточку серьезнее. Из шкафа достаю голубую рубашку с V-образным вырезом и элегантным острым воротничком, срываю с нее бирку, надеваю и смотрю на себя в зеркало. Глаза теперь ярче, цвет волос заиграл другими оттенками. Красиво, но… Тут же ищу тысячу причин, чтобы закрыться обратно: нет подходящего «низа», обуви, да и вообще неудобно, там одни мужчины. А Кате вот это совсем не мешает. Но Катю никто морально не уничтожал, а у меня с самооценкой беда, я давно признала. Даже не с самооценкой, а с внутренним самоощущением. В водолазке я чувствую себя в безопасности. После развода это чувство стало необходимостью.

— Да пошел он в задницу! — неожиданно срываюсь на бывшего мужа и застегиваю пуговки на рубашке. В прозрачный пластик спрятаны красивые синие цветочки. Они дарят ощущение весны и тепла.

И низ сразу находится. Белые узкие джинсы. Тоже с биркой. Я их еще в прошлом году покупала. Попу и бедра обтягивают. Набрала пару лишних килограмм с тех пор. Надо бы сесть на диету, скоро станет тепло, а сейчас все лишнее прикроется халатом. Главное, что мне внутри приятно от того, что на мне надето.

До Дворца спорта успеваю добраться до утренних пробок. В здании еще тишина. Эхо от моих каблуков бьет по ушам. Или это так колотится сердце?

У меня снова много вопросов. Как он будет вести себя сегодня? Надеюсь, разумно. Мир ведь не глупый парень и дорожит карьерой.

Уже через час коридоры наполняются привычным шумом. Я сосредотачиваюсь на работе, заставляя себя отогнать все ненужные мысли. Очередной осмотр игроков, пара мелких ушибов, стандартные процедуры. Пока вполне обычный день.

В кабинет заглядывает хмурый Исаев.

— Виктория Андреевна, можно? Голеностоп тянет после тренажерки. Наверное, неправильно встал.

— Садись, — киваю, подавляя желание закатить глаза. У меня нет причин злиться на него, но почему-то внутри все равно поднимается раздражение. Я вспоминаю, как он цеплял Мирослава на тренировке, как старался его задеть.

Разве мне не должно быть все равно?

Наклоняюсь к его ноге, осторожно проверяю подвижность сустава. Все в порядке, просто легкое перенапряжение.

— Это из-за нагрузки, — объясняю, накладывая разогревающий гель чуть резче, чем следовало бы. Исаев хмыкает, но ничего не говорит, только пристально смотрит на меня. — Сделай перерыв, потом лед, вечером еще раз разомнись. Лешему я сейчас позвоню, предупрежу, — добавляю, откладывая тюбик с гелем.

— Конечно, Виктория Андреевна, — отвечает он с легкой усмешкой, будто замечая мое напряжение.

Наблюдаю, как Артем выходит, а потом тихо ругаю себя. Какого черта я вообще так реагирую?

Выдыхаю, но едва успеваю перевести дух, как в кабинет заходит Катя. Теперь это мой персональный улыбающийся хвостик, но ей я очень рада, и с удовольствием соглашаюсь прогуляться до столовой за чаем с теплой булкой. Вспоминаю, про лишние килограммы и обещаю себе еще раз вспомнить о них завтра.

— А кто у нас сегодня такой красивый? — Рассматривает меня подруга.

— Кто? — шутливо делаю огромные глаза.

— Посмотри, — она разворачивает меня к большому зеркалу в холле. Стягивает резинку с волос, распределяет их по плечам. — Ты светишься.

— Да брось, — смеюсь я. — Это просто солнце.

— Да-да. В твоих голубых глазах, — часто кивает подруга. — Что это? Новый волшебный тональный крем? Гиалуронка? Нет, подожди, ты слишком хороша для простого ухода. Это определенно мужчина, — дразнит она.

— Не смеши меня, — прикладываю ладони к розовым щекам. — Просто не выспалась.

— А, ну да. Усталость, конечно, делает щеки румяными, губы припухшими, а взгляд загадочным. Всем известный медицинский факт, — Катя поджимает губы, едва сдерживая смех. — Мирослав? — прямо в ухо шепчет она.

— Катя… — тихо предупреждаю, но знаю, что это бесполезно. Она уже ухватилась за тему.

— Ты знаешь, я в курсе, что такое врачебная тайна, — подмигивает подруга. — Обещаю, от меня никто никогда ничего не узнает, — она забывает про чай, плюхаясь своей шикарной пятой точкой на подоконник. — Что было?

— Катя! — Повышаю голос. — Ты сейчас очень хреновый психолог.

— Я лучший психолог, — показывает она мне язык. И мы смеемся, как школьницы на перемене. — Сейчас я задам тебе страшный вопрос.

— Господи… Где там мой чай с булкой? — Собираюсь уйти, но Шмидт ловит меня за руку и тянет к себе, вынуждая сесть рядом.

— Давай разберемся. Поцеловал? — В точку попадает она

— Да, — опускаю взгляд в пол.

— Тебе понравилось? Только не увиливай, — подруга крепко сжимает мою ладонь, и я чувствую ее искреннюю поддержку.

— Да, — киваю, косясь на нее, — но…

— Стоп, — Катя закрывает мне рот ладонью. — Тебе понравилось. Точка. Единственное, что должно тебя беспокоить, это чтобы не узнали в Клубе. Все.

— Но… — снова произношу я.

— Все остальное только в твоей голове. Все «нельзя», страхи, сомнения. Я помогу разобраться. Хочешь? — Катя гладит меня по плечу.

— Я пока сама, ладно? — прошу ее. — Мне нужно время.

— Как скажешь, — она никогда не настаивает. — Я рядом. Всегда. Просто помни об этом. Даже если ты вляпаешься во что-то серьезное, я найду способ, чтобы тебя вытащить.

— Спасибо, — крепко обнимаю подругу.

Вздрагиваем от резких, жестких хлопков в ладоши, раздающихся недалеко от нас.

— Как трогательно, — широко улыбается Дамир Арифулин, направляясь к нам. — Добрый день, дамы. Не работается?

— У нас обед, — спокойно напоминает Катя. — Черт, смотри, — она дергает меня за рукав и указывает на вид из окна за нашими спинами.

Дамир тоже подходит ближе. Мы со Шмидт поднимаемся и наблюдаем, как из наглухо затонированной машины выходит сам Александр Викторович Орлов, успешный бизнесмен, человек с жестким, авторитарным характером, а по совместительству владелец футбольного клуба «Авангард».