Глава 21.

Григорий смотрел на любимую девушку и сдерживался, чтобы не схватить ее в свои объятия. Только недавно он понял, что все это время он любил ее, как в последний раз, ее одну, до дрожи, до звезд в глазах, до боли в сердце. И не понимал, как делает ей больно своим поведением после ее отказа стать его женщиной. Какой же он был дурак. Если бы он мог только все исправить.

***

Он помнил их первую встречу и каждые последующие дни, когда они были вместе, до мельчайших подробностей. Она тогда показалась ему какой-то нереальной, неземной, хотя была одета в простое симпатичное платье, без всех этих модных причесок и макияжей. Такая чистая, невинная, скромная, застенчивая. Григорий впервые в жизни понял, что она нужна ему, хотелось быть с ней всегда и везде. А еще до одури хотелось ее, как женщину. Целый год он терпел, стараясь не сорваться и не наброситься на девушку, сознавая, какая она еще маленькая. Ему ведь уже было девятнадцать, гормон играл так, что иногда хотелось секса без остановки, до звона в ушах. А еще адреналин побед гулял постоянно в его крови.

У него было много девчонок, которые дрались за право быть с ним. Он знал, что красив, об этом он слышал от всех вокруг. Он пошел лицом в свою красавицу мать, а мощью в отца — тренера их сборной команды по борьбе. Пока он был пацаном, ему всегда казалось, что у них крепкая семья, пока не узнал, что у отца куча любовниц, есть даже внебрачные дети, которых тот отказался признавать. Когда Григорий подрос и стал чаще выезжать на соревнования, пропадать на сборах вместе со своим отцом, видел, как в комнату к тому приходят разные женщины. Однажды он спросил у отца, зачем тот изменяет маме, отец просто ударил его, обозвал щенком и сказал, чтобы он не лез туда, куда его не просят. Потом он стал замечать, как мама часто плакала в своей комнате, стараясь не показывать сыну свои слезы, и продолжала демонстрировать всем знакомым, что у них в семье все хорошо. Когда они с отцом бывали дома, в квартире царила напряженная атмосфера. Однажды он стал свидетелем скандала между родителями и увидел, как отец избивает маму. Григорий вмешался, за что получил от отца. После этого он месяц валялся в больнице с переломами ребер и сильным сотрясением мозга. Когда вернулся домой, отец встретил его, приказал пройти в свой кабинет:

- Надеюсь ты понял, что не стоит лезть туда, куда тебя не просят? - спросил отец.

- Если ты не любишь маму, изменяешь ей с другими, почему не разведешься с ней? - спросил Григорий, на что получил пощечину.

- Последний раз предупреждаю, щенок, не лезь. Иначе все то, что было тебе покажется сказкой. Я люблю твою мать и не собираюсь разводиться с ней. А что касается других женщин — они у меня были и будут. Я не собираюсь отказываться от удовольствия, которое они приносят мне.

С того времени Григорий старался быть меньше дома, а когда поступил в институт, поселился в общежитии. Но чаще всего проводил время на спортивной базе. Постепенно, глядя на то, как девчонки бегают за ним толпами, готовы на все, просто стал их пользовать, ни на ком не останавливаясь, не запоминая их имен и лиц. Они шли мимо него сплошным потоком, как красивая разноцветная лента. Он стал циничен, перестал ценить простые человеческие отношения.

Отец был жесток с ним, требовал постоянных побед и он шел на татами, как в последний бой. За любой проигрыш отец избивал его. Совсем скоро Григорий стал абсолютным чемпионом, что придавало ему привлекательности у девчонок. Теперь он с ними общался, как с туалетной бумагой — использовал, выбросил. Пока не увидел Альбину.

Что-то щелкнуло у него в душе, когда он увидел ее глаза, необычную внешность — темноволосая и темноглазая красавица, словно сошедшая с картин испанцев. Его трясло рядом с ней, хотелось схватить и не отпускать. Он растекался патокой, с трудом удерживал себя в руках рядом с Альбиной. Он все ждал, когда она сама поспешит к нему в постель, как это делали все ее подруги по техникуму. Но она каждый раз смотрела на него с таким восхищением, доверием и любовью, что он просто сгорал от того урагана, который бился у него в груди и требовал выхода.

На ее семнадцатилетие он подарил ей скромный подарок — янтарный кулон на золотой цепочке. Он готов был подарить ей все, что она захочет, но она с восхищением смотрела на Григория и была счастлива этому простому подарку. По вечерам он представлял как этот кулон лежит у нее на груди и нагревается ее телом. Его рвало на части от желания обладать ею и он брал в свою постель первую попавшуюся под руку девчонку, которая была только счастлива. И каждый раз он представлял вместе череды этих давалок только одну ее.

Однажды он вернулся из очередных соревнований, где снова занял первое место, сразу же побежал встречать Альбину с занятий, а потом привел ее в свою комнату на спортивной базе, где практически жил в последние годы. Он увидел у нее на груди тот кулон, который подарил ей и словно горячая кровавая пелена накрыла его. У него неделю не было женщин и он сам не отдавая себе отчет, просто накинулся на Альбину как дикий зверь. Он уже почти ничего не соображал, не помнил, что говорил девушке. Его остановили только ее слезы и насмерть перепуганные глаза. Тогда он отпустил ее, а потом еще долго сидел на своей постели, обхватив голову руками, пытаясь вспомнить, что натворил.

С того дня Альбина стала избегать его, но он постоянно находил ее.

- Все равно ты будешь моей, - говорил он девушке, глядя, как она с испугом вжимается в стену.

Он возвращался к себе, ругал себя последними словами, но уже не мог остановиться. Альбина была нужна ему, жизненно необходима, но она смотрела на него, как на дикого зверя.

Когда она заканчивала свой техникум, Григорий был на очередных соревнованиях. Он позвонил ей и сказал, что обязательно заберет ее к себе. Он рассчитывал встретить девушку возле крыльца техникума, когда она сдаст последний экзамен и увезти в свою квартиру, которую купил, мечтая, как они будут жить там, как она будет с любовью обставлять ее, создавая милое гнездышко. Но случилась накладка, их рейс задерживали в аэропорту вылета. Он позвонил своим знакомым, чтобы те проследили за Альбиной и не дали ей сбежать. Когда он приземлился в родном городе и приехал к техникуму, парни сообщили, что Альбина с вещами уехала на какой-то машине.

В груди Григория словно что-то оборвалось, наступила звенящая пустота, которая оглушила его. Альбина ушла от него, предала, не захотела быть с ним. Может он и не умел красиво говорить о своей любви, но она же видела, как она нужна ему?

Он поблагодарил парней и уехал в свою квартиру, упал на одинокий диван, который только успел купить и поставить в пустой квартире, долго лежал и смотрел в потолок. Альбина предала его, сбежала, отказалась быть с ним. После ночи душевных терзаний он принял решение забыть о ней. Через день один из парней, которых он приставлял следить за девушкой, передал кулон, который ему вернула Альбина. Он сжал его в кулаке, словно желая почувствовать ее тепло. Было больно, душа рвалась на части, сердце отказывалось биться без нее. Но искать ее не стал.

Через какое-то время Григорий ушел в сборную команду страны, переехал в Москву. Здесь тоже у него было много разных женщин, которые всегда сопровождали его. С каждым днем он все больше и больше пресыщался этой «любовью», стараясь вычеркнуть из своего сердца ту, которая так и не стала его женщиной.

Шли годы, он стал известным спортсменом. Выходя каждый раз на татами, он шептал себе, как заклинание: «Эта победа для тебя, Алька». Поднимаясь на пьедестал, он смотрел в телевизионную камеру и одними губами говорил: «Эта победа для тебя, моя любовь», в надежде, что Альбина увидит его и первой сделает шаг.

Потом он ушел из большого спорта, решив заняться большим бизнесом. Без криминала не обходилось и поддержку ему оказал местный авторитет «Саквояж» - Чемоданов Владимир Александрович, который встал на сторону молодого и очень амбициозного парня.

За два года до встречи с Альбиной в «Севилье» ему позвонил отец, который сообщил, что его мать подала на развод. Он бросил все и поехал к маме. Отец уже давно не жил дома, снова был с очередной любовницей. Отец начал пить, его сняли с тренерской должности.

Григорий сначала не узнал ту женщину, которая открыла ему дверь, словно с нее сошли все краски жизни. Они тогда с мамой очень долго разговаривал. Потом он решился спросить у нее.

- Мама, почему ты так долго терпела издевательства отца? Почему терпела все его измены?

Она долго молчала, глядя в кухонное окно, за которым разливалась ночь, теребила в руках платок. Он вглядывался в ее все еще красивое лицо и было так нестерпимо жалко эту женщину, которая больше тридцати лет терпела тиранию отца.

- Я очень любила его, - наконец она тяжело вздохнула и начала говорить, продолжая глядеть в окно, словно подводя итог своей жизни. - Когда мы познакомились, он был еще совсем молодым тренером, подающим большие надежды. Его ждала карьера в Москве, но не получилось он остался в нашем городе. Мы влюбились друг в друга, я жизни себе не представляла без твоего отца, даже не хотела верить тем, кто говорил, что у него множество других женщин. Я была ослеплена своей любовью, шла за ним и в огонь и в воду, была готова для твоего отца на все. Я даже стерпела, когда он меня первый раз, по сути, изнасиловал, простила его, тем более, что он сказал, что женится на мне. Сначала все было хорошо, мне казалось, что у нас крепкая семья. Мы были счастливы, когда родился ты, отец носил тогда меня на руках. А потом я не знаю, что произошло. Он изменился, словно из него вышло все человеческое, остался какой-то дикий зверь. Я любила его и терпела. Терпела и любила. Потом он стал часто пропадать на своих сборах и соревнованиях. Добрые люди доносили мне о его множественных любовницах, но я снова не хотела в это верить, ждала его. Однажды я не стерпела и прямо спросила у него об этом. Вместо ответа, твой отец просто избил меня, заявив, что любит меня и отпускать не собирается. Я не стала никому об этом рассказывать, так как он потом попросил у меня прощения, обещал, что больше не поднимет на меня руку. Но через год он снова избил меня. Он старался бить меня, когда тебя не было дома и не оставлять синяков, чтобы никто не узнал. Я терпела, продолжала любить и надеяться, что все измениться, когда он узнает, что у нас будет еще один ребенок. Но твой отец заявил, что ему хватит одного сына и просто снова избил меня. Я оказалась в больнице, вернулась домой уже пустой.

Тут мать не выдержала, зарыдала, закрыла лицо руками. Григорий подошел к ней, прижал маму к своему телу, гладил по голове, а у самого возникали воспоминания о детстве, шла параллель с его отношениями с Альбиной. Ведь он с каждым днем становился все больше и больше похожим на своего отца, таким же зверем, который напугал Альбину. Отличался только тем, что сумел остановится. Но и Альбина не простила его, как мать отца.

Мама плакала долго, а он гладил ее по голове и сам просто перерождался заново, стараясь не закричать от внутренней боли, которая выворачивала его наизнанку. Потом мама вытерла остатки слез.

- А потом он стал уезжать на свою базу, жил там. Когда ты уехал в Москву, мы практически перестали жить вместе. Недавно я поняла, что моя жизнь скоро закончится, а я еще не жила, не любила и не была любимой. Да, я любила твоего отца какой-то болезненной любовью, позволяя издеваться над собой, все терпела и надеялась, что когда-нибудь все изменится и мы будем счастливы. Но я просто сломалась, я так больше не хочу. Делить нам нечего, ты уже вырос, эта квартира подарена моими родителями. Я просто пошла и подала заявление на развод. Когда отец узнал об этом, прибежал ко мне, пытался угрожать и побить. Но я просто взяла нож и сказала, что больше себя в обиду не дам. Я отсижу положенный срок, но больше не буду терпеть его издевательств. Извини меня, Гриша, что я не могла дать тебе материнского тепла, я плохая мать. Прости, если сможешь. Но я устала так жить. Когда я получу развод, я просто продам эту квартиру и уеду, чтобы твой отец не смог найти меня.

- Мама, ты ни в чем не виновата. Ты любила, как умела. А то, что отец не смог оценить твоей любви, так это он виноват. И я ни за что не сержусь на тебя, ты была самой лучшей мамой для меня.

- Гриша, если ты когда-нибудь полюбишь, прошу, умоляю, никогда не обижай свою любимую. Лучше просто сразу разойдитесь, не надо мучить друг друга или просто не подходи к ней, не ломай ее. Любовь это великое чувство, которое может вознести до небес, а еще может убить. Прошу, никогда не обижай ту, которую полюбишь.

Они еще долго разговаривали с мамой на кухне, пока рассвет на позолотил небо.

- Мама, если хочешь, я помогу тебе с разводом и продажей квартиры. У меня есть пару нужных знакомств. Отец об этом даже не узнает.

- Спасибо, Гриша, я буду только рада, - она улыбнулась вымученной улыбкой человека, который стал оправляться после тяжелой болезни.

Через неделю мама получила свидетельство о разводе, Григорий помог ей с продажей квартиры. Она не стала говорить ему, куда собирается уезжать.

- Сын, не обижайся. Я обязательно скажу тебе, где я, но пока не готова к этому.

Григорий проводил маму до такси, на вокзал она запретила ему ехать, а потом вернулся в Москву. Он ехал и не узнавал себя, словно он выпустил из груди этого дикого зверя, который все это время жил вместо него, который бросался на Альбину, испугал ее, заставив сбежать.

Несмотря на то, что он отпустил свою любимую девочку, но продолжал следить за ее успехами. Он знал, что ее взяли в самый модный Дом мод, потом она переехала в Москву, где прошел ее первый показ мод. Он пришел на него и, стараясь быть незамеченным, с удивлением и восторгом наблюдал за ее моделями. Когда Альбина в конце показа поднялась на подиум, он смотрел на красивую девушку, сжимая кулаки, стараясь не сорваться. Он знал, что она не замужем и никого у нее нет. Но подойти к ней он не мог.

После разговора с мамой он мысленно попрощался с Альбиной, пожелав ей счастья и полностью отдался бизнесу. Через год «Саквояж» предъявил ему требование жениться на своей дочери Клавдии, которая просила называть ее Клаудия, стараясь во всем подражать этой супермодели. Она была тупа, как пробка, но Григорий согласился жениться, так как «Саквояж» плотно взял его на крючок, заставляя отрабатывать вложенные в него бабки и оказанные полукриминальные услуги.

Когда Клаудия сообщила, что хочет пошить платье с Доме мод «Севилья», Григорий не сразу понял, что это тот, где работает Альбина. Ему пришлось искать выходы на руководство, чтобы платье было пошито вне очереди самым известным модельером Альбиной, у которой была запись на годы вперед.

Когда Клаудия заставила его поехать в этот Дом мод вместе с ней, он сначала хотел отказаться, но потом подвез девушку, оставил ее на час. Когда, закончив все свои дела, вновь подъехал к «Севилье», долго всматривался в окна, желая увидеть Альбину. Он знал, что ее кабинет на третьем этаже, и ожидал, когда она подойдет к окну. Клаудия долго не выходила и он позвонил ей, поторопил. Пока ожидал, заметил в окне кабинета Альбины, как отодвинулись шторки жалюзи и его сердце чуть не выскочило из груди. В это время на улице появилась Клаудия, которая бросилась ему на шею, стараясь поцелуем оставить на его щеке отпечаток своей помады, что его неимоверно бесило. Он напоследок еще раз глянул в окно. Но жалюзи уже не колыхались.

Через неделю Клаудия отправилась на примерку. Он решил пойти вместе с ней, чтобы увидеть Альбину, словно для него это была жизненная необходимость. Когда какой-то пробегающий мимо мальчик сказал, что Альбины нет на месте, Клаудия разразилась руганью и к ней вышла хозяйка модного дома. Пока женщины разговаривали, он вышел на лестницу черного хода, чтобы привести свои взбушевавшиеся чувства в порядок. И увидел Альбину, которая поднималась на лестнице.

Она замерла чуть ниже его. Григорий вглядывался в ее лицо такое родное, любимое, желанное, но бесконечно далекое. Для Альбины он был уже совершенно чужим, никогда она не простит ему тех слов и того, как он поступил с ней. И он сам не понял, что снова нашло на него. Он хотел поговорить с ней нормально, спокойно, по-хорошему, сказать, как он сильно любил ее, но снова вбитые отцом уроки дали о себе знать. Зачем он сказал ей, что не любит? Он любил все эти годы ее одну, никто ему не был нужен. Ради нее он побеждал на татами, ради нее он жил. А после разговора с мамой он просто понял, как он был жесток с девушкой. И раскаяние все эти два года жгло его изнутри. Но вместо того, чтобы все это сказать, он снова и снова повел себя как последний подонок, схватил ее рукой за горло. Что он хотел сделать? Задушить? Нет. Он хотел впиться в нее губами и умирать от ее нежности, близости.

Альбина снова смотрела на него глазами перепуганной лани, просила отпустить ее и он отпустил. Но вот что она оступится и полетит вниз, даже не ожидал. На мгновение он замер от неожиданности, когда она упала на бетонные перекрытия этажа и лежала сломанной куклой. В два прыжка он оказался возле девушки, упал рядом с ней на колени. Григорию показалось, что она не дышит. Страх обуял его, что он сейчас потеряет ту единственную, которая нужна ему, как воздух, как жизнь.

- Аля, Альбинка, прошу, умоляю, не оставляй меня. Я без тебя не буду жить. Боги! Умоляю, не забирайте у меня Альбину! Я сделаю все, чтобы исправить все, что натворил, стану лучшим мужем, буду любить ее, сделаю самой счастливой, только не забирайте ее у меня.

Григорий сидел на коленях рядом с девушкой, гладил ее по волосам, потом положил ей на грудь руку, стараясь почувствовать биение сердца. Он не заметил, как между его ладонью и ее телом оказался тот кулон-капелька янтаря, которую он подарил девушке на семнадцатилетие и которое носил все время на своем запястье, как талисман. Даже Клаудия перестала требовать, чтобы он снял его, когда увидела, как он гладит эту цепочку и сжимает в пальцах янтарь. Он тогда просто рыкнул на девушку и она заткнулась.

Вдруг под его ладонью послышался удар сердца и она тяжело и отрывисто вздохнула. Григорий поднял ее на руки и понесся со всей возможной скоростью на улицу. Кто-то открыл ему дверь, он добежал до своей машины, сел вместе с Альбиной на руках на заднее сиденье.

- Гони в ближайшую больницу, - крикнул водителю, а сам прижал девушку к своей груди.

- Альбинка моя, любовь моя, умоляю, держись, только держись. У нас все будет хорошо, я тебя никогда и никому не отдам, мы всегда будем вместе. Только прошу, не уходи.

Они еще неслись по улице, когда зазвонил его телефон.

- Да, слушаю, - рявкнул в трубку Григорий.

- Любимый, ты где? Почему уехал без меня? Ты представляешь? Эта Альбина совсем оборзела, так и не появилась. Ты же решишь с ней вопрос? - противный голос Клаудии заставил его передернуться.

- Я уехал. Добирайся до дому сама. И Альбина сегодня не появится, я везу ее в больницу.

- Любимый, в какую больницу? Причем тут ты и Альбина? А как же я?

Он ничего не стал отвечать, просто отключил вызов. Клаудия еще пыталась позвонить ему, но он просто не реагировал на ее звонки. Потом она стала закидывать его сообщениями, которые он просто смахивал, не читая.

Григорий сидел под дверью операционной, куда увезли Альбину и молил всех богов, чтобы они не забирали у него любимую. Его телефон звонил, не переставая. Он посмотрел на имя абонента. «Саквояж».

- Да, Владимир, слушаю, - с трудом ответил Григорий.

- Ты где и почему моя дочь говорит, что ты кинул ее? - недовольный голос мужчины заставил Григория поморщится.

- Я в больнице, отвез человека, который из-за меня пострадал.

- Ты мог поручить это другим, нечего самому заморачиваться больницами. Скажи, где ты, мои люди подъедут и все решат.

- Нет. Я сам.

И он снова отключил вызов, а потом перезвонил своему помощнику.

- Генка, Клавка рядом с тобой?

- Да.

- Отправь ее к отцу и позвони горничной, пусть она соберет все ее шмотки, которые у меня в доме, и отправит их на адрес отца. Мне наплевать, что они будут делать.

- Понял. Принял. Исполняю, - ответил Геннадий.

Григорий откинулся на стену, запрокинул голову. От принятого решения ему стало легче, словно он сбросил весь накопившийся груз. Он знал, что хочет от жизни и пойдет к своей цели.