Глава 19
То, что с Максом у них ничего не получилось, я понял уже после лагеря. Но искать её не решился. Шарахался всю смену, как от прокажённой, даже от танца отказался и вдруг, нате вам: «Здрасьте!»
Думал, позабуду со временем, но Королёва с неумолимой периодичностью появлялась в нашей компании, чтобы каждым своим приходом бередить моё сердце.
Она всегда появлялась неожиданно и так же внезапно пропадала на месяца, годы. Я ждал её. Всегда ждал. Сам себе не признавался, что каждый раз, приходя в компанию, рыскал глазами в поисках неё, и не находя, выдыхал. То не был выдох облегчения, это было разочарование.
Несмотря на то, что подспудно я её ждал постоянно, каждое появление королевы вышибало дух из лёгких, так что было невыносимо тяжело дышать, просто дышать, не приближаясь, не то, что думать о чём-то постороннем или изображать лёгкость.
Но я не приближался. Всегда хватало желающих, за кого можно спрятаться: весёлых симпатичных девчонок вокруг было достаточно, но на фоне Инны они сразу блёкли, казались неуместными, навязчивыми и глупыми.
Да и она никогда не была обделена вниманием наших парней, за спинами которых, тоже можно было замаскироваться. Я поражался тому, с какой лёгкостью они совершали к ней свои подкаты, и посмеивался, видя, как она манипулирует ими, отшивая, но всё же, был уверен, что кому-то из этих счастливчиков обязательно повезёт. И они каждый раз с удовольствием кидались сыграть в рулетку…
Знать, кто на этот раз вытянул счастливую карту, я не хотел точно, просто, не выдерживал и уходил.
Конечно, не один, но нападала такая тоска, что бывало, кроме как проводить подружку до дома, сил и желания больше не хватало, ни на что. Накатывало пустое безразличие.
А потом она выбрала Ваську! Не на вечерок, не на два, вернее на два… года.
Завидовал ему чёрной завистью. Чего в нём особенного? Чем он лучше меня? Тихий, незаметный, на него вообще никто из девчонок внимания не обращал. А когда он после этих двух лет на стены лез от горя, в душе даже злорадствовал, мол: не бери чужое! Но опять отсиделся в кустах!
А что бы я сделал, если бы она со мной расправилась, как с Васькой!
Зато её казнил мысленно и ненавидел явно, думал: какая же она, всё-таки, сука и стерва, а оказывается, просто я - придурок! За что столько времени меня можно любить?
Я ведь понял, что ей не всё равно, что есть между нами невидимая связь, когда она меня с завязанными глазами выбрала! Чуть из штанов не выскочил от радости, когда около меня остановилась!
Сам спровоцировал, я же молчу всегда, как такого полюбить, если женщины любят ушами? А она выбрала! Что стоило тогда сделать шаг навстречу? Но я уже столько лет её демонстративно презирал, все парни знали, как я называл её между нами «шлёндрой», а тут бы просиял, как медный таз и возрадовался? Какой же я трусливый козёл! Это ещё она меня тогда пожалела, памятником обозвала!
Но в этот раз мордой ткнула в моё же говно! Спасибо, любимая!..
Круассаны и правда, свежие. В булочной я первый. Оно и понятно, воскресенье, ещё нет восьми, народ спит. В этих «Счастливых булках» такой аромат свежей выпечки и ванили, что хочется скупить всё!
Я уже на кассе с целой кучей всяких кренделей и плюшек.
Звонок: мама!
Заходится в рыданиях, захлёбывается, ничего не пойму!
- Отец! Отец умирает! Плохо стало, нитроглицерин не помог, таблетки не помогли! Скорая не приедет… у них нет! Соседи уехали! Беда, бедаааа! – сама бы там не померла! Скорей успокаиваю,
- Уложи в кровать! Не трогай его! Я такси поймаю и к вам! Себе хоть валерьянки накапай! Жди, уже еду! – бросаю булки, ещё разговариваю с ней, а сам бегу на трассу! Хоть бы одна машина остановилась!
Где у них стоянка такси? Эх, сейчас бы на своей, так она около дома припаркована, я ж на свадьбе у друга гулял, какой руль!
Тормозит кто-то, объясняю куда ехать – отказ! Никому не охота к чёрту на рога, да ещё и по разбитой дороге! Вторая – отказ! Время идёт, я ещё всё на месте! А меня ждут! Далась им эта дача!
Третья – едем! Слава Богу…
- Что за спешка? – таксист попался разговорчивый, - самый сон сейчас.
- Срочно на дачу! – меня на нервах прорывает, - с отцом что-то случилось, а скорая в такие Тмутаракани не поедет! Там, где они дачничают, никакой медицины вообще не дождёшься! Сколько раз говорено, бросайте! Что вы голодаете, что ли? У отца сердце больное! Ну вот, пожалуйста, доигрались! Приехать, приехали, а вывезти человека в больницу некому, мама сроду за руль не сядет, у неё и прав-то никогда не было!
- Старая закалка, - сочувствует, - у самого такие же. Ещё и упрямые.
Меня трясёт, все два часа пути на нервах, что не успею! Бате давно не здоровится, один инфаркт уже перенёс три года тому назад. Почему они никогда меня не слушают? Мало того, ещё работают оба. С такой зарплатой, как у меня сейчас, я им сто урожаев купить могу, но нет же! К земле их, видите ли, тянет!
Надо ещё как-то осторожно обратно транспортировать, а дорога – сплошные ямы да ухабы, как после бомбёжки. Пора бросать это захолустье, да купить им где-нибудь поближе к городу, к цивилизации. Во времена бабули там хорошо было: народу полная деревня, через три километра медпункт и продмаг, а теперь всё брошено, и никто не живёт, только и приезжают на лето дачники, да и то, те, кто связан с этими местами кровными узами, для кого это малая родина, как для бати…
Уже на подъезде к деревне гляжу на часы, почти десять утра. Инна, наверное, проснулась, надо позвонить, объясниться, что я никуда на этот раз не сбежал, просто очень срочное дело. Она поймёт, сама врач. Достаю мобильник и меня бросает в жар – я не знаю её номера!
Он мне тупо был не нужен. В прошлой жизни мы так-то не разговаривали, какие уж звонки. На буровой телефоны вообще только как игрушки у всех были, радиосвязь у бурового мастера, и больше ничего. И вчера адрес взял у Макса по-быстрому, этого было достаточно. Потом, когда мы с ней разбирались, я разве что, мог получить телефоном в голову, а потом вообще обо всём забыл…
Лихорадочно соображаю, что предпринять? Первая идея: набрать Макса!..
Недоступен! Куда он подевался? Потом соображаю, что они с Варькой почти сразу после банкета должны были ехать в аэропорт, в свадебное путешествие собрались. Значит, летят уже.
Потом приходит на ум Васька! Плевать, что он подумает обо мне после стольких лет презрения к Королёвой, если не дурак, сам всё понял вчера, звоню ему!
- Игоряха, ты чего в такую рань? – похоже, парень на свадьбе друга гулял долго, но мне очень надо,
- Просыпайся давай! У тебя есть телефон королевы? – должен же был остаться со времён их романа!
- Какой? Английской? – вот сука, ещё и язвит!
- Вась, я тебя убью! Мне срочно нужен номер телефона Инны Королёвой!
- А-а, Инки… Так-то есть, но мы сто лет не созванивались… С тех самых пор… Старый номер только. А Макся говорил, она оператора меняла…
- Давай старый! – хоть что-то, - может, повезёт!
Васька проснулся, с ним проснулось любопытство,
- А, у вас с ней что-то было? Мы с мужиками оху… обалдели, как она тебя укатала! – и смешок в трубку.
- Вась, я тебе потом всё расскажу лично в красках и подробностях, дай номер и спи дальше! – я сам тебя, Вася, укатаю!..
Не повезло… Абонент недоступен… Значит, номер сменила…
Попытался через соцсети, так в нашей глухомани и интернета-то нет!
На этом моя фантазия иссякает, и вообще, становится не до того.
Такси отпускаю. Бегу в дом. Отец, белее мела, лежит на старом диване, рядом мать носится вся в слезах с перепуганным лицом!
- Что случилось?
- Картошку вчера сажали, - батя пытается говорить, но мама перебивает,
- Молчи, тебе вредно напрягаться, - и дальше за него, - хотели за выходные посадить, вон Куликовы уже отсадились…
- Всё ясно, - чего дальше слушать, - решили пятилетку в три года? И как оно? Нужна вам теперь эта картошка?
- Да пропади она пропадом! – мать всплёскивает руками и закрывает лицо, снова плачет.
- Маша, да всё будет нормально, - утешает отец, еле ворочая языком. Надо брать всё в свои руки,
- Ага, уже нормально! Я сейчас машину подгоню к самому крыльцу, надо, батя, как-то тебе собраться и переползти в неё. Переднее сиденье откину по максимуму, и поедем потихоньку…
Обратный путь занимает уже не два, а три с половиной часа, потому что я объезжаю все ямы и кочки, и вообще, еду очень осторожно. Периодически кошу глаза на отца. Он рядом полулежит-полусидит. Бодрится, но понимаю, что ему совсем плохо, а гнать, очертя голову, тоже опасаюсь. Мама охает сзади, тоже то и дело заглядывает, как там батя…
Наконец-то мы почти в городе, доезжаем до первой по дороге нормальной больницы и упираемся в полное сопротивление нас принимать.
Там только дежурная смена, как и полагается по воскресным дням. Прибыли не по скорой, а своим ходом, да ещё и не по прописке! Я ко всем чертям разношу эту богадельню, звоню на горячую линию депздрава, ору, матери становится плохо!
По итогу, отец в реанимации с инфарктом, мать с гипертоническим приступом на другом этаже в терапии, я мечусь между ними, и в довершение всего, у меня полностью разряженный мобильник!..
Где-то через два часа давление у мамы нормализуется, но её оставляют всё равно, а с батей никакого прогноза, и к нему по-прежнему нельзя…
Я просто схожу с ума, не понимаю, от чего больше: от того, что не могу сообщить Инне, что в этот раз не козёл, хотя козёл, конечно! Надо было заранее номер узнавать, или от того, что с отцом беда.
Разобравшись с приоритетами, понимаю, что двум смертям не бывать, а одной не миновать. Всё равно, мне надо будет вымаливать прощение, оправдываться, объясняться, возможно, валяться в ногах. Ничего страшного, уже проходили, встану ещё раз на колени, это не смертельно, лишь бы поверила, лишь бы простила! Если любит – простит…
Ночь проходит на кушетке возле реанимации. Знаю, что это такое, сам недавно отдыхал в подобной. Если бы не Инна, возможно и не дотянул бы. Королева меня спасла тогда. Наплевала на все обиды и нянчилась, как с ребёнком, переодевала, обтирала потное тело, согревала, кормила с ложки и даже водила в туалет.
Как я повёлся на Никитосовы бредни? Ведь всё же было ясно, как Божий день! Она сама мне всё рассказала, не врала, это точно! Открылась, а я усомнился и предал! Козёл!
Я в эту мерзлоту-то помчался только из-за неё!
Сидели с Максом у меня. Взяли по пивку и смотрели футбол. Игра была говно, и мы как-то сами-собой уши в разговоры. Добрались до Инны, и тут он сказал, что у неё полный разрыв с каким-то уродом, что он её достал уже, и поэтому она уезжает работать на какую-то буровую станцию вахтовым методом на три месяца.
Я сразу решил, что это – шанс! Не знаю, само торкнуло! Там не будет никого из тех, кто знает её или меня, можно попробовать начать всё сначала. Так сказать, произвести полную перезагрузку отношений! Если я не признавался никому и даже от самого себя гнал мысли о королеве, это не значит, что у меня получалось успешно.
Нет, я конечно, не сидел сиднем и давно уже не был наивным нецелованым мальчиком. Так же, как и Инна, периодически делал попытки создать отношения. Вернее, не совсем так. Совсем не так, вернее!
Девчонки пытались строить со мной отношения, я даже поначалу загорался. Вот она – моя судьба! – думал. Горения хватало недели на две-три, и даже как-то однажды на полгода! Целых шесть месяцев мучений. Раньше, чем подруги начинали проявлять недовольство, осознавал, что пора завязывать – тупик!
И завязывал… по-своему. Просто прекращал всякую активность. Подруги не понимали, требовали внимания, злились, а потом их осеняло, что я - бесчувственный чурбан, им не подхожу, и меня бросали. Обычно со словами,
- Прости, Игорь, нам надо расстаться… - я – молодец! Они уходили сами, их не надо было гнать, не нужно было говорить неприятные вещи в лицо, не надо было выслушивать обидные упрёки в свой адрес, я не видел их слёз. Словом, всё решалось миром. Практически все они до сих пор формально числятся в моих друзьях, хотя мне от этого ни жарко, ни холодно. Мне не жаль ни одной.