Не помню, когда последний раз так нервничала. Наверное, когда дочку первый раз в детский сад вела. А может в тот день, когда результаты теста поддельные Давиду отправила. И потом еще долго тряслась от его звонков и сообщений. Методично и упорно отправляя все номера в бан. Не читая даже. И ожидая звонка полиции в дверь.

– Все будет хорошо, – Наташа гладит меня по спине, – вот, выпей водички.

Святой человек. Но от стакана отказываюсь. Руки трясутся так, что половину точно расплескаю на новую красивую блузку. Только-только купленную. Как и юбка-карандаш. До колен. Узкая. Красиво подчеркивающая мои формы. Ставшие после беременности и родов более округлыми.

Я раскошелилась и перед презентацией обновила свой гардероб. Всего пара предметов, а настроение до небес. И уверенности прибавилось. Пожалуй, стоит себя порой немного баловать. А то в последнее время на внешний вид совсем забила. Словно мне уже давно за сорок. А дома ждет толпа кошек.

– Спасибо, – киваю девушке, – все в порядке. Я справлюсь. Не зря ведь полночи готовилась.

– Конечно, справишься, – кивает она.

– Желаю удачи! – летит от стола начальницы.

И только Светлана молчит. Делает вид, что усердно работает. А может и правда работает. С другой стороны, в ее поддержке я точно не нуждаюсь. Подругами нам не быть. Но этого и не требуется. У девушки хотя бы хватило ума не тащить наши личные претензии в офис. В прочем у меня к ней никаких претензий. Да и на Бориса я никогда не претендовала. И то, что его уволили, тоже не моя вина. А исключительно его заслуга. Думать надо головой, а не одним местом. Даже если ты начальник.

Мысли снова к Давиду возвращаются. Так не вовремя о нем вспоминаю. И воспоминания эти всегда обжигают сильнее горячего чая на языке. Он за меня тогда заступился. Он не прошел мимо. Вспоминаю его огромные кулаки, с холодной расстановкой врезающиеся в мягкую плоть противника.

Картина, мягко сказать, не радужная. Два дерущихся мужика. Что может быть в этом романтичного? Но каждый раз, когда я думаю об этом, внутри разливается волна. Правда ли женщине приятно, когда за нее дерутся? Что за животный инстинкт? Я ведь не такая. Я цивилизованная и воспитанная.

А потом вспоминаю его поцелуй в машине и весь налет цивилизованности спадает. Я очень-очень плохая. Очень-очень не цивилизованная. Совсем не воспитанная. Разве меня бабушка этому учила? Целоваться с чужими мужьями. И мне гореть в аду. Но только после смерти. А пока в чаше собственной совести. Что тоже не очень приятно.

Разворачиваюсь и из кабинета выхожу. Невысокие каблуки звонко стучат по полу. Чтобы попасть в конференц зал надо подняться выше на три этажа. Он у нас общий для нескольких компаний, что арендуют помещения в этом огромном центре.

Пару секунд размышляю не воспользоваться ли лестницей. Но ноги от напряжения так дрожат, что как бы с этой самой лестницей лицом не встретиться. Да не сломать себе что-нибудь. Тогда плакала вся презентация. Ведь я главный докладчик. Замены нет. Как-то так вышло. Уж лучше на лифте. Оно надежнее. Конечно, лифт тоже может застрять. Но это уже на гране фантастики. Такие совпадения только в кино бывают. А моя жизнь совсем не кино. А если и кино, то драма как минимум.

Жму на кнопку и смело шагаю внутрь, когда дверцы распахиваются. В кабине кто-то есть. Но я настолько сосредоточена на своем, что ничего вокруг не замечаю. Прокручиваю в голове файлы и последовательность, в которой они будут на экран подаваться. Конечно, есть листок с подсказкой. Но какое будет от меня впечатление, если стану уткнувшись читать по бумаге?

А впечатление я хочу произвести. Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Вот и я мечтаю. Хорошая должность – это хорошая зарплата. А деньги нам с дочкой сейчас очень нужны. Всегда нужны были.

Я настолько сосредоточена и погружена в свои мысли, что, когда лифт резко тормозит, даже не сразу понимаю, где я и что случилось. Оглядываюсь. Натыкаюсь на пристальный взгляд серых глаз. Таких знакомых, что горло спазмом сводит. Что он здесь делает? Что Давид забыл в этом лифте? В этом здании? И вообще в этом городе? Зачем он появился снова?

– Привет, Олеся!

Вот так просто. Привет, Олеся! Как у него получается всегда оставаться таким невозмутимым? Я тоже так хочу! Хочу не залипать на идеальной форме его лица. Не трепетать, вдыхая тонкий аромат мужского парфюма. Я хочу ничего к нему не чувствовать! Почему так нельзя?

– Лифт застрял? – зачем-то у него спрашиваю.

А он отвечает без зазрения совести. Хотя вряд ли она у него вообще имеется.

– Я нажал кнопку «Стоп».

– Зачем? – нотки паники в голосе все же проскальзывают.

– Поговорить с тобой хотел.

– А это обязательно в лифте делать? А если мы на самом деле застрянем?

Волноваться начинаю. Ведь все из того, что я сказала, действительно сбыться может. Эти современные электронные лифты. С ними лучше не шутить. И лишний раз никакие кнопки не жать.

– Обязательно. В других местах ты от меня все время бегаешь. А здесь не убежишь. Некуда.

Даже слов подходящих для ответа не находится. Но я стараюсь держать себя в руках. Ведь скоро презентация. Мне нельзя выходить из себя. Нужно оставаться спокойной. На меня возложена большая ответственность.

– Хорошо. Говори. Только побыстрее.

На часы поглядываю. А он усмехается. Ему смешно? Забавно? Вся моя жизнь для него лишь забава. Вот и сейчас я могу из-за его выходки без работы остаться.

– Между прочим я спешу на очень важное собрание. Там будут руководители из разных отделов и опаздывать нельзя.

– Я в курсе.

Его голос такой снисходительный, что я даже подбородок вздергиваю. Лицо повыше задираю. Потому что Давид высокий. И стоит сейчас очень близко. Заглядываю в серый пепел его глаз. Тут же жалею об этом. Но поздно уже. Нырнула уже. Прямо с головой. И как теперь вынырнуть большой вопрос.

– Не волнуйся. Без нас не начнут.

Он словно все мои тревоги по лицу считывает. Читает по складочкам на переносице. Бред, конечно. Просто Давид очень проницательный. Очень умный. Очень…

– Без кого это «нас»? – глаза удивленно округляю.

О чем он? На презентацию только члены фирмы приглашены. И даже если он брат главного акционера – это ничего не меняет. Он не в штате. Он не может там присутствовать.

Давид еще раз усмехается. Словно время тянет. Словно смакует это мое недоумение и удивление. Ему похоже искренне нравится наблюдать, как я теряюсь в догадках.

– Без докладчика и… одного из трех главных акционеров, – произносит наконец.

И вот если бы в этот момент меня обухом по голове ударили, наверное, не так ощутимо бы было. А в следующую секунду я догоняю самое главное:

– Это все ты! Это все твоих рук дело!

– Конечно моих, – усмехается он, приближаясь к моим губам, – разве ты еще не поняла? Думаешь, такая работа с небес падает? Ты ведь уже не ребенок, Олеся. Пора взрослеть. Хочешь помогу?

И прежде чем я успеваю ответить. Сказать, что не нужна мне никакая помощь. Тем более в таких вопросах. Тем более от него. Я до сих пор помню, чем она в последний раз для меня окончилась. Ребенком в моем животе. И новой помощи я не выдержу. Как и нового ребенка.

Пока все эти мысли в моей голове формируются, до рта добраться не успевают. Зато сделать это успевает Давид. Успевает опять меня поцеловать.