Глава 29

Он меня опять целует. А я, вместо того чтобы его оттолкнуть, руки на широкие плечи закидываю. В голове сразу все мысли исчезают. О его жене. О нашем прошлом. Знаю это неправильно. Неправильно вот так реагировать всего лишь на его поцелуй. Но ничего с собой поделать не могу.

Спасает лишь то, что он сам отстраняется. Иначе, не знаю, как бы далеко это зашло. Смотрит на меня сверху вниз. И, кажется, что вообще не прошло ни года. Кажется, что и не было этого ужасного прошлого между нами. А все как прежде. Где он мой начальник. А я его подчиненная. Любимая. Любовница. Только это не так.

И хочется. Очень хочется продлить наш миг близости. Но реальность диктует свои правила. Руки с его плеч убираю. Шаг назад делаю. Еще. Дальше стена. Печально. Иначе я бы с удовольствием расстояние между нами на пару километров увеличила.

– Значит, моя новая работа твоих рук дело?

Удивительно, но я даже не в обиде. Наверное, еще месяц назад закатила бы скандал. Но сейчас, когда шок от первой встречи прошел. Когда между нами уже произошло столько событий. Все воспринимается не так остро. И даже вот этот поцелуй. Разве он мне не понравился? Разве я не захотела продолжения? Еще пара месяцев и о постели с Давидом я тоже не буду судить столь категорично.

Гоню прочь эти мысли. Ужасные. Засасывающие, словно топкое болото, из которого потом не выбраться. Поэтому лучше даже не заходить. Даже одной ногой не ступать. А то провалишься сразу по пояс.

– Поспособствовал – спокойно замечает он.

Словно я его протеже, и он действительно вправе распоряжаться моей судьбой и карьерой.

Шаг ко мне делает. Но я руку вперед вытягиваю. Торможу его разбег. Потому что если мы сейчас снова все повторим. Поцелуй этот сумасшедший. От которого голова до сих пор кружится, а в ногах туман. Я не уверена, что остановится смогу. Поэтому надо останавливаться сейчас. Пока силы еще есть.

– Не надо, Давид, – словами его предупреждаю, – я не хочу.

– Уверена? А мне показалось другое.

Его глаза опасно поблескивают. Заставляют меня сомневаться. В собственных мыслях. В собственных решениях. Но сомневаться нельзя. Иначе болото.

– Ты ошибся. Я ведь уже говорила, что между нами все кончено. Ребенок не твой. Чего еще ты хочешь?

– Тебя Олеся хочу!

Этот его выпад против правил. Потому что к такому откровению я не готова. Думала, конечно. Не зря ведь он столько времени круги, как голодный хищник вокруг ослабевшей жертвы, нарезал. Но все равно гнала прочь опасные мысли. До последнего была уверена, что не решится на подобные откровения. Признания не его сильная сторона. Даже в прошлом, когда мы любовниками были, он всегда скупился на слова. Зато все делами очень хорошо показывал. А теперь так просто о таком заявляет.

– Это ничего не меняет – свое твержу.

– Это меняет все!

Очень быстро рядом оказывается. Я даже возмутиться на успеваю. Только руки в широкую грудь упереть. Она такая твердая на ощупь. Он ведь борец. Настоящий спортсмен. Наверняка до сих пор на тренировки ходит. А в голове уже другие картинки. Какая она горячая без рубашки. Почему я до сих пор все это помню?

– Давид, я буду кричать! – выдаю первое пришедшее в голову.

Должно же на него хоть что-то подействовать. Ему ведь не все равно, что подумают люди. Если услышат нас в этом лифте. Он ведь женат. Ему не нужен скандал…

– Плевать.

И в следующую секунду меня снова целуют. Это поцелуй предатель. Поцелуй убийца. За такие в тюрьму сажать надо. Если бы полиция нравов существовала, она бы нас точно туда упекла.

– Давид, Давид! Отпусти, пожалуйста, – я сдаюсь, прошу, умоляю почти, трепыхаюсь в его огромных руках, как маленькая напуганная птичка.

И я действительно напугана. Но вовсе не Давидом. Он никогда мне больно не делал. Никогда не обижал. Никогда не поднимал руку. И я верю, что и сейчас не обидит. Но больше всего на свете я боюсь себя самой. Боюсь поддаться такому сладкому соблазну. Такому манящему желанию. Быть вместе с ним.

Тем более и он, кажется, не против. Целует так жарко. Так сладко. Совсем как в прошлом. Тону в запахе его волос. Боже, неужели это тот же шампунь! В прошлый раз я не заметила. Слишком в шоке была от нахлынувшего поцелуя. Нахлынувших эмоций.

Как я обожала вдыхать аромат хвои с нотками мяты, когда мы еще были вместе. Пару раз даже свои волосы им мыла, чтобы целый день чувствовать на себе запах своего мужчины. Неужели он, как и я, сохранил эту привычку? Хотя, не может такого быть. Наверняка, как и любой другой мужчина просто не задумывается и пользуется тем, чем привык. А может даже ему жена его теперь покупает.

Эта мысль привычно злит. Выводит из состояния внутреннего равновесия, куда я пытаюсь себя затолкать вот уже битые пять минут. Толкаюсь в грудь. Слегка губу его прикусываю. Но он лишь сильнее заводится. Урчит прямо в мои губы:

– Ты пахнешь как раньше. Так же сладко и вкусно.

И эти незамысловатые слова кружат голову сильнее самых изысканных комплиментов. Он тоже помнит, как я пахла раньше. Он тоже это помнит!

Голову сносит окончательно, и теперь я уже позволяю себя целовать. Подставляюсь под его ласки. Под его касания, становящиеся все смелее и смелее. Его ладони уже откровенно задирают мою юбку. Но тут лифт приходит в движение. Видимо поглощенные страстью мы не заметили, как кто-то из нас нажал кнопку на панели управления.

Я торможу первая. Упираюсь ладонями в широкую грудь. Пытаюсь отдышаться. Пытаюсь хотя бы начать думать. Начать соображать, а не творить всякую дичь в узкой кабинке лифта. Боже, а вдруг здесь камеры. И кто-то нас видел. Видел все те неприличные вещи, что мы здесь вытворяли.

Лихорадочно оглядываюсь, но никаких камер не нахожу и облегченно выдыхаю. Чувствую, как руки Давида продолжают ощупывать мои бедра, мою…

– Давид, прекрати!

С удовольствием дала бы ему пощечину. Но ведь след останется. А мы вместе выйдем из лифта. Некрасивая ситуация.

– А что, если я не хочу прекращать.

Похоже он еще не пришел в себя. Глаза горят диким огнем. Давид всегда такой холодный на вид. Но я знаю, стоит ему завестись и горячее любовника сложно сыскать. Но я никогда и не искала.

– Я этого хочу! – чеканю слова. В глаза ему смотрю решительно. – И, если ты не уберешь сейчас свои руки, – боже, о чем он только думает. Двери же сейчас откроются! – Я… Я…

– Если я уберу руки, ты выполнишь одно мое желание.

– Ты шутишь? Если ты руки не уберешь, тебе же хуже будет. Нас увидят. Твоя… сестра узнает.

Почему-то мысль о том, что узнает именно Яна, бьет больнее всего. Предательницей себя ощущаю. Хотя на самом деле предаю только себя.

– Моя сестра уже большая девочка. А вот какого будет тебе работать здесь дальше с клеймом любовницы большого босса?

У меня слов в ответ такой наглости не находится. А он и не ждет. Продолжает:

– Но если ты исполнишь одно мое желание, этого всего получится избежать. Всего. Одно. Желание.

– Желание будет не про постель! – сдаюсь.

А какие еще у меня есть варианты?

– Конечно.

Он еще усмехается.

– И не про секс.

– Ладно.

– И не…

– Да, понял я. Понял.

Пара секунд, и двери лифта откроются. Пара секунд, чтобы подумать. Пара секунд, чтобы решиться. Прыгнуть с огромного утеса вниз головой, в надежде что там будет вода. И что глубина не позволит разбиться.

– Хорошо. Я согласна.

– Умница.

Он целует меня в последний раз и убирает свои ладони. А я вроде как проиграла, но почему-то разочарования не чувствую.