Глава 30

Давид Сулейманов теперь снова мой босс. Не прямое начальство. А высшее руководство. В этом и плюс, и минус. Плюс: нет необходимости пересекаться каждый день на работе. У него здесь нет даже кабинета. Я проверяла. Он просто держатель акций. И, возможно, помогает сестре. Организовать такую фирму – дело не из легких. Ведь нужен хотя бы уставной капитал.

А минус… Теперь вся моя работа здесь у него под колпаком. Захочет уволит. Захочет повысит. Но мне ни того, ни другого не хочется. А то, чего хочется, я уже и сама не понимаю.

Твержу себе каждый день как мантру. У него есть жена. Уже оскомина в мозгу от этой мысли. Но спасет ли она меня от падения, если я снова окажусь в его объятьях? Если он усилит напор. Ведь все что было «до» не более чем игры. Прелюдия. Кто как не я знает, насколько напористым может быть Давид.

Асфальтоукладчик по сравнению с ним жалкая игрушка. Скажу даже больше. Асфальтоукладчик ему завидует. Ведь этот мужчина прокладывает дорогу несмотря на препятствия. Он просто сминает их на своем пути. Главное, чтобы так же легко он не смял теперь и меня.

– Действительно не понимаю, что произошло, – отчитываюсь перед Тамарой Борисовной, которая не то что сердится, а пребывает в духе некоторого внутреннего напряжение. Очень уж сосредоточен ее взгляд, устремленный вглубь нашего кабинет. Что она там разглядывает? Или кого? – Я проверяла все накануне. Файлы были на своих местах. Не понимаю, как они могли перепутаться.

Моя презентация немного вышла из-под контроля. Спасло лишь то, что я выучила весь доклад наизусть, а не стала читать его по бумажке, как предлагал кто-то из нашего офиса. Кто же это был? Вспомнить не могу.

После минувших событий в лифте все остальные эпизоды стерлись из памяти. Или вернее этот один их всех заслонил. И я до сих пор ощущаю на бедрах жаркие касания сильных мужских пальцев. Они как ожоги. Как улики совершенного преступления.

– Не волнуйся, Олеся. Ты молодец. Выступила на пять с плюсом. Поедешь сейчас со мной к важному клиенту. Михаил… – она роется в бумагах на столе, – Суворов. Помнишь, ты баннер делала? «Быстро и просто.»

– Помню, конечно. Сейчас все приготовлю, Тамара Борисовна.

– Давай, просто Тамара. Старухой себя чувствую.

– Как скажете.

Разворачиваюсь и иду к своему столу. Неловко очень. Звать свою начальницу просто Тамара. Я, конечно, к Яне тоже по имени обращаюсь. Но у нас и возраст почти одинаковый. А Тамара, она намного старше. Меня бабушка всегда учила с уважением к старшим относиться.

Как же ее сейчас не хватает. И вроде столько лет после смерти прошло. А внутри все равно горечь утраты. Надо на могилку, наверное, съездить. Я к ней чаще, чем к родителям приезжаю. Ведь их почти не помню. Вся моя жизнь – это бабуля. Была…

Пока иду к своему столу, ощущаю колючее покалывание. Будто смотрит кто недобро. Обвожу офис взглядом. Здесь только Наташа и Светлана. Но если первая уткнулась в планшет и увлеченно в нем рисует. Разве что язык от усердия не свисает. То вторая стоит у принтера. И, наверное, мне только кажутся холод и неприязнь, мелькнувшие на доли секунды в ее глазах.

Мы ведь вроде все выяснили. Делить нам больше нечего. Борис уволен. Разве между нами остались какие-то недопонимания? Да и она весь предыдущий месяц вела себя хорошо. Или же только притворялась?

Неприятные сомнения ворочаются внутри. Может поговорить с девушкой. Да. Так и сделаю, как только вернусь. А сейчас надо поторопиться.

Собираю необходимые документы и уже через пять минут мы несемся по дороге. Тамара топит педаль газа на своем «жуке». И он, разве что, не взлетает. Но скорость мы вроде не превышаем. По крайней мере я очень на это надеюсь.

Мы встречаемся с Михаилом Суворовым. Он на самом деле очень Суровый. И фамилия у него говорящая. Видно, что большой начальник. А еще эта борода. Не оставляет даже такую как я равнодушной. Красивая, ухоженная, очень ему идет. И удивительно, что такие вопросы, как реклама собственной фирмы, решает сам.

На обратном пути Тамара тормозит недалеко от кафе.

– Тебе купить что-нибудь?

– Нет. Спасибо, – отказываюсь я.

– Кофе, чай? – настаивает.

– Можно кофе со сливками и сахаром.

– Куплю эспрессо.

– Отлично!

Женщина выходит, а я поздно соображаю, что сама должна была сбегать. Купить нам кофе. Где это видано, чтобы начальница сама за кофе ходила? Уже дверь открыть собираюсь. Может еще догоню. Как в сумке трезвонит телефон.

Номер опять незнакомый. Но я догадываюсь, кто мне звонит. Последние время только он с незнакомых номеров и названивает. Даже спамеров и мошенников переплюнул.

– Можешь больше не покупать новые номера. Я не буду отправлять тебя в черный список. Так что не трать деньги зря.

– Заботишься о моих финансах. Как мило. Из тебя выйдет замечательная жена.

Немного теряюсь. Как бы я морально ни готовилась, Давид каждый раз пробивает новый рубеж. Каждый раз берет новую высоту в своем умении шокировать одними словами.

– Тебе не о чем волноваться. Тебя не коснется участь стать моим мужем.

Пытаюсь как-то отшутиться. Прогнать сомнения и надежду, которые уже успели зародиться. Стоило ему меня слегка подразнить.

– Как жаль, – до дрожи вкрадчивым голосом произносит он, – ты разбиваешь мое сердце этими словами.

– У тебя нет сердца.

– ЭКГ показывает обратное.

Смешок скрыть не удается. Блин, зачем он меня смешит? Зачем я смеюсь? Вижу уже Тамару, которая идет с кучей стаканов. Она что решила купить напитков на все отделы нашего этажа?

– Давид, мне сейчас некогда, – из машины выбираюсь.

Надо помочь бедной женщине, взвалившей на себя непомерную ношу.

– Ты где?

– Я на работе!

– Тебя нет в офисе.

Надо же! Проверил! Зачем в наш отдел поперся? Только чтобы меня повидать? Сердце как припадочное колотится в груди. Словно я уже залпом стакан черного кофе выпила. Или даже два.

– Тебя тоже там быть не должно. Работа нашего отдела не в твоей юрисдикции.

Я успела залезть в документы фирмы и посмотреть, кто же такой Давид Сулейманов и чем он здесь занимается. На самом деле у него почти нет обязанностей. И такое ощущение, что часть акций он купил просто ради жеста доброй воли. А сама фирма ему до лампочки.

– Зато ты очень даже в моей, – шепчет он своим невозможным голосом.

А я отключаюсь. Потому что слышать это невыносимо. Игнорировать не получается. И все тело дрожит словно он уже рядом и целует как раньше. Касается смело, как совсем недавно в лифте. И словно я ему уже сдалась.