Глава 50

Давид

С самого детства во главе угла для меня стояла семья. Сначала отец. Он беспрекословный лидер, авторитет. Тот, кого надо слушать, даже если прикажет залезть на крышу и спрыгнуть. Тот, походить на которого было едва ли не мечтой всего детства. Сильный. Справедливый. Защитник.

Я неодобрительно смотрел на сестру, которая раз за разом нарушала запреты. Сначала по молодости и глупости влюбилась в сына нашего врага. Врага нашей семьи. Одного из криминальных авторитетов.

Затем вышла за него замуж. Наплевав на приказ отца держаться от мелкого щенка подальше. Но Яна всегда была своевольной. И хотя наша семья приняла ее как родную. Она до конца, наверно, так и не сумела влиться. Впрочем, я всегда относился к ней как к семье.

Моего младшего брата всегда подводила темпераментность. Вспыльчивый. Вздорный. Избалованный деньгами и собственной внешностью мальчишка. Я пытался его воспитывать. Но как уж мне преуспеть там, где не вышло даже у нашего отца.

Конечно я плюнул, продолжая, впрочем, присматривать со стороны. Не лезя в его жизнь и выручая по обстоятельствам. Отмазать от пьяной драки у ментов. Закрыть вопрос с азартными играми. Разобраться с очередной девушкой, желающей повесить на него чужого ребенка.

Моя семья всегда была для меня всем. Центром моей вселенной. Тем, ради чего стоит жить и дышать. И даже, может, умереть. Так было всегда, до того момента пока я не встретил ее.

Маленькая, хрупкая девушка жалась к стенке узкого коридора. То ли боялась. То ли действительно переживала, что нам двоим тут места просто не хватит. Очередная сотрудница нашего огромного филиала. Их тут миллион шастает по этажам. Выполняет свои мелкие поручения.

Я хотел пройти мимо. Потом, в будущем, я ни раз думал, что бы случилось, пройди я тогда мимо? Чтобы случилось, не поверни я тогда голову? Чтобы случилось, не загляни я тогда в ее глазах?

Светлая головка забавно гипнотизирующе переливалась в тусклом свете ламп. Почему они здесь такие темные? Сломались? Ничего не могут решить без меня!

Я честно хотел пройти. Девушка явно была напугана. Хотя раньше я таких эмоций не вызывал. Впрочем нет. Признаюсь, меня боялись. Особенно те, кто почти не знал. И даже красивая внешность модели не помогала. Наверное, причиной всему был взгляд. А может выражение лица всегда почти без эмоций.

Эмоции это не про меня. Таким уж родился. Не досталось почти ничего. Все непутевым братцу с сестрой ушло. Вот где настоящий темперамент. А меня мама всегда называла спящим вулканом, который лучше не будить. Но я был уверен, что этого никогда и не случится. Вулкан никогда не проснется.

Но одно короткое мгновение изменило все. Я просто заглянул в ее глаза. Просто захотел узнать не решила ли эта малявка грохнуться прямо здесь в обморок. Настолько жалко она сейчас выглядела. Повернул голову и пропал. Навсегда.

И вулкан наконец проснулся.

– Давид! Давид! Аня может услышать, – смешно отбивается мое негаданное счастье.

Прости, что не разглядел тебя сразу. Прости, что заставил играть в эту жестокую игру. Но даже миллион прости ничего не изменят. Прощения надо заслуживать не словами, а делами. И я стараюсь.

– Наша дочь уже давно крепко спит. Я проверял.

По коже теплом разбегаются колкие искры. Даже не знаю, что будоражит сильнее. Мягкое, вкусное тельце в моих руках. Беременность и роды пошли моей Олесе только на пользу. Или возможность наконец-то признать нашу дочку.

– Она может проснуться, – отбивается теперь уже моя жена.

Сегодня мы расписались, не говоря никому. И хотя жениться вот так тайком мне претит. Но страх и тревога в глазах Олеси при одном лишь упоминании о свадьбе, перевесили эту чащу весов. Самое главное, чтобы ей было комфортно. А остальное не важное. Как и мнение всех остальных.

– Тогда нам лучше не шуметь, – кусаю нежное плечико и ощущаю, как она вздрагивает.

Как маленькое тельце начинает бить мелкая дрожь. Дрожь вовсе не страха. Предвкушения. Моя Олеся очень горячая. Всегда была. И я буду делать все, чтобы поддерживать этот огонь.

Вдоволь насладившись ее жаркими стонами и полной отдачей, еще пару минут наблюдаю, как она спит. Мягкие темные волосы мерцающим нимбом обрамляют лицо. Она перекрасилась даже. Моя светловолосая красавица. Так хотела меня забыть? Так хотела вычеркнуть из жизни любое упоминание о прошлом?

Впрочем, с темными ей тоже невероятно идет. Скольжу рукой по жидкому шелку. Хочется зарыться в них лицом и дышать, дышать. Сдерживаюсь просто титаническим усилием воли.

Сегодня у нее был трудный день. Сначала поход в загс. Где она дрожала, как осиновый лист. Девушка, что нас расписывала смотрела очень пристально. Может думала, что я невесту силой тащу. Впрочем, вид у Олеси был именно такой. И мне надо было, наверно, подождать. Не спешить, как я и хотел. Как я все это время и старался. Но недавние похищение выбило всю почву из-под ног.

Кулаки сжимаются сами собой. Я выхожу из комнаты и прикрываю дверь. Заглядываю к дочери. Она тоже мирно спит в своей кроватке. Не могу удержаться, чтобы не подойти. Не провести рукой по мягким волосам. Не поцеловать маленький лобик.

Я наверно до сих пор еще не понял, что такое быть отцом. Но моя дочь умеет прекрасно объяснять. Она у меня просто умница. И красавица. Вся в меня. Когда вырастет, кавалеров придеться пачками отгонять.

Закрываю плотнее дверь. Накидываю толстовку и выхожу на балкон. Открываю окно. Ловлю свежий, морозный воздух. Телефон в кармане назойливо вибрирует. Достаю. Смотрю на экран и морщусь. Отвечать на звонок, конечно, не хочется. Он меня сильно удивил. Уделал, можно сказать. Наверное, это и бесит. Бесит то, что такого как я провел обычный мальчишка. Хотя он и не мальчишка вовсе. И даже не обычный.

Старший лейтенант Суворов Захар.

– Слушаю, – все-таки отвечаю на звонок.

Но вовсе не из-за этого мальчишки. Так или иначе я до сих пор переживаю за Милану. Сбежать из роддома с грудным ребенком на руках. О чем она вообще думала?

– Она приходила к тебе?

Голос в трубке со скрытыми нотками раздражения. Захар пытается маскироваться. Получается у него это откровенно плохо.

– Я уже сотни раз говорил. Мой дом последнее место куда придет Милана. Так что прекращай мне звонить. Бесишь. А если надо, вызывай повесткой.

Припираю щенка к стенке. Понимаю, что этого он не сможет сделать никогда. Ведь расследование его неофициальное. И Милану он ищет сам, а не как старший следователь.

– Считаю, что ты тот, к кому она как раз может обратиться за помощью. Вес-таки ты отец ее ребенка, даже несмотря на то что бросил ее.

Если честно я не хотел этого говорить. Не моя тайна. И по началу был сильно удивлен. Получается Милана водила своего телохранителя за нос. Потому что кто настоящий отец ребенка, как выяснилось, Захар не знает.

И это правда не мое дело. Но его звонки порядком надоели.

– С Миланой у меня нет больше ничего общего. Наш брак был фиктивный. И я никогда не спал со своей женой.

Говорить такие подробности этому щенку не очень приятно. Но надеюсь на этом он наконец отстанет. А то как бы информация не дошла до Олеси. Я не хочу тревожить ее такой ерундой. О судьбе Миланы она ничего не знает. Не хочу, чтобы она снова винила себя во всем. В том, к чему не имеет никакого отношения.

Несколько секунд в трубке раздается лишь тяжелое дыхание.

– Почему я должен тебе верить?

– Мне все равно веришь ты или нет. Я сказал правду. И если ты пораскинешь своими мозгами, то все поймешь сам. Если они у тебя, конечно, есть. Мозги. И кого только в нашу полицию набирают. Как ты следователем то работаешь, если два плюс два сложить не можешь?

Отключаюсь. Говорить с Захаром мне больше не о чем. И надеюсь, он последует моему совету и больше не будет звонить. Потому что мне ему сказать действительно нечего. И про нас с Миланой чистая правда. Я никогда не был хорошим мужем. Я даже другом ее себя не могу назвать. Все годы в браке абсолютно ничего не дали для нашего сближения. Поэтому я действительно последний человек к кому она побежит за помощью.

Снова вспоминаю тот момент, когда узнал, что Захар вовсе не телохранитель. Он полицейский. А к отцу Миланы его просто внедрили, чтобы разворошить настоящий осиный улей. Собрать недостающие улики и упечь наконец этого психа за решетку. Правда он не просто психом оказался.

Отец Миланы у нас криминальный авторитет. А Милана дочь криминального авторитета. И за счет брака со мной старик хотел наконец выйти из тени. Перевести свой бизнес в легальное русло. Думал, связи помогут. Только у такого прогнившего бандита замашки никуда не исчезли. И похищение Олеси тому яркое подтверждение.

Руки опять сжимаются в кулаки. А еще внутри закипает ярость и злость. Злость на собственного отца. Кто-кто, а он точно знал, чем занимается отец Миланы. Он втянул меня в это с открытыми глазами. И с ним мы еще поговорим.

Снова вдыхаю хрустящий, морозный воздух. И неожиданно ощущаю, как тонкие пальцы смыкаются на моей груди. К спине прижимается маленькое дрожащее тельце. Я разворачиваюсь, снимаю толстовку и надеваю на нее.

– Олеся, зачем выскочила раздетая?

– Я проснулась, а тебя рядом нет, – она доверчиво утыкается лицом в мою грудь, всхлипывает. А у меня от этих звуков сердце разрывается. Мое грубое, нечувствительное сердце всегда болит только из-за нее, – не уходи от меня больше.

Опускаю руки на тонкие плечи. Сильнее к себе прижимаю. Хочу защитить от всех невзгод. Жаль, что это не так же просто, как одеть на нее свою толстовку.

– Никогда больше от тебя не уйду.