Глава 11. Лайонс

По давней традиции первую лекцию у новых студентов академии читал именно ректор. Это позволяло сразу и рассказать им о традициях Тильзира, и обозначить основные правила, за нарушение которых им грозят наказания, и заинтересовать их магической наукой. Да, возможно, кому-то из них тема первого занятия покажется сложно, но они сразу должны понять, что обучение в академии потребует от них старания, трудолюбия, внимательности. И если они сразу поймут, что не способны на это, тем лучше – они не потратят зря ни свое время, ни время своих педагогов.

Для нынешней лекции Лайон выбрал тему магических обращений – она была особенно интересна там, что с помощью магии иллюзий можно было сопроводить свой рассказ эффектными картинками, которые студентов всегда приводили в восторг.

И сейчас, вставая за кафедру на сцене большого актового зала, до отказа забитого первокурсниками, он испытывал чувство гордости за лучшую академию Альдении. Особенностью именно этого мероприятия было то, что на нём впервые за много-много лет присутствовали и иностранные студенты. А потому ему было важно произвести на них должное впечатление.

– Уважаемые студенты! С сегодняшнего дня вы являетесь членами большой и дружной семьи Тильзирской академии магии! Это дает вам и дополнительные права, и дополнительные обязанности. Мы все – и я, и преподаватели, и работники академии – надеемся, что вы понимаете, насколько почетно звание студента Тильзира. А это значит, что никакие другие титулы и звания в стенах академии вам уже не понадобятся. С этого дня вы должны обращаться друг к другу исключительно «месье» и «мадемуазель». И никто из вас не должен ставить себя выше другого – в случае нарушения этого правила последует наказание вплоть до отчисления из академии.

Он видел, как сморщился при этих словах вздернутый носик его племянницы Эмилии, и задержал свой взгляд именно на ней, дабы она поняла, что всё сказанное относится в полной мере и к ней, и тот факт, что она является дочерью короля Альдении, вовсе не дает ей каких-то особых индульгенций. Честно говоря, Лайонс вовсе предпочел бы, чтобы Эми выбрала для своего обучения любое другое учебное заведение страны. Но она, разумеется, предпочла выбрать самое лучшее.

Ознакомив их с правами, обязанностями и распорядком дня, он перешел непосредственно к теме занятия.

– Магические обращения, дамы и господа, являются, пожалуй, наиболее эффектной формой проявления магии. Согласитесь, что невозможно остаться равнодушным, когда прямо на твоих глазах одна сущность превращается в другую.

И он показал им это наглядно в виде иллюзорной картинки, на которой человек за одно мгновение превратился в дракона.

Сидевшие в зале девушки восхищенно ахнули, а юноша со второго ряда спросил:

– Ваше высочество, а можно ли нам увидеть, как в дракона превращаетесь вы сами?

Его просьба была поддержана бурными аплодисментами однокурсников, но Лайонс призвал их к тишине и покачал головой:

– Разумеется, вы увидите это, но не во время сегодняшнего занятия. Такие превращения в замкнутом пространстве и при большом скоплении людей практиковать не рекомендуется – для этого требуется преобразование большого количества энергии, что может быть слишком опасным для окружающих.

– А в программе нашего обучения будет ли курс, связанный с магическими превращениями?

Откуда прилетел этот вопрос, Лайонс не заметил, а потому обратился сразу ко всем слушателям:

– Такой курс является факультативным – его нет смысла изучать всем студентам. Надеюсь, вы знаете, что к подобным превращениям способны лишь представители весьма небольшого круга семейств. Для всех остальных такие занятия были бы совершенно бесполезны и неинтересны.

Он полагал, что дал исчерпывающий ответ, но едва он сделал паузу, как из зала донесся звонкий женский голос:

– Значит, ваше высочество, вы не разделяете мнение профессора Беррийской академии герцога Корнудорского? Насколько мне известно, он полагает, что при должном старании и наличии сильной врожденной магии человек способен овладеть искусством превращений, даже если род его изначально таким умением не обладал.

Ну, разумеется, кто же еще мог задать столь провокационный вопрос, как не мадемуазель Дешанель? Я без труда отыскал в зале ее рыжую голову.

Хотя сам вопрос, признаться, меня удивил. Даже я познакомился с теорией профессора Корнудорского лишь недавно, а уж откуда про это могла узнать девица ее возраста, мне было решительно не понятно. Кажется, король Карлстайна уделял большое внимание образованию дочери, и она, в отличие от моей племянницы Эмилли, приехала в академию отнюдь не с пустой головой.

Мне было стыдно осознавать это, но ее вопрос поставил меня в тупик. Я еще недостаточно хорошо изучил труды профессора и не составил о них однозначного мнения. Но сказать это вслух, разумеется, я не мог.

– Видите ли, мадемуазель, теория его светлости герцога Корнудорского базируется пока исключительно на теоретических предположениях и не подкрепляется серьезной доказательной базой.

– Но как же? – почти перебила меня девица. – Профессор приводит и вполне конкретные примеры!

Мне захотелось наложить на нее заклинение молчания, но я стиснул зубы, сосчитал до десяти и улыбнулся:

– Да, его светлость приводит несколько примеров. Но их слишком мало, чтобы считать их убедительными. И могут объясняться совсем другими причинами, а отнюдь не усердием в практике и сильной магией у обозначенных в его трудах лиц.

– Другими причинами? – эта прилипала и не думала сдаваться. – Какими же, например?

– Например, указанные лица могли не знать, что в числе их предков были и драконы. Такое, знаете ли, бывает. Люди знают своих мать, но иногда и не догадываются, кто является их настоящим отцом.

Прозвучало это несколько грубовато и ужасно вульгарно, и я сам был недоволен тем, что это сказал. Но нужный эффект это произвело – девушки в зале смутились и покраснели. А гуще всех покраснела рыжеволосая мадемуазель Дешанель. И я надеялся, что это научит ее на задавать на занятиях неподобающих вопросов. И хотя на самом деле меня порадовал ее исследовательский интерес, я не хотел признаваться в этом даже самому себе.