Глава 12. Констанс

Библиотека в Тильзире была отличная, и почти всё свое свободное время я проводила именно там. Там было несколько залов с литературой разных стран и разных временных периодов. Особо интересным был, конечно, зал с магической литературой – прежде я и не думала, что в мире написано уже столько книг по этой теме, и большинство авторов стали для меня открытием.

Выносить книги из библиотеки было запрещено, и поэтому домашние задания приходилось выполнять прямо тут. Но лично меня это ничуть не смущало – в библиотеке на первом этаже было милое кафе, где можно было и пообедать, и поужинать. И всё-таки я немножко завидовала тем студентам, которые могли позволить себе иметь нужные для учебы книги в собственности – тогда в них можно было заглянуть в любое время, сделать закладки или даже написать что-то на той или иной странице.

У нас с Анжеликой такой возможности не было – в книжный магазин в Тильзире мы ходили как в музей просто чтобы полюбоваться новинками. А вот Эмилии в начале семестра доставили целый сундук с книгами – и хотя сама она заглядывала в них редко, зато великодушно позволяла сделать это нам в обмен за помощь в выполнении очередного домашнего задания.

Был в библиотеке академии и зал с особо редкими и ценными книгами – правда, первокурсников туда не пускали, и я с нетерпением ждала летних каникул, когда, уже попав в списки тех, кто переведен на второй курс, я получу возможность прикоснуться к этим старинным фолиантам.

Но пока думать об этом было рано – следовало сосредоточиться на более важных делах. Сегодня, например, мы с мадемуазель Мервейн и еще одной девушкой с нашего курса – Селестиной Варде – готовили рефераты по зоологии магических существ. Я писала о единорогах, Анжелика – о грифонах, а мадемуазель Варде – о горгульях.

Мадемуазель Мервейн справилась первой. Просушив чернила на исписанных красивым почерком листах, она аккуратно сложила их и перевязала ленточкой.

– Тебя подождать, Констанс? – мы с ней как-то на удивление быстро перешли на «ты».

Я заверила ее, что это ни к чему. Мы часто не высыпались, и я не могла лишить ее возможности лечь спать пораньше хотя бы на полчаса.

А вот у Селестины дело с рефератом отчего-то не заладилось, и она едва не расплакалась, перечитывая всё то, что написала за вечер. И хотя мой реферат уже был готов, и мне тоже хотелось спать, я всё-таки взялась ей помочь и тоже заскользила взглядом по строчкам. Скоро я поняла, что умение лаконично излагать свои мысли не входило в число талантов мадемуазель Варде, и мне пришлось изрядно потрудиться над ее текстом, чтобы привести его в более-менее приличный вид.

– О, благодарю вас, мадемуазель Дешанель! – воскликнула она, пожимая мне руку. – Я вам так признательна!

– Можете называть меня просто Констанс, – сказала я.

Но она вдруг замотала головой:

– О, нет, на это я никогда не решусь!

Я посмотрела на нее с удивлением. Называть однокурсниц просто по имени казалось мне вполне естественным, и я не понимала, почему мое предложение вызвало у нее такую реакцию.

А вот она смотрела на меня поверх съехавших на самый кончик очков с растерянностью и даже с испугом.

– Я понимаю, вы хотите сохранить инкогнито, но… Ой, простите, наверно, я не должна была касаться этой темы.

Она расстроилась еще больше, и руки ее нервно дрожали.

– Инкогнито? – переспросила я. – О чём вы говорите, Селестина?

– Нет-нет, я лучше буду молчать. Прошу вас, не беспокойтесь, я никому более об этом не скажу.

Мне показалось, что она тронулась рассудком. Я слыхала, что долгое сидение за книгами может иметь такой эффект, но не думала, что это может случиться с кем-то прямо на первом курсе. И всё-таки я решила уточнить:

– О чём именно вы будете молчать?

– О том, что я знаю, ваше высочество, кто вы такая на самом деле, – пролепетала она, и слёзы хлынули у нее из глаз.

Ваше высочество? Нет, она точно сошла с ума!

– Я услышала это случайно, – продолжала бормотать мадемуазель Варде. – Я находилась в приемной господина ректора – писала заявление на стипендию – когда его высочество разговаривал в кабинете со своим племянником. Дверь была приоткрыта, и хотя я вовсе не собиралась подслушивать… Ах, мне так стыдно! Там прозвучало ваше имя. Тогда я еще не знала вас, но имя запомнила. Его высочество Франсуа сказал своему дяде, что он точно знает, что дочь короля Карлстайна скрывается под именем мадемуазель Дешанель. Но уверяю вас, что я никому не сказала об этом. Я понимаю, как важно для вас сохранить эту тайну.

А вот это было уже интересно. Кажется, с ума сошла не она, а кое-кто другой. Если, конечно, всё то, что она рассказывала, произошло на самом деле.

Да, я читала в газете, что дочь Карла Десятого поступила в академию под другим именем именно в этом году, но мне и в голову не могло прийти, что кто-то может подумать, что принцесса – это я.

Я попыталась вспомнить всё то, что говорила или делала, приехав в Тильзир, и не находила ничего, что могло бы побудить кого-то принять меня за ее высочество. Но если принц Франсуа и в самом деле считал, что я – принцесса Луиза, то теперь мне становилось понятным, почему принцесса Эмилия вдруг воспылала ко мне такой приязнью. И почему сам принц уже несколько раз оказывался именно в тех местах, где бывали мы с его сестрой.

Такое странное предположение не обидело, а рассмешило меня, и я с улыбкой сказала:

– Не знаю, почему принц Франсуа назвал меня ее высочеством, но уверяю вас, Селестина, что на самом деле это вовсе не так. Я – не принцесса!

Мадемуазель Варде часто-часто закивала головой, но по ее взгляду я поняла, что она не поверила моим словам. И не поверит, что бы я ни говорила.