Глава 14. Констанс

Теперь я проводила в библиотеке еще больше времени. Я и так неплохо разбиралась в големах, но не стала упускать возможность узнать о них чуточку больше. Как ни странно, но подобными книгами интересовалось не так много студентов боевого факультета – то ли они были слишком уверены в своих силах и не собирались готовиться к конкурсу дополнительно, то ли они полагали, что теория на конкурсе им не поможет, а потому предпочитали отрабатывать практические навыки на тренировочной площадке.

Итак, что я знала о големах? Что они могли быть созданы из любого материала – глины, дерева, камня, железа – и оживлены с помощью магии. Они не чувствительны к боли, слабо уязвимы, не устают и полностью подконтрольны тому человеку, который вдохнул в них магию. Я почти не сомневалась, что для конкурса големов будет создавать сам господин ректор, а значит, они изначально будут сильнее любого из студентов академии.

Но оказалось, что это не так. Именно в библиотеке я услышала разговор двух студентов, обсуждавших предстоящий конкурс. По их словам выходило, что големы будут создаваться самыми разными преподавателями и даже студентами старшего курса. И каждому участнику состязания предстоит сразиться с несколькими големами разного уровня – и вот в зависимости от того, скольких големов кому удастся одолеть, и будет определяться победитель.

Свою заявку на конкурс я подала в последний день приема документов. И разумеется, оказалась единственной девушкой среди участников именно этого конкурса. Более того, принимавшая документы барышня сначала даже отказалась принимать мое заявление.

– Наверно, вы ошиблись, мадемуазель Дешанель, – сказала она, внимательно изучив поданные мной бумаги. – Вы неправильно указали название конкурса. Я понимаю – от волнения легко что-то перепутать. Переписывать не обязательно – просто исправьте вот эту строчку и поставьте рядом свою подпись.

А когда я заверила ее, что указала всё правильно, она убежала в кабинет курировавшего конкурсы профессора Годарда и вернулась оттуда уже вместе с ним.

– Значит, вы всё-таки не передумали, мадемуазель Дешанель? – казалось, профессор был этим обстоятельством весьма удручен. – Простите, но я вынужден попросить вас написать расписку о том, что вы были предупреждены о том, что этот конкурс не рассчитан на особ женского пола.

Сначала я хотела возмутиться подобным требованием, но потом молча написала нужный документ.

– Ну, что же, – вздохнул профессор, – конкурс состоится через три дня. Желать вам победы было бы бессмысленно, но я пожелаю вам с честью пройти это испытание – уверяю вас, мы будем впечатлены, даже если вы сумеете одолеть хотя бы одного голема.

Был уже вечер, но я не сомневалась, что к утру новость о моем участии в конкурсе боевых магов станет общеизвестной, и заранее приготовилась к тому, что во время занятий я выслушаю немало насмешек и возгласов удивления.

Увлекшись своими мыслями, я почти перестала смотреть на дорогу, и испуганно вскрикнула, когда мне под ноги бросилось что-то грязное и лохматое. Существо злобно зашипело и метнулось под крыльцо здания, где размещалась обсерватория. Я успела разглядеть только длинный хвост.

Кошка? Это было так неожиданно, что я засомневалась. На территории академии я не видела прежде ни одного животного. Более того, правила Тильзира недвусмысленно запрещали пребывание тут любых животных.

– Кис-кис! – позвала я, присев рядом с крыльцом на корточки.

Существо снова зашипело. Но теперь шипение было уже не таким злобным, как прежде.

– Ты, наверно, голодная? – спросила я и достала из кармана завернутый в бумагу бутерброд с колбасой, который у меня остался от обеда. – Смотри, что у меня есть.

Я положила бутерброд рядом с отверстием, в которое шмыгнула кошка. А запах от колбасы шел такой, что даже у меня заурчало в желудке. Должно быть, почувствовала его и кошка, потому что сначала из отверстия показалась ее мордочка, а потом и лапа, которой она попыталась подцепить колбасу. Но этот трюк ей не удался, и кошке пришлось вылезти из-под крыльца целиком.

Тогда я и смогла ее рассмотреть, и зрелище она представляла собой весьма жалкое. Она была худой, изможденной, с грязно-серой свалявшейся шерстью и раной на правом ухе. Судя по тому, с какой жадностью набросилась она на бутерброд, она давно не ела и давно уже не имела дома.

А ведь дело шло к зиме, и на улице было холодной, а этой ночью, судя по всему, можно было ждать и мороза. И до городских кварталов, где кто-то мог пожалеть ее и дать приют, было слишком далеко.

Сердце мое наполнилось жалостью и, прежде чем я задумалась о последствиях такого шага, я сказала:

– Хочешь, я возьму тебя с собой? Эту ночь ты поспишь в нашей комнате, а завтра я отнесу тебя в город и попробую найти тебе дом.

Кошка, доев бутерброд и облизнувшись, внимательно на меня посмотрела – словно пыталась решить, можно ли мне доверять. И кажется, решила, что можно, потому что подошла ко мне и потерлась грязным боком о мою руку.

Я подхватила ее на руки, и она не возмутилась. Хорошо, что форменное пальто было темного цвета – на нем не так заметна будет грязь.

В общежитие я постаралась проскользнуть незаметно. Прошла, никого не встретив, по коридору первого этажа, поднялась на второй. И вот, когда я уже собиралась облегченно вздохнуть, я едва не наткнулась на вышедшую из гладильной комнаты коридорную девушку в полосатом платье.

Я, коротко поздоровавшись, метнулась по лестнице на третий этаж. Но я спиной чувствовала ее устремленный на меня взгляд и почти не сомневалась, что она обо всём доложит коменданту.