Глава 15. Констанс

– Кто это? – принцесса Эмилия смотрела на нас с кошкой с ужасом. – Констанс, зачем вы притащили ее сюда? Она такая грязная, и от нее ужасно пахнет.

Ее высочество закашлялась и поднесла к носу шелковый, пропитанный духами платок.

– Это кошка, – пояснила я. Я бы ничуть не удивилась, если бы принцесса действительно не знала, что это за зверь. К ним во дворцы, должно быть, и мышь не прошмыгнет. – Она голодная, а на улице страшный холод. Я не могла оставить ее там.

– Но в общежитии нельзя держать животных! – сказала Эмилия то, что я прекрасно знала и сама. – И я бы еще могла понять, если бы животное было породистое и ухоженное, а не вот это чудовище.

Кошка возмущенно зашипела, и я тоже за нее почти обиделась.

– Вы полагаете, Эми, что мы сами выглядели бы лучше, если бы вынуждены были столько времени скитаться по улицам?

Ее высочество посмотрела на меня с изумлением – разумеется, подобная мысль даже не приходила ей в голову.

Читавшая учебник Анжелика поднялась с кровати, отложила книгу и подошла к нам.

– Я думаю, Констанс, мы легко приведем эту лапочку в нормальный вид. Иногда быть бытовым магом бывает ужасно удобно. Поставь ее вот сюда, на стол.

– На стол??? – возмутилась Эмилия.

Но мы не обратили на нее никакого внимания. Кошка была водружена на стол, и мадемуазель Мервейн принялась читать заклинание – тонкие губы ее едва заметно шевелились, а руки делали вокруг животного странные пассы. И с каждым таким движением шерсть кошки становилась всё светлей и светлей, пока, наконец, не стала белоснежной. И оказалось вдруг, что шубка у нее очень мягкая и пушистая. И животное, крутясь на столе, словно само себя разглядывало с изумлением. Кошка наверняка уже и не помнила себя такой.

Но она по-прежнему была очень хулой – этого бытовая магия исправить не могла. Но зато на фоне белой шкурки особенно ярко сияли большие зеленые глаза.

Когда раздался стук в дверь, мы все вздрогнули одновременно. А кошка сразу испуганно метнулась под кровать.

– Барышни, прошу прощения за поздний визит! – услышали мы из-за дверей голос Фелиции Самуэльсон. – Надеюсь, что и вы, и комната в надлежащем виде, потому что я пришла не одна, а вместе с господином ректором.

Мое сердце ушло в пятки. Этого мне только не хватало! Хотя, поразмыслив еще пару мгновений, я пришла к выводу, что, возможно, приход ректора окажется даже кстати – ведь он-то думает, что я – принцесса Луиза, а значит, просто обязан проявить снисходительность. Теперь, когда кошка выглядела вполне прилично, я могла сказать, что привезла ее из Карлстайна.

Я открыла дверь, и мы с девушками поприветствовали гостей легким реверансом. Мадам Самуэльсон и его высочество стояли впереди, а за их спинами маячила горничная в полосатом платье.

– Прошу вас, ваше высочество, – комендант посторонилась, и Лайонс Кавелье вошел в комнату.

– О, ваше высочество, чем мы обязаны этому визиту? – защебетала Эмилия, широко улыбаясь своему дядюшке.

Но тот ее радость явно не разделял – он был хмур, и его неприветливый взгляд придирчиво заскользил по комнате.

– Мне неприятно об этом говорить, мадемуазели, – начала мадам Самуэльсон, – но до нас дошли сведения, что вы нарушаете устав академии. Дениза сообщила мне, что в этой комнате находится животное, что, как вы знаете, совершенно недопустимо. А поскольку в тот момент, когда Дениза пришла ко мне с докладом, у меня в кабинете как раз находился господин ректор, то он тоже не мог оставить эту ситуацию без внимания.

Я укоризненно посмотрела на коридорную девушку, но та даже бровью не повела. У нее было свое начальство, и она всего лишь старалась ему угодить.

– Надеюсь, нам не придется обыскивать комнату, – холодно сказал ректор. – А вы не станете опускать до лжи.

Разумеется, я не собиралась лгать. И подводить соседок по комнате тоже не собиралась.

– У нас есть кошка, ваше высочество, – призналась я. – Я привезла ее из Карлстайна, и она мне очень дорога. Прошу вас в виде исключения позволить мне оставить ее здесь. Она очень славная и никому не будет мешать.

Я понятия не имела, какой у кошки характер, но надеялась, что она сможет оценить все преимущества такого проживания и станет вести хорошо.

– О, дорогой дядюшка, прошу вас, будьте снисходительны! – неожиданно встала на мою сторону Эмилия. – Ведь это же такая малость! А мы как раз живем на чердаке, и кроме нас тут никого не бывает.

При этом она выразительно смотрела на его высочество, словно пыталась напомнить ему, что речь идет не о простой студентке, а о весьма важной персоне, которой уж наверняка можно позволить небольшое отступление от правил.

И хотя я всегда была противницей двойных стандартов, на этот раз они оказались бы весьма кстати.

Впрочем, ректор, похоже, так не считал.

– Вы же знаете, мадемуазель Буассар, что это невозможно! – тон его был настолько категоричен, что не оставлял никаких сомнений. – Кошка должна быть немедленно удалена из академии.

В другое время я непременно восхитилась бы его принципиальностью, но сейчас мне было не до этого.

– Почему же невозможно, ваше высочество? – возразила я. – В уставе академии прямо сказано, что фамильяр может проживать в общежитии вместе с хозяином.

– Фамильяр? – прогрохотал ректор. – Какой еще фамильяр? Вы не хуже меня знаете, мадемуазель, что никаких фамильяров не бывает вовсе.

– Разве? – удивилась я. – А вот Ричард Грейнстар, архимаг Арвидеус и его светлость Тимерис Аквийский с вами не согласны. И устав вашей же академии, кстати, тоже.

Лицо Лайонса Кавелье побагровело. Но ответил он мне не сразу – должно быть, собирался с мыслями.

– Устав академии был написан еще в то время, когда такое явление как фамильяры еще существовало. Но с тех пор прошло много-много лет.

– Значит, устав академии устарел? – быстро спросила я. – Мне еще в первый день так показалось.

Его ладони сжались в кулаки, а сам он, похоже, с трудом сдерживался от того, чтобы метнуть в меня какой-нибудь магической штучкой.

– Устав Тильзира не может устареть, – наконец, изрек он.

А мадам Самуэльсон бросилась ему на помощь:

– Как бы там ни было, мадемуазель Кавелье, но грязная лохматая кошка просто не может быть ничьим фамильяром! А потому перестаньте дурить нам голову и выкиньте ее на улицу.

– О, мадам, как вы можете называть эту красавицу грязной лохматой кошкой? – вмешалась в разговор Анжелика.

А кошка уже вылезла из-под кровати и теперь важно сидела на столе, обернув вокруг себя длинный пушистый хвост. Комендант взглянула на нее и, должно быть, утонула в ее зеленых глазах, потому что более не произнесла уже ни слова.

– Ну, хорошо, – согласился ректор, – допустим, мадемуазель, это ваш фамильяр. И если бы вы проживали в комнате одна, то я еще мог бы позволить оставить вам животное у себя. Но в этой комнате проживают еще две девушки, и наверняка их такое соседство совсем не устроит.

Он голосом подчеркнул последнюю фразу, кажется, надеясь на поддержку племянницы и мадемуазель Мервейн. Но они его тоже разочаровали.

– Мы вовсе не против, господин ректор, – улыбнулась Анжелика.

И Эмилия подтвердила:

– Совершенно не против, дорогой дядюшка!

Он вздохнул, еще раз окинул нас хмурым взглядом и удалился, даже не пожелав нам спокойной ночи. Следом за ним затопала по лестнице и мадам Самуэльсон. А коридорная девушка исчезла еще раньше.

Я закрыла дверь, а обернувшись, увидела, как белоснежная кошка лизнула принцессу Эмилию в курносый нос.