23. Рассказ шевалье

— Ваше величество, простите, я не хотел… Я не думал…, — он отступал от меня всё дальше и дальше. — Меня толкнуло на это желание послужить Линарии. Мой двоюродный брат служит на кухне королевского дворца, и я как раз был в Лиме, когда заговорили о разводе короля. Брат обмолвился, что развод связан не только с отсутствием наследника у королевской четы, но и с тем, что вы, ваше величество, покушались на жизнь короля! По дворцу ходили слухи, что вы — преступница! Что я должен был подумать, увидев вас в Розенбурге? Разве не должен каждый добропорядочный гражданин действовать в интересах своего короля?

— Ваш брат, он знает обо мне?

Ледюк замотал головой:

— Нет, конечно, нет! Я не хотел, чтобы слава и деньги достались ему!

Он находился уже слишком далеко от меня, а ветер уносил его слова совсем в другую сторону. Я сделала по направлению к нему только один шаг, но этого оказалось достаточно, чтобы окончательно его испугать. Лицо его побелело, и он отступал всё дальше и дальше.

— Стой! — крикнула Лео. Она первая заметила, что за его спиной — обрыв.

Но ее возглас его не остановил. Через секунду, он, взмахнув руками, полетел вниз, и его истошный крик, многократно повторенный эхо, еще долго стоял у нас в ушах.

Я не могла двинуться с места. Всё мое тело сотрясала дрожь. Я не могла даже плакать.

— Ну, что ты, девочка? — крепко обняла меня Лео. — Всё позади.

Я посмотрела на Андрэ, который сидел на траве — он был не напуган, а словно удивлен отсутствием внимания к нему с нашей стороны. А заметив наши взгляды, требовательно взмахнул пухлой ручкой.

Лео отошла от меня, склонилась к шевалье, и я, сбросив с себя оцепенение, сделала то же самое. Он был еще жив, но по скорбному выражению тетушкиного лица я поняла, что она ничем не сможет ему помочь.

— Простите, что снова не сумел вас защитить, — еще слышно прошептал де Ламаж и облизал пересохшие губы.

— Вам не в чем себя упрекнуть, сударь, — кажется, по щеке Лео тоже скатилась слезинка. — Они напали как шакалы, исподтишка.

— Они мертвы, оба? — он дождался ее кивка, и лицо его просветлело, а взгляд переместился на меня. — Мне так многое нужно было рассказать вам, ваше величество, но, боюсь, я уже не смогу. Да я и сам знаю не всё. Это странная история, в которой очень много тайн. В тот день, когда я прибыл во дворец с письмом к вам от его величества, такой же путь, только несколькими часами ранее, должен был проделать один мой товарищ из нашей службы. Но он исчез, и как я ни старался, я не смог отыскать его след. Я до сих пор не знаю, кому было адресовано то письмо, что поручил доставить ему король. Он был славным парнем, виконт де Сервес, и мне жаль, что я ничего не смог о нём узнать.

Я видела, что Лео несколько раз порывалась направить его мысли к более важным для нас событиям, но так и не решилась это сделать.

— Меня действительно обвинили в покушении на его величество? — спросила я.

— Да! — едва заметно кивнул шевалье. — Но об этом не решились объявить во всеуслышание. Да это стало и бессмысленным после вашей гибели. Вернее, после гибели девушки, которую приняли за вас. О, ее невозможно было опознать — но у нее были волосы совсем как у вас, и ваш плащ. В тот день я впервые напился до беспамятства — я надеялся, что вино поможет мне забыть о том, что случилось.

— Но почему кто-то решил, что Алессандра покушалась на жизнь короля? Неужели можно было обвинить королеву в столь страшном преступлении вот так, запросто, без всяких доказательств? — этот вопрос Лео неоднократно задавала и мне самой, но у меня не было на него ответа.

Дышать шевалье становилось всё труднее и труднее, и тетушка подложила ему под голову свой свернутый плащ.

— Доказательства были! — прохрипел он. — Однажды ночью, когда его величество был уже в Антарии, какая-то женщина дошла почти до самого королевского источника, и магические ловушки не среагировали на нее. И только когда стража заметила ее, она вынуждена была убежать, выронив при этом стеклянную бутылку с ядовитым отваром. На ноги были подняты лучшие королевские маги, и их мнение было единогласным — магический след, оставшийся на месте преступления, принадлежал вам, ваше величество! А на бутылке было ваше клеймо, мадемуазель Леони! В таких склянках вы выдаете зелья тем страждущим, которые приходят к вам за помощью.

Лео вздрогнула. А мне стало холодно, и я поплотнее стянула края пелерины.

— Вот как? — тетя хмыкнула. — Тогда почему же вы, шевалье, сочли, что королева всё-таки невиновна? Или вы решили нам помогать, даже будучи уверенным, что Алессандра — преступница?

— Нет-нет, сударыня! Я просто посчитал, что два эти доказательства могут быть совсем не связаны между собой. Да, в том, что его величество была ночью рядом с источником, не было сомнений. Но значило ли это, что она приходила туда с преступной целью? Конечно, нет! Королева имела право бывать у источника в любое время суток. Быть может, у вас заболела голова, и вы отправились в сад, чтобы набрать целебной воды. Да-да, в ту самую бутылку с клеймом вашей тети. Вы услышали голоса стражников, испугались и предпочли вернуться во дворец. А бутылку выронили в саду, и кто-то решил воспользоваться ею, чтобы вас опорочить! Достаточно было налить в нее яд.

Я кивнула. Это звучало логично, за исключением одного факта, обсуждать который сейчас было неуместно.

— Не сочтите за хвастовство, но в свое время я был одним из лучших студентов на курсе магического сыска. Я изучил дело, что хранилось в канцелярии — доступ к нему имели всего несколько человек, в том числе и я. Мало кто задумывается, но по самому зелью иногда можно установить того, кто его сварил. Или, напротив, убедиться в том, что оно — не творение рук какого-то конкретного человека. Простите, но я счел возможным наведаться в ваш дом, мадемуазель Леони, и взял несколько склянок с вашими отварами. Так вот — то зелье, что было найдено в королевском саду, сварили не вы!

— И что же, сударь, — заволновалась Лео, — сказали ли вы кому-нибудь об этом?

— Да, конечно! Я доложил об этом своему начальнику — графу д'Эрсану — главе тайной королевской канцелярии. Но он решил, что я ошибся. А после того, как было объявлено о гибели королевы, дело против вас, ваше величество, было закрыто, и его сиятельство посоветовал мне обо всём забыть. Но я не смог забыть!

Он выкрикнул это громко и горячо, и это отняло у него последние силы. Он еще успел бросить на меня прощальный взгляд, а потом его глаза закрылись уже навсегда.

Мы с Лео долго сидели подле него, и ни Велия, ни Андрэ нас не беспокоили.

— Нам надлежит позаботиться о его погребении, — сказала Лео, когда мы, наконец, поднялись. — Надеюсь, в Валентене есть священник?

Мадемуазель де Шатильон подтвердила, что есть.

— Нам придется сказать, что мы нашли его в горах. Не думаю, что нас станут подозревать в его гибели. А этого, — она посмотрела на второе тело, — оставим здесь. Лошадь не сможет увезти их обоих. Но скажем священнику и про него. У слуги месье Ледюка еще один точно такой же нож висит на поясе — все решат, что они погибли от рук друг друга.

Мы завернули тело шевалье в плащ и втроем с немалым трудом водрузили его на спину лошади.

— Быть может, вы посчитаете, что нам стоит вернуться в Розенбург? — Лео обвела нас вопросительным взглядом. — Ледюк погиб, и если он сказал правду, то про Лессу больше никто не знает.

Я дала возможность Велии ответить первой — ведь именно она вынуждена была сейчас оставить свой дом, в котором была счастлива так много лет. Отправиться в рискованную поездку в ее возрасте было почти подвигом.

— Нет, дорогая, — мадемуазель де Шатильон покачала головой, — это было бы слишком опасно. Он мог рассказать обо всём сестре или кому-то еще из близких. К тому же, я уже написала письмо своей горничной, сообщив, что мы отправились по делам в столицу. Я вложила в письмо щедрую сумму, и наверняка, Сюзанна уже порадовалась этому. Не беспокойтесь обо мне — я, конечно, очень стара, но еще могу держаться в седле. А еще, я слыхала, путешествовать — ужасно интересно!

До Валентена мы добрались еще засветло. Разыскали священника, оставили ему тело шевалье де Ламажа, рассказав о ссоре между мужчинами в горах и сообщив, что перед смертью шевалье успел назвать нам свое имя. Духовный отец пообещал похоронить де Ламажа по всем необходимым правилам. Наш рассказ не вызвал у него подозрений — этой тропой часто ходили контрабандисты, и происшествий на ней случалось немало.

На ночлег мы остановились в доме того самого проводника, который был знаком Велии Он заявил, что мы выдвинемся в путь на рассвете и посоветовал нам хорошенько выспаться. Мои спутники охотно последовали его совету — после треволнений этого дня и сытного ужина и Лео, и Велия, и маленький Андрэ погрузились в сон, едва добравшись до сеновала.

А вот мне не спалось. Я всё прокручивала и прокручивала в голове наш последний с шевалье разговор. Наконец, не выдержала и спустилась на крыльцо. Ночь была теплой, а звезды в горах казались таким близкими и яркими.

— Ты почему не спишь? — услышала я за спиной недовольный голос тетки. — Нам предстоит тяжелая дорога.

Она села на ступеньку рядом со мной.

— Ты ведь тоже всё поняла, да? — спросила я, отчаянно борясь с очередным потоком слёз.

Вместо ответа она стиснула мою руку. Кому, как не ей, было знать, что наша родовая магия оставляет одинаковый след. И именно поэтому магические ловушки в саду пропустили Бланш к источнику — они приняли ее за меня и не почувствовали угрозы.

— Если ты в ту ночь не была у источника, значит, это была твоя сестра, — Лео обняла меня, и я положила голову ей на плечо.

— Но почему??? Мы были так близки с самого детства! Я любила ее как саму себя! И так боялась за нее, так ругала себя за то, что оставила ее одну во дворце!

Мы с Бланш мечтали в детстве, что станем принцессами — непременно обе, потому что у нас всегда всё было поровну. Вспоминать об этом теперь было так горько!

В этот день я перестала мечтать. За несколько часов я словно повзрослела на несколько лет. В моем сердце не было уже ни жалости, ни любви — в нём поселилась ненависть — ко всему, что было связано с Лимой. Это он, королевский дворец, отравлял всё живое, что попадало в него. И я не намерена была туда возвращаться.