24. Амулеты

Город Эскала, как и Розербург, располагался в долине — только по другую сторону Сежальских гор. Он был таким же небольшим, но на этом их сходство заканчивалось. Если Розенбург был бело-розовым от цветов, которые были там повсюду, то грязно-коричневый Эскала навевал уныние. Это был рабочий городок, где проживали в-основном семьи рудокопов, и атмосфера в нём была такой же беспросветно-мрачной, как и сама работа в горах.

Мы сразу решили, что задерживаться в Эскале не стоит, но нам требовался хотя бы недельный отдых — переход через горы сильно вымотал не только Велию и малыша, но и нас с Лео. Мы сняли комнату на втором этаже местной таверны и принялись зализывать раны. Раны, по большей части, были душевные, и именно поэтому Лео не знала, как их лечить.

— Нам следует податься в Анжерон! — сказала Велия. — Я слышала о нём много хорошего. Говорят, он куда красивее Лимы.

С некоторых пор я настороженно относилась к столицам, но в большом городе проще было стать незаметными. Вот только чтобы добраться до Анжерона и обустроиться в нём, нужны были деньги, а после того, как мы расплатились с проводником и заплатили за номер в таверне, у нас их почти не осталось.

Мадемуазель де Шатильон была отнюдь не бедна, но большая часть ее денег осталась в банке в Розенбурге — в той спешке, в которой мы уезжали, у нее не было возможности их снять. Она взяла с собой семейные драгоценности, которые в случае необходимости можно было продать, но, когда она собралась сделать это, я решительно воспротивилась — мне не хотелось, чтобы она расставалась с тем, что было дорого ей. Она и без того сделала для нас очень много.

На следующий день после прибытия в Эскалу Лео прошлась по городу, разузнавая насчет работы, но всюду на нее смотрели с удивлением и насмешкой. Работы для женщин в городе было мало, а на рудниках требовались крепкие мужские руки.

Как ни странно, но в этом мрачном и унылом месте мы обнаружили множество славных людей. Они были бедны и часто недоедали, но у них были добрые сердца. Мы быстро обзавелись знакомыми, а Андрэ стазу же стал любимчиком всех посетителей таверны.

Я знала антарийский язык в совершенстве, и желая хоть чем-то отблагодарить так тепло встретивших нас людей, я взялась учить их грамоте и арифметике. Многие из них не умели ни читать, ни писать, и я не без оснований подозревала, что их нещадно обманывает управляющий рудниками, давая им на подпись документы, содержание которых они не могли понять.

Мои уроки пользовались популярностью и у детей, и у взрослых, и скоро я не могла пройти по улице, не встретив кого-нибудь из своих учеников. Они приветствовали меня с таким почтением, что мне становилось неловко. Я впервые в жизни не бездельничала, а делала что-то полезное, и это меня сильно подбадривало.

Здешние рудники принадлежали князю Алонсо, который в Эскалу приезжал крайне редко, предпочитая проводить время в столице, и его можно было понять. Всеми делами в городке заправлял сеньор Суарес, который, поговаривали, был нечист на руку и, наверняка, наживался не только на рабочих, но и на своем хозяине.

— Милочка, кажется, в здешних пещерах добывают драгоценные камни? — спросила однажды Велия.

— Да, изумруды, — нахмурилась Лео, — но что нам с того?

Мадемуазель де Шатильон начала издалека:

— Помнится, раньше каждый ребенок из благородной семьи начинал изучение магии со знакомства с книгой амулетов Линарии.

Я нетерпеливо кивнула. Да, у нас в Суреле тоже была такая книга, и наш учитель магии заставлял нас заучивать свойства каждого амулета. А когда мы с Бланш пытались протестовать, он обращал нас к примеру королевы Алэйны, которая знала эту книгу наизусть.

— Да, — мечтательно улыбнулась Велия, — любой из этих амулетов я до сих пор могу нарисовать по памяти. А ведь многие из них были утрачены еще много веков назад. Вы только представьте — мы знаем, как выглядели эти амулеты, какими свойствами они обладали, какие заклинания их запускали…

— Нельзя ли ближе к делу? — не выдержала Лео. — К чему ты клонишь?

Велия странно хихикнула:

— К тому, что найдется немало людей, готовых за любой из таких амулетов заплатить огромные деньги. Линарийские амулеты всегда были в цене — и не только в самой Линарии, но и за ее пределами. А что, если бы у кого-то вдруг оказался амулет, давно считавшийся утерянным, и он захотел бы его продать? Знаешь, сколько среди утерянных амулетов тех, что с изумрудами? Я посчитала ночью по памяти — целых семнадцать штук. Правда, десять из них — золотые. А золота у нас, к сожалению, нет. Но вот семь других — серебряные. А у нас есть ножны твоего кинжала, которые вполне можно переплавить для благого дела. Поверь — в кожаных ножнах твой кинжал не станет хуже. Конечно, будет странно, если вдруг все эти амулеты найдутся разом, но, думаю, продать две-три штуки, не вызвав подозрений, мы сможем.

— Прости, но я тебя не понимаю! — рассердилась Лео. — Да, я помню, ты говорила, что пробовала делать амулеты сама, и у тебя это даже получалось. Но одно дело сделать что-то новое, и совсем другое — пытаться воссоздать старинный амулет.

— Милочка, да что же тут сложного? — обиженная ее недоверием Велия тоже повысила голос. — Нам нужен только мастер, который смог бы изготовить украшение по нашей картинке. Да, и конечно, нам потребуются изумруды. Уверена, что именно здесь, в Эскале, их можно купить совсем задешево. Ну, что вы смотрите с таким удивлением? Рабочим здесь платят очень мало, а их семьи хотят кушать. Уверена, рудокопы научились проносить самоцветы с рудников мимо охраны. А может быть, охрана тоже имеет что-то с этого. Вы видели, сколько в городе ювелирных лавок? А народ здесь бедный, и такие товары покупать ему не на что. А значит, ювелиры не продают, а покупают.

Мы с Лео переглянулись. В ее словах была определенная логика. Но слабых мест в них было куда больше.

— Даже если всё так, как ты говоришь, то мы всё равно не сможем купить драгоценные камни, как бы дешево их ни продавали.

Но Велия возразила:

— Мы можем заложить что-то из моих драгоценностей — вот хотя бы то тяжелое рубиновое ожерелье, носить которое ни одна нормальная женщина не в состоянии. Всего лишь заложить! Этого вполне хватит на изумруды.

— Допустим, — теперь Лео слушала ее куда внимательней, — мастер сделает нам украшение по рисунку. Но у него не будет свойств амулета!

— Ну, почему же, милочка? — удивилась мадемуазель де Шатильон. — Конечно, они будут куда слабее подлинных, но магии, уж поверь, в них будет достаточно. Тот, кто захочет их купить, сразу почувствует их силу.

Если бы у нас были другие варианты, мы с Лео никогда не согласились бы на эту авантюру. Но их не было, и тетушка, скрепя сердце, сказала:

— Ну, хорошо. Но только — один амулет! Мы продадим его и как можно скорее уберемся из Эскалы.

Велия радостно закивала, и мы приступили к поиску нужных нам людей. Оказалось, что изумрудами, в том числе, ограненными, «из-под полы» торговали многие, а наше желание купить самоцветы никому не показалось странным. Женщины, как сороки, падки на всё, что сверкает.

Среди моих учеников мы без труда нашли и искусного мастера, который без лишних разговоров согласился изготовить по рисунку красивую серебряную брошь. Рисунок принадлежал перу Велии, но мы с Лео контролировали процесс — мы все хорошо помнили этот амулет из толстой старинной книги. Амулет, отгоняющий драконов.

— Начнем с него, мои милые! — сказала Велия. — Потому что проверить его действие будет особенно сложно — для этого, как минимум, нужно найти дракона, а они исчезли куда раньше, чем сам амулет. Но изумруды будут пропитаны магией, и амулет, уверена, легко подействует на какую-нибудь более мелкую тварь.

Процесс наделения амулета магическими свойствами занял несколько дней, но мы не торопили Велию — уж больно тонкая это была работа.

В те часы, когда мой маленький принц спал, я практиковалась в иллюзорной магии и уже добилась в ней значительных успехов. Впрочем, если бы в Эскале я встретила кого-то из своих линарийских знакомых, уверена, они не узнали бы меня и безо всяких иллюзий. Теперь я носила не шляпку, а платок, платье из немаркой прочной ткани и башмаки из грубой кожи. Выходя на улицу, я уже не прикрывалась зонтиком от солнца, и кожа на моем лице стала такой же смуглой, как и у местных женщин. Я научилась стирать и гладить белье и варить простые похлёбки.

— Готово! — Велия, наконец, позволила нам полюбоваться результатами своего труда.

Я почувствовала магию, стоило мне только коснуться амулета. Не знаю, как у Велии получилось, но я была уверена, что никто не усомнится в подлинности этого артефакта. Осталось только выгодно его продать.

Мы уже подыскали подходящего покупателя. Сеньор Наварро владел ювелирными лавками не только в Эскале, но и по всей Антарии. Велия намекнула ему, что она хотела бы продать старинный амулет, доставшийся ей от дедушки — тот когда-то получил его не вполне законным путем, и потому о нахождении в их семье такой ценной реликвии не знал никто из посторонних.

Благородное происхождение было просто написано на лице Велии, и никто не усомнился бы в ее словах. Поверил им и месье Наварро.

— Разумеется, сеньора, всё это останется между нами. Не извольте беспокоиться — я продам ваш амулет со всей возможной осторожностью. Я найду покупателя, который не станет задавать лишних вопросов. И если вдруг в вашей семье хранился не один амулет, а несколько, то знайте — никто не даст за них цену лучше, чем я.

Мадемуазель де Шатильон позволила ему надеяться на то, что амулет был не один, и он уехал в Анжерон, полный решимости заключить выгодную сделку. Он вернулся из столицы через две недели и привез нам двести пятьдесят золотых. Для нас это была немыслимая сумма! На эти деньги можно было купить маленький домик в любом городе Антарии. Но могли ли мы теперь остановиться?

— Еще один только амулет! — жалобно сказала Велия. — Тем более, что мы уже почти обещали его сеньору Наварро. Мы же хотим, чтобы наш маленький Андрэ учился в лучшей магической школе Антарии! А на это нужны немаленькие деньги.

Мы согласились — хорошо, но только один!

Это был амулет нахождения потерянных вещей. Когда Велия вдохнула в него магию, мы проверили его действие прямо в таверне, и хозяин с удивлением обнаружил в потаенных местах серебряную ложечку, запылившуюся бутылку дорогого вина многолетней выдержки и старинное кольцо, которые уже не чаял найти.

За этот амулет мы затребовали больше — всё-таки это была куда более полезная вещь. Драконы — твари мифические, а потерянные предметы — вполне себе реальность. И судя по тому, как легко сеньор Наварро согласился увеличить сумму до трехсот пятидесяти золотых, стало понятно, что в Анжероне он продает их куда дороже.

— Еще один! — решили мы и взялись за изготовление амулета усмирения взбесившихся животных.

Но его нам уже не суждено было продать. Как раз тогда, когда Велия, как обычно, в нашей каморке занималась приданием амулету магических свойств, в таверну пожаловал полицмейстер.

— Сеньоры, мне ужасно жаль, но в город прибыл князь Алонсо, и его светлость немедленно требует вас к себе.

Было видно, что ему действительно жаль — недавно Лео приготовила для его дочки отвар из горных трав, и девочка быстро оправилась от лихорадки.

Жена хозяина таверны охотно согласилась присмотреть за мирно спавшим Андрэ.

Нас ожидали карета и несколько стражников.

— Нас в чём-то обвиняют? — сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

— Боюсь, что так, сеньора, — подтвердил полицмейстер. — Я слышал только, что его светлость недавно купил в столице какой-то старинный линарийский амулет и с удивлением обнаружил в нём изумруд, добытый на здешнем руднике. Да, у нашего князя — глаз-алмаз. Он свои изумруды легко отличит от любых других. Месье Наварро уже заключен под стражу.

Это была нелепая случайность. Кто мог представить, что амулет купит едва ли не единственный человек, который сумел бы определить подделку? И зачем ему вообще понадобился этот амулет? И который из двух амулетов он приобрел? Неужели, решил поохотиться на несуществующих драконов?

Всю дорогу до дома его светлости мы пребывали в унылом молчании. Только Велия шепнула, чтобы мы ни в чём не признавались — дескать, это ее вина, ей и держать ответ. Но мы с Лео с этим не могли согласиться.

Особняк князя, роскошный по здешним меркам, в любом другом городе скорее подошел бы куда менее знатной особе. Сопровождаемые полицмейстером, мы прошли в гостиную, где нам никто не предложил присесть.

— Знаете ли вы, сеньоры, что подделка магических артефактов — одно из самых тяжких преступлений? — нас встретил не сам хозяин, а управляющий Суарес. — И то, что вы — чужестранки, только усугубляет дело. По законам Антарии вам грозит пятнадцать лет тюрьмы.

Я вздрогнула. Нет, я думала сейчас не о себе. Как сможет мой малыш обойтись всё это время без меня? Кто сумеет о нём позаботиться? А Велия? Разве выдержит ее слабое здоровье тюремные сырость и холод?

А управляющий, заслышав чьи-то шаги, вытянулся в струнку. Дверь распахнулась, и в комнату вошел князь.

— Ах! — воскликнула вдруг Лео и пошатнулась.