Глава 26

К Вале в тот день я всё же попала. Просто вспомнила, что Иван что-то говорил о подшефном детском доме и что они на днях поедут поздравлять детей.

Уточнив у Березина, о каком детдоме идёт речь, напросилась с ними. Это у меня удачненько получилось. Аня, сестрёнка Димы, как раз жила именно там, и у меня появилась возможность познакомиться с девочкой и лично поздравить её с праздником.

.Кроме Варвариных книг, а их у меня шесть штук — пять для библиотеки детского дома и одну лично для Ани, которую по моей просьбе Варя подписала для девочки, я купила ещё и несколько наборов косметики.Так, ничего особенного: тушь для ресниц, тени, консилер, блеск для губ, — не люксовые, но хорошей марки и качественные. Димка сказал, что у Анны три подружки, те, с кем девочка особенно близка, и все они в начале лета выпускаются. Так что думаю, мой подарок придётся им по нраву.

Ну и кулон.

Димка умчался с ним от меня, но вскоре снова вернулся:

— Василис, я не знаю, как подарить ей его, — парнишка выглядел расстроенным, — она у меня слишком честная. Я боюсь, подумает, что кто-то потерял и отнесёт воспитателям.

— Ну, так это тот же кулон, который вы вместе с ней смотрели. Положи под подушку… — предложила я.

— Василиса, она знает, что я умер. Знает! Поэтому она даже не подумает, что это я ей его подарил. Решит, что кто-то хочет её подставить. Она же знает, что это дорогая вещь, — он уселся на пол и зажал голову руками, — Я не могу так рисковать, Вась. Придумай что-нибудь, а, — и он с надеждой посмотрел на меня.

И вот я еду вместе с сотрудниками Березина и думаю, как же сообщить Ане, что это подарок от её брата.

Но оказалось, всё намного проще.

Пока Дед Мороз со Снегурочкой устраивали праздник для малышей, Иван, поговорив с директрисой, получил разрешение побеседовать с будущими выпускниками детского дома: их оказалось пять человек: четыре девочки и один парнишка. Я с удивлением узнала, что фирма Ивана, поддерживает бывших детдомовцев, помогает с репетиторами, выплачивает небольшую стипендию. Помогает с трудоустройством.

Вот и сейчас он интересовался, нужна ли помощь в учёбе, куда ребята планируют идти учиться дальше.

Я и раньше-то знала, что Иван — хороший человек, а сейчас он открылся мне с новой стороны.

С интересом слушала их разговор и присматривалась к Ане. Девушка показалась мне умной, бойкой, и внешне она очень походила на брата, только была более нежной, мягкой. Я вручила девчонкам пакеты с косметикой и попросила Аню уделить мне несколько минут. Мы зашли в комнату, где она жила с подругами. Девушка присела на свою кровать, а я на стул:

— У меня есть для тебя ещё два подарка, — произнесла я.

— Почему именно для меня? — спросила она.

— Давай так, я тебе их сейчас отдам, и если у тебя будут вопросы, то я постараюсь ответить. Хорошо?

— Хорошо, — согласно кивнула девушка. И я протянула ей коробочку с кулоном. Аня открыла коробочку, достала украшение, потом подняла на меня глаза, полные слёз: — Димка! Как, как вы узнали?

Я вздохнула и хотела попытаться как-то более-менее правдоподобно объяснить, но девчонка прервала меня, ошарашив вопросом: — вы, медиум? Вы можете общаться с духами? Если это так, скажите Димке, что я по нему очень скучаю, и я знаю, что он мне помогает. Я чувствую его. Он ведь и сейчас здесь, да?

А мне осталось только подтвердить её слова, так как Димка сидел рядом с ней.

Мы беседовали с ней довольно долго, пока в комнату не заглянул Иван и не сказал, что они уже уезжают. Я дала Ане свой номер телефона и просила её звонить мне, если нужна будет помощь, и просто так, если захочется, поговорить. Отдав ей Варварину книгу с автографом, я обняла девчушку на прощание и, подмигнув Димке, уехала вместе с Березиным домой.

За всеми этими хлопотами время пролетело быстро. И уже сегодня вместе с двенадцатым ударом курантов наступит Новый год.

Первый раз мы будем встречать его без Максима.

Мои родители в этом году к нам не поехали, остались встречать Новый год дома. Не захотели оставлять в праздник соседку одну, тем более что первого они уезжают вместе с нами.

Дочка Ивана Андреевича — Вика, подружилась с моими стариками, и они пригласили её с детьми к себе. Даже ёлку поставили и подарков детворе накупили.

С мужем Виктория развелась, на удивление быстро, видимо, судья поняла, что семьёй там и не пахнет. А моя мама помогла ей устроиться на работу в садик — завхозом. Детки одеты, обуты, девушка тоже вроде всем довольна.

​

Весело мигает разноцветными огоньками ёлка, на экране телевизора праздничный концерт.

Мы с Алинкой накрываем на стол, Вадим помогает. Мне приятно смотреть на них. Видно, что парень действительно любит мою дочь, да и у Алины глаза горят.

Без пятнадцати двенадцать садимся за стол и провожаем старый год. Слушаем поздравление президента и с последним ударом курантов, чокаемся и поздравляем друг друга. Алинка успевает написать на бумажке желание, Вадим, посмеиваясь, щёлкает зажигалкой.

Я же желание загадывать боюсь, вдруг опять что-нибудь не то получится. Хотя сейчас у меня только одно желание: чтобы мои близкие были здоровы и счастливы.

Игривые пузырьки щекочут рот, ударяют в голову. С улицы слышны взрывы фейерверков, и мы одеваемся, чтобы выйти во двор. У Вадима, оказывается, тоже с собой несколько ракетниц.

Во дворе довольно много народу. Мы идём в сторону спортивной площадки, от туда мужчины запускают салюты.

Отовсюду слышится смех, поздравления. Поздравляют и нас, мы тоже не остаёмся в долгу.

Лёгкий морозец щиплет щёки. Залпы салюта эхом отражаются от стен домов, звучат раскатисто, словно артиллерийская канонада. А в небе расцветают разноцветные огни.

Алинка с кем-то разговаривает по телефону, потом подходит ко мне и спрашивает: — Мамулечка, ты не обидишься, если мы с Димой ненадолго тебя одну оставим. У Светки мои одноклассники собрались, представляешь, практически весь класс!

— Идите, конечно, — говорю я, — а я домой пойду, концерт посмотрю или фильм, какой.

— Спасибо, мамуль, ты лучшая. Мы ненадолго — целует меня дочка, и они уходят. А я топаю домой. Возле подъезда встречаю соседей, и они угощают меня шампанским. Обменявшись пожеланиями удачи и здоровья, расходимся: они на улицу, а я поднимаюсь в квартиру.

​

На экране телевизора поёт Дима Билан:

«Прости, что я не оправдал себя,

Что я совсем не идеал, знаю, а ты так ждала…

Да, это так, но преданных предают.

И мы нашли здесь свой приют, оставив себя.

Ты мой, океан, моя не выносимая,

Люблю тебя так сильно я.

Ты мой океан, мой космос,

Моя вселенная, необыкновенная…»

А я стою, смотрю в окно на искрившийся под светом фонарей снег, на яркие вспышки фейерверка и думаю. Мои мысли мечутся, перескакивают с одного близкого и дорогого мне человека на другого.

Я думаю об Алинке и Вадиме, мне так хотелось бы, чтобы наша с Максимом дочка была счастлива.

О родителях, я хочу, чтобы они как можно дольше оставались с нами.

О Сашке, мне было жаль этого мужчину. Этого мальчика, в которого я когда-то была так влюблена, что казалось, что умру, если мы расстанемся. Но я выжила и прожила в отличие от него, все эти годы в любви и счастье.

О Димке, мне бы так хотелось, чтобы этот славный парень жил. Радовался солнцу, общался с сестрой. Как же жаль, что это невозможно.

Я думаю о том, что уже сегодня, через несколько часов, я и мои близкие, мои друзья — поедем в дом, и я расскажу всем о последнем подарке, что сделал мне Максим.

Вот только я хотела жить в этом доме с ним. Как же я буду без него-то? Зачем мне этот дом без него.

Я горько вздохнула, на стекле образовалось туманное пятно от моего дыхания. Вспомнив о том, что прочла недавно в одной из книг, я подышала ещё и написала: " спасибо тебе, мой родной, за всё…»

Слёзы катились по моим щекам, а я стояла и смотрела, как медленно тает, исчезая надпись.

И вздрогнула, увидев, как затуманилось стекло и вместо исчезнувших слов, что написала я, побежали буквы, складываясь в слова: «Я хочу, чтобы ты была счастлив, моя Лисичка. Позволь себе это. Дай себе шанс, Василиса. Живи полной жизнью, родная».

Я заозиралась: — Максим, ты здесь? Дай тебя увидеть, родной! Ещё хоть разочек увидеть тебя, поговорить с тобой!

— Я не могу. Прости и прощай, родная. Я тебя очень люблю. Дай себе шанс Лисичка, будь счастлива, — одна за другой появлялись на стекле буквы. А я уже рыдала и дышала, дышала на стекло, пока надпись совсем не исчезла.

— Я обещаю тебе, я попробую, я обещаю тебе…— сползла на пол и, свернувшись в комочек, рыдала, оплакивая свои несбывшиеся мечты, и благодарила мужа за его любовь. Ведь он смог преодолел даже смерть, чтобы донести до меня своё послание.

— Я люблю тебя, Макс, очень люблю. Я всегда буду любить тебя…