Глава 20. Пшеница и политика
Ситуация с зерном была удручающая. Если старые кнесы ещё пытались торговать честно, зачастую себе в убыток, то те, кто помоложе, или перекупщики жульничали нещадно. Часто сверху насыпали хорошее зерно, а дальше – гораздо хуже. У одного среди двадцати мешков зерна снизу лежали два с соломой. Торговец клялся и божился, что это не злой умысел, а случайность.
– Я тебе, жулику, «случайно» ярлык на будущий год потеряю, – пообещал ему Захар Саввыч. – Будешь потом перекупщикам сдавать свои урожаи.
– Руки коротки, – огрызнулся торговец. – Ты мне, козел бородатый, ничего сделать не сможешь. А попробуешь – я других подговорю тебе зерно не сдавать.
– А вы, дяденька, чьих будете? – полюбопытствовала я.
– Кнеса Стогова мы, – прищурился торговец. – А тебе зачем?
– Так и запишем, – кивнула я. – Люди кнеса Стогова угрожали столичному закупщику. Дамир Всеславович велел всё-всё записывать.
Торговец икнул испуганно, а Захар Саввыч демонически расхохотался, хлопнув меня по плечу. Оставив перепуганного торговца в гордом одиночестве (слышавшие нашу милую беседу покупатели тоже поспешили отойти от неблагонадёжного продавца), мы отправились дальше.
– Вот такой расклад, Стёпа, – вздохнул чиновник, когда мы закончили «ревизию». – Ты бы где зерно купил?
– У степняков, – не раздумывая ответила я. – У них и в телеге больше, и чище, и вообще… надёжнее.
– То-то и оно, Степан Кириллыч, – кивнул дядька Захар. – Они вот говорят, что им хан яйца оторвёт, если жульничать будут, так ведь верим мы. И вправду оторвёт.
– А торговец вроде про голову говорил, – смущённо заметила я.
– Голову вряд ли, – ухмыльнулся чиновник. – Без головы работать сложно. А без яиц ничего, можно. Даже лучше получится у некоторых. Второй год степняки на бирже. Пока их не любят, но поверь моим сединам: ещё пара лет, и они подомнут весь рынок зерна под себя. Знаешь, как это называется, мой мальчик?
– Конкуренция? – предположила я. – Репутация? Качество?
– Задница это называется, Стёпа. Самая настоящая задница.
– А что кнесам мешает повышать качество пшеницы? – удивилась я. – Раз уж пошла такая пьянка, пусть тоже зерно перебирают, селекционируют. У них же маги есть, а у степняков нет.
– Мозги им мешают! – зло ответил Захар Саввыч. – И гордыня. Не понимают они. Один лис государев соображает что-то. Оттого и нет его в этом году.
– Лис? – удивлённо переспросила я.
– Градский, – махнул рукой чиновник. – Он, сволочь такая, ухитрился с Таманом замириться. И то сказать, таки породнились они. Внучка Мстислава за старшего сына Тамана замуж вышла.
Я заморгала. Ай да Аяз! Ай да Виктория! А Дамир, щучий сын, хоть бы обмолвился! Эх, правильно отец говорил: информация дороже денег.
– И что нынче хитроумный Мстислав придумал? – осторожно спросила я.
– А он же водник силы великой, – досадливо вздохнул Захар Саввыч. – Мельниц настроил, муку мелет. И степнякам помощь – у них же мельниц нет, и сам не в накладе. И пшеницу не сеет вот уже третий год. Гречиху принялся выращивать, да рожь, да овёс. Степняки овёс покупают хорошо, а растёт он у них плохо отчего-то. Картофелем да капустой занялся. А самое главное – магов нанял, лесопилку построил и древесиной стал торговать. И всё в степь, в степь. Куда им столько дерева?
Слышать про успехи кнеса Градского было приятно. Он ведь и мне родственник. Седьмая вода на киселе – отец моей двоюродной тетки, а всё же ближе него и внучки его у меня в Славии никого не было.
Внутри биржи было на редкость тихо, в первом зале уши людей буквально приклеились к дверям. Остальные старались не дышать. Только степняки, заняв стратегическое место у окна, скучающе наблюдали за смешными славцами. Видимо, они переживали только за сохранность своего организма, а документы у них были в полном порядке. Захар Саввыч подошел к ним и кивнул старшему.
– Вы чего вдвоём приехали, а, Хариз? Обычно или ты, или Исхан приезжали. Задумали что? Два тамановых брата на одну биржу – это как-то многовато.
– Да случайно получилось, – остро блеснул глазами седой степняк. – Я вообще-то за деревом приехал, а в этом году Кимра обмелела, здесь застряла моя древесина. Сам же знаешь – тут изгиб у реки. Приехал поглядеть, чтобы не обманули.
– Как будто вас тут на каждом шагу обмануть пытаются, – поморщился чиновник.
– Как будто нет, – усмехнулся Хариз.
– Ты Исхану скажи – мы всё ваше зерно берём. По семь за сотню.
– По восемь, – лениво поправил его степняк.
– По семь, – осторожно сказала я. – Сговорились мы с ним.
Хариз внимательно поглядел на меня, так же внимательно, как его брат ранее. Богиня, сколько же у Тамана братьев?
– Ты чей, мальчик? – с любопытством спросил он.
– Дальний родственник Виктории, жены Аяза Кимака, – еле слышно прошептала я, косясь на своего спутника. – Но я тут инкогнито.
Пристально поглядев на меня, Захар Саввыч отошел к компании подслушивающих под дверью, тем более, оттуда вдруг раздался рёв Дамира. Деликатный мужчина, хорошо. А степняк уставился на меня, задумчиво шевеля губами, и вдруг его черные глаза сделались совершенно круглыми.
– Чокнутые, – сказал он убеждённо. – Все бабы из этого рода чокнутые.
И, оглядевшись вокруг, шепотом спросил:
– Жених есть? За моего сына пойдёшь?
– Есть, – так же тихо ответила я. – Государев сын.
Хариз посмотрел на меня, потом на двери во второй зал, потом снова на меня – и громогласно расхохотался. Я пожала плечами, смущённо улыбнувшись. Откуда они всё знают-то?
– Шесть с половиной и дружба, – протянул мне руку мужчина.
– Шесть, молчание и контракт с Галлией. Вам напишут.
– По рукам!
Совершенно довольные друг другом, мы разошлись. Он – в свой угол, я, расталкивая толпу, во второй зал. Ноги у меня гудели, и, добредя до Дамира, который сидел над бумагами, обхватив голову руками, я плюхнулась на стул и застонала, растирая колени.
– Всё плохо, да? – сочувственно спросил меня блондин. – Ты не представляешь, сколько здесь, в бумагах, обмана. Любую возьми – везде подлог. Совсем страх потеряли! У тебя что?
– Солома под зерном, грязь, плохое качество товара, подлог, обман, недовес, – отрапортовала я. – Полный набор. Угадайте, у кого всё идеально?
– У степняков, – сморщился будто от зубной боли Дамир. – Но у них дорого. Они посмели поставить цену выше, чем установлена государем. И предъявить им нечего – они не наши подданные.
– У них зерно лучше, – сказала я. – И весы правильные. Захар Саввыч всю партию забрал у них, правда, со скидкой.
– Вот ведь старый козёл, – пробормотал кнес Ольхов. – Подрывает экономику Славии и авторитет государя. Всегда ведь для столицы у Борового и у Градского брали. Они честно считали. Ну, по сравнению с остальными.
– А кнес Градский нынче зерно не сеет, – сообщила я. – А сам у степняков берет.
– Вот оно как, – оторвался от бумаг Дамир. – А овёс не берет, не знаешь?
– Овёс не берёт, кажется. Он, наоборот, сам овёс продает в Степь, – припомнила я. – Да что вы с этим овсом заладили?
– Кнес Градский, значит, – раздумчиво произнес блондин, прищурившись. – Вот, значит, какой он…
– Какой?
– Предусмотрительный, – блондин нервно затарабанил по столу пальцами. – Сколько лет ему, не припомнишь?
Гм… тетя Милослава говорила, что Мстислав старше её мужа на пару лет. Лорду Оберлингу шестьдесят четыре.
– Да к семидесяти уже, – осторожно ответила я. – А что?
– А и ничего. Отпишу государю и порекомендую Градского на должность советника по сельскому хозяйству. Пущай свою хитроумность на пользу Славии пустит. Засиделся Градский в опале, пора простить его. Тем более, Аяз за него просил. А что до волости – так у него сын взрослый, как-нибудь управится. Пиши-ка письмо, Степан: государю Велеславу сыну Остромирову…
– Прямо сейчас? – испуганно спросила я. – Может, вы ещё подумаете?
– Знаешь, Стёпа, – вздохнул Дамир. – Я проверил расчётные книги из четырнадцати волостей, где выращивают пшеницу и рожь. Из них только четыре без подлогов: Боровые, Василевские, Рыжаковы и Орлинские. Тебе ни о чем это не говорит?
Я покачала головой.
– Трое из четырёх честных кнесов – старые друзья Мстислава Градского, герои последней войны, кстати, со Степью. Все они были в одном отряде, все они водники, все получили в награду самые сложные приграничные волости. На следующий год и они не будут сеять пшеницу, а купят её у степняков, а это значит, что поставки славского зерна упадут. Между прочим, Галлия зерно покупает у Славии. А если так пойдут дела, то будет покупать у Степи, тем более, там Оберлинги, чтоб им пусто было, уже активно лоббируют торговый союз со степным ханом.
Я опустила ресницы, ведь уже мысленно составила письмо отцу с просьбой изменить поставщика зерна.
– И что у нас получается?
– Задница? – вспомнила я слова Захара Саввыча.
Дамир от неожиданности хрюкнул.
– Вроде того, – кивнул он. – Зерно – наш главный экспортный продукт. Советник по сельскому хозяйству у нас идиот, который вообще не видит проблемы. А Градский самый первый среагировал на новые условия и, уверен, в накладе не останется. Если мы потеряем ещё троих честных поставщиков зерна, Славия вообще может молча сворачивать все торговые договоры. Вывод какой: энергию и разум засидевшегося в своей деревне Мстислава нужно пустить на пользу государству. Я вообще всегда считал, что уж больно круто его в отставку отправили. Подумаешь, дочь за степного хана не отдал…
– Подумаешь, чуть войну не развязал, – кивнула я. – Подумаешь, все торговые договора в печку отправил…
О том времени мне отец в своё время много рассказывал, не скрывая и того факта, что косвенным образом сам и послужил первоисточником конфликта.
– А это Велеслав Остромирович у нас либерал, – зло прошипел Дамир. – Давить надо было Степь двадцать пять лет назад, пока можно было. А теперь попробуй её с ног сбей. Один Таман этот сотни наших кнесов стоит! Вот его бы и грохнуть! Да ведь Аяз расстроится…
Я вытаращила глаза на побагровевшего блондина.
– Я погляжу, вы степного хана не жалуете? – осторожно спросила я.
– Я им бесконечно восхищаюсь, – мрачно ответил Дамир. – И завидую безмерно. И боюсь его. Сегодня пшеница, завтра рожь, потом что? Начнёт полезные ископаемые искать? Магов выращивать?
– А дальше вас ждёт политический брак с Галлией, – напомнила мужчине я. – И технический прогресс.
– Твою мать, Стёпа! – стукнул ладонью по столу блондин. – Зачем напомнил? Пиши давай, некогда лясы точить. И отчёт не забудь по инспекции. И вот ещё… книги проверишь у Рыжакова. Откуда он такой чистенький взялся? Я ли пропустил, или действительно честный кнес? И знаешь что…
– За булками сгонять? – ухмыльнулась я. – Обедать пора, Дамир Всеславович. Ну не злитесь, жениться всё равно придётся рано или поздно. А всё, что вы мне тут наговорили, я и за три дня не осилю!
– Сволочь ты, Степан, – тоскливо вздохнул Дамир. – Такой день испортил! И зачем? Теперь придётся напиться.