Глава 25. Объяснение

Селестина поведала мне ещё многое о том, что нравится моему наречённому супругу. Потом она рассказала и о себе. Ничего нового в её истории не было: смерть родителей, безысходность, богатый любовник, у которого оказалась весьма неприятная привычка избивать свою пассию… Дамира она встретила на каком-то из званых вечеров, когда пыталась спрятаться от своего мучителя. Кнес Ольхов не раздумывая встал на защиту женщины, а потом дал ей убежище и денег, чтобы она могла начать новую жизнь. Впрочем, выбор Селестины, которую на самом деле звали, разумеется, не так, его разочаровал: женщину вполне устраивал её способ заработка, и она вскорости сама организовала бордель. Из прошлого жрица любви, впрочем, извлекла ценный урок: её «девочки» были в доме утех «Красный фонарь» в полной безопасности. Да и пользу она приносила немалую, пряча у себя документы и укрывая беглецов. А ещё я уверена, что в таком месте девочки могли узнать у своих «гостей» немало тайн, которые доходили до сведения заинтересованного лица. Однако кнес Ольхов был не очень доволен таким положением дел и периодически упрекал Селестину за легкомыслие и некрасивый бизнес, принципиально отказываясь от всех предлагаемых услуг.

Я на месте Дамира тоже бы, пожалуй, огорчилась, если бы кто-то из моих беспризорников, которых я когда-то всеми силами пыталась вытолкнуть в лучшую жизнь, вернулся бы к воровству или попрошайничеству. Сейчас-то я понимала, что они и возвращались. Тот же Ларри – явно не последнее лицо в теневом мире Льена, а, может, и Галлии. Богиня, какой же я была наивной! Я всерьез думала, что можно подобрать на улице чумазого мальчишку, накормить его, дать чистую одежду и пристроить на работу в дом кого-то из знатных людей, и ребёнок сразу же избавится от своих вредных привычек и начнёт ходить в церковь по воскресеньям!

А я, как полная дура, передавала им гостинцы и, встречая на улице, интересовалась их делами! Был ли среди них хоть один, кто начал новую жизнь? Если бы хотя бы один – то все мои усилия не были бы тщетны! А женщины? Я до хрипоты спорила с дамами из борделя, доказывая, что можно жить по-другому! Что есть множество профессий, не таких унизительных, не таких разрушающих! Что я понимала в жизни – девочка-принцесса?

И всё же я ощущала себя свободной. Я и сейчас не пропаду, выживу одна – но ведь это только благодаря великолепному образованию, которое мне обеспечили родители. Родись я в другой семье – кто знает, как бы мне пришлось зарабатывать себе на жизнь! Разумеется, моя свобода была ограничена… в первую очередь, именно Дамиром, хоть он пока и не догадывался об этом.

Мне показалось, что несмотря на выказываемую сердечную благодарность, Селестина была здорово обижена на кнеса Ольхова, в первую очередь – как женщина, которой пренебрегли. Кнес видел в ней не женщину и даже не друга, а скорее, агента. И она намеревалась мстить ему за равнодушие с моей помощью. А я внимательно впитывала её слова, потому что цели у нас совпадали. Я хочу заполучить Дамира целиком, со всеми его потрохами: с ветренным сердцем, острым умом и ласковыми руками.

Из «Красного фонаря» я выходить боялась, уверенная, что Степана Градова ищут по всему Аранску. Вернувшийся под вечер следующего дня Дамир подтвердил мои опасения.

– Попали мы с тобой, Стёпка, – заявил он, плюхаясь на кровать и стягивая через голову рубаху. – Листовки с твоим портретом на каждом столбе. Фу, какая гадость эти полицейские участки! Весь провонял этими миазмами! И как назло, сменную одежду конфисковали. Вообще все мои вещи забрали для досмотра.

Я молча смотрела на него, хлопая глазами. C такого ракурса полуобнаженного мужчину я ещё ни разу не видела. Широкие плечи, твёрдая грудь, поросшая золотистыми волосами – не как у оборотней, куда скромнее. Золотистая дорожка продолжалась и на животе, и ниже пупка. Спина с чётко прорисовывающимися при каждом движении мышцами так и манила прикоснуться. Он засунул руки в карманы и уставился в окно, а я с интересом обнаружила, что на затылке волосы у него слегка кудрявятся. Что же, ему не нужно стричься, чтобы не быть похожим на девочку. Как будто за окном было что-то, кроме грязного переулка!

– Как тебя зовут? – повернул он голову ко мне.

Профиль у него был идеальный, золотистые ресницы чуть ли не сверкали в лучах опускающегося за горизонт солнца. Я поджала губы. Выдавать себя я не намеревалась.

– А тебя? – вопросом на вопрос ответила я. – Ты ведь тоже не Дамир, правда?

– И кто я?

– Даромир, старший сын государя Велеслава, разумеется.

Он сел на кровать рядом со мной и погладил мою щёку костяшками пальцев.

– Разумеется, – прошептал он. – Моя умная девочка, от кого ты бежишь?

– Это вас не касается, – отпрянула я.

– А если я пообещаю тебе защиту и безопасность?

– Дамир…

– Дар, называй меня Дар. Мне будет приятно.

– Дар, – попробовала на вкус я, словно никогда его так не называла в своих мыслях. – Это ничего не меняет.

Он вдруг протянул ко мне руки и, легко приподняв, затащил к себе на колени.

– Девочка, рыбка моя, – прошептал мужчина, стаскивая парик и гладя меня по волосам. – Ты мне очень нравишься. Доверься мне. Останься со мной, пожалуйста.

– В качестве кого? – холодно спросила я, застывая. – Секретаря вашего разыскивают, и лучше, чтобы он пропал. Свалите на него все прегрешения. Пусть полицейские ищут Степана по всей Славии.

– В качестве моей женщины, – тихо сказал Дамир.

– А жене вы что скажете? – с горечью усмехнулась я. – Прости, дорогая, у меня уже есть женщина? Или спустя два года отправите меня на заслуженный отдых? Кем я буду для вас? Для тебя, Дар? Временной любовницей? Этого слишком мало для меня!

– Не любовницей, а любимой, – поправил он. – Я обещаю, ты не пожалеешь. Ты будешь как жена.

– Серьёзно? – я начала злиться. – Ты так уверенно обещаешь что-то неизвестной женщине! Ты, Даромир Ольшинский! На меня будут показывать пальцем! Шлюха государева сына, вы поглядите! Или ты будешь меня скрывать, приходя только по ночам?

– Ты делаешь мне больно, – тихо сказал Даромир, утыкаясь в мои волосы. – Прости, я тебя понимаю. Хочешь, я откажусь от брака?

– Да ну! – изумленно-насмешливо фыркнула я. – От династического? Разорвешь отношения с Галлией? Я бы на твоем месте так не рисковала! Войны захотелось? Ты, Даромир, не просто кнес, и даже не сиятельный кнес! Ты – государев сын! Ты не можешь позволить себе влюбиться в своего секретаря и сбежать с государевой службы!

– Будь она проклята, эта служба, – прошипел он, но я зажала ему рот руками.

– Не говори ничего, – попросила я. – Ты любишь свою работу. Ты живёшь ей. Тебе нравится служить Славии: разве можешь ты отказаться от своей жизни ради женщины? Ведь не можешь, Дар!

– Я тебе совсем не нравлюсь? – с грустью спросил он. – Ни капельки?

Я глубоко вздохнула. Врать мне не хотелось, поэтому я просто поцеловала его в губы. Зря я, конечно, это сделала; он понял всё не так. Опрокинул на кровать, навалился всем телом, принялся целовать нос, губы, щёки, расстегивать пуговицы на платье. Я, не сопротивляясь, позволяла ему всё это – мне так хотелось быть любимой им, пусть даже вот так: в кровати аранского борделя. Но когда его жадные руки принялись сминать подол платья, обнажая мои бёдра, я упёрлась в его грудь, отталкивая. К его чести, он сразу всё понял, отстраняясь, хотя я видела, что он едва сдерживается. В отличие от меня. Голову мне не снесло, как в прошлый раз, наверное, потому, что я прекрасно понимала, что не могу себе позволить дойти до чего-то серьёзного. Тем более что я уже знала, что буду делать. Знала и то, что он никуда от меня уже не денется.

Дар сидел на кровати, тяжело дыша. На его сильной загорелой спине блестела испарина. В свете вечернего солнца он казался весь вылепленным из золота: и волосы, и плечи, и нервно сжатые руки. Будто статуя древнего героя, будто картинка сказочного эльфа из детской книги.

– Прости, – тихо прошептал он. – Я подставил тебя. Надо подумать, что делать дальше. Тебе ведь надо где-то скрыться?

– Наверное, надо, – согласилась я.

– Вот что, – вскинул он голову. – Я поговорю с матерью и попрошу взять тебя фрейлиной. Во дворце ты совершенно точно будешь в безопасности.

И так близко к тебе, правда? Ты сможешь увидеть меня в любое время. И у тебя будет целых два года, чтобы вскружить мне голову, не так ли? Ты ведь не из тех, кто легко сдаётся, Даромир?

– Спасибо, – складываю я руки на коленях. – Я буду очень тебе благодарна.

Дар улыбается с облегчением. Ему кажется, что он очень здорово придумал.

– Значит, так, – оживает он. – Я сейчас быстро во дворец, договорюсь с матерью и вернусь за тобой. Принесу тебе приличное платье и распоряжусь насчёт покоев. Потерпи ещё немного, рыбка моя.

– Хорошо, – мягко улыбаюсь я. – А ты уверен, что твоя мать не будет возражать?

– Уверен, – кивает Дамир, придирчиво обнюхивая рубаху и за неимением лучшего надевая её. – Она прекрасная женщина, вы обязательно подружитесь.

Конечно, подружимся. Я в этом даже не сомневаюсь. Только чуть позже, чем ты думаешь, милый.

Дамир, загоревшись своим планом, убежал, пообещав вернуться как можно быстрее, а я поправила на себе платье, надела под него свои штаны и сапоги и отправилась искать выход, да не парадный. Нормальное платье, вполне приличное – если за завязки не дёргать. А если кто-то и дёрнет – его ждет разочарование.

В коридорах борделя было очень весело: то и дело я натыкалась на лобзающиеся или хохочущие парочки. Снизу раздавались звуки музыки: похоже, здесь имеется целый оркестр. Схватив за руку первую же свободную девицу в коротком алом платье, совершенно не скрывавшем никаких прелестей, я потребовала вывести меня на улицу. Девица дернула плечами и послала меня туда, куда мне, как девственнице, было идти еще рано. Я прижала ее к стене и схватила за шею: с грубиянками церемониться не имело смысла, они по-хорошему не понимают.

– Мне нужно покинуть сие заведение и немедленно, – процедила я. – Быстро объяснила, как!

– Да иди ты! – выплюнула девица. – Вниз иди! Выход там! А мне некогда тебя провожать, помыться только успею и снова за работу! Будь оно всё проклято!

– Ты сама такую жизнь выбрала, так что не ной, – холодно ответила я.

– Ага, как будто у меня выбор был, – зло посмотрела на меня накрашенными глазами девушка. – Семью мою кто кормить будет, ты, что ли? Больно вы понимаете, чистенькие кнесинки, откуда деньги берутся!

– Как тебя зовут? – спросила я. – Хочешь выбраться отсюда?

– Бажена. А ты можешь мне помочь?

– Могу и помогу, – кивнула я. – Пойдем со мною, и я дам тебе работу.

Бажена внимательно поглядела на меня, отмечая и стрижку под мальчика, и явно местное платье, и кивнула. Она ухватила меня за руку и потащила за собой по коридору, ловко уворачиваясь от встречающихся парочек. Мы спустились по какой-то боковой лестнице, прошли через кухню и вышли на улицу. Под моими ногами вновь была булыжная мостовая, а над головой – голубое славское небо.

Конец 1-й части